Пять недель на воздушном шаре

ГЛАВА XVIII

На следующее утро с пяти часов начались приготовления к дальнейшему полету. Джо разрубил топором (к счастью, найденным) клыки слона, и освобожденная «Виктория» понеслась на северо-восток со скоростью восемнадцати миль в час.

Еще накануне вечером доктор по звездам определил их местонахождение. Они были на 2°40′ широты, то есть в ста шестидесяти географических милях (двести девяносто шесть километров) от экватора. Аэронавты неслись над многими селениями, не обращая внимания на крики, вызванные их появлением. Фергюссон все время зарисовывал местность, над которой они пролетали.

Когда «Виктория» была над Кафуро, — большой, известной своей торговлей областью, — доктор, наконец, увидел озеро, предмет стольких исканий, озеро, которое 2 августа 1858 года впервые неясно вырисовывалось перед глазами капитана Спека.

Волнение охватило Самуэля Фергюссона: ведь он почти достиг одного из главнейших пунктов, которые собирался исследовать. Вооружившись подзорной трубой, он старался не пропустить ни одного уголка этого таинственного края. Под ним проносились довольно истощенные земли; только некоторая часть их была обработана. Холмистая местность, по мере приближения к озеру, становилась все более ровной; вместо рисовых плантаций здесь виднелись поля ячменя. Рос тут и подорожник, из которого туземцы приготовляют местное вино, и «мвани» — дикое растение, употребляемое вместо кофе. Полсотни круглых хижин с соломенными крышами представляли собой столицу Карагвы.

Хорошо можно было рассмотреть изумленные лица довольно красивых людей с желтовато-коричневой кожей. На полях с трудом передвигались женщины невероятной толщины. Тут Фергюссон очень удивил своих спутников, сообщив им, что эта полнота, очень ценимая в здешних местах, достигается путем обязательного употребления кислого молока. В полдень «Виктория» была под 1°45′ южной широты, а через час она уже парила над озером.

Это озеро было названо капитаном Спеком «Нианца (озеро) Виктория». В данном месте оно могло иметь в ширину миль девяносто. В южной его части капитан Спек открыл целую группу островков, названных им Бенгальским архипелагом. Свои исследования Спек довел до Муанца, расположенного на восточном берегу озера, где и был радушно принят султаном. Спек сделал тригонометрическую съемку этой части озера, но не смог раздобыть лодку, чтобы переплыть через озеро и посетить большой остров Укереве. Остров этот (представляющий собой во время отлива полуостров) очень густо населен и управляется тремя султанами.

«Виктория» все неслась к северной части озера, о чем доктор очень сожалел. Ему хотелось точно определить южные его очертания. Берега, над которыми пролетали наши аэронавты, заросли колючим спутанным кустарником, и их едва можно было разглядеть сквозь тучи носившихся над ними москитов. Жить в этой местности было невозможно, и она была необитаема. Здесь виднелись только стада гиппопотамов. Одни из них лежали в густых высоких тростниках, другие прятались в белесоватых водах озера.

На западе берега не было видно — озеро казалось здесь каким-то морем.

Доктору трудно было теперь справляться со своим шаром; он боялся, что их может отнести на восток. Но, к счастью, ему удалось попасть в течение, которое умчало «Викторию» на север; в шесть часов вечера они были над маленьким пустынным островком, находящимся в двадцати милях от берега, на 0,30' широты и 32°52′ долготы.

Наши аэронавты зацепились за дерево, и так как ветер к вечеру стих, они могли спокойно стоять на якоре. О том, чтобы спуститься на землю, нечего было и думать. Здесь, как и по берегам озера, держались густые тучи москитов. Пока Джо укреплял якорь на дереве, его уже успели искусать москиты, но славный малый не почувствовал никакой злобы к ним, находя это вполне естественным.

Доктор же, настроенный менее оптимистически, отпустил канат якоря, насколько это было возможно. Он стремился избавиться от безжалостных насекомых, уже поднимавшихся к ним с внушающим тревогу жужжанием.

— Ну, вот мы и на острове, — проговорил Джо, почесываясь изо всех сил.

— Мы мигом могли бы его обойти, — отозвался охотник. — Видимо, кроме этих милейших москитов, здесь нет ни одной живой души.

— Надо вам сказать, что все островки, которыми усеяно озеро, не что иное, как вершины затопленных водою холмов, — пояснил доктор. — Нам положительно посчастливилось найти здесь пристанище, ибо берега озера населены свирепыми племенами. Спите же, благо небо сулит нам спокойную ночь.

— А ты, Самуэль, разве не последуешь нашему примеру? — спросил его друг.

— Нет, я не в состоянии сомкнуть глаз. Мысли гонят всякий сон. Завтра, друзья мои, если только ветер будет благоприятным, мы понесемся прямо на север и, быть может, откроем истоки Нила — эту за тысячелетия не разгаданную тайну. Я не в силах уснуть, когда так близки истоки великой реки!

Кеннеди и Джо, которых вопрос об истоках Нила далеко не так волновал, как доктора, не замедлили крепко заснуть под его охраной.

В четыре часа утра 23 апреля «Виктория» снялась с якоря. Царил еще полумрак. Ночь неохотно покидала воды озера, над которым стоял густой туман. Но вскоре его разогнал сильный ветер. «Викторию» несколько минут качало из стороны в сторону, а затем понесло прямо на север.

Фергюссон от радости захлопал в ладоши.

— Мы на верном пути! — закричал он. — Увидим Нил сегодня — или никогда! Знаете, друзья май, ведь мы на экваторе! Еще миг — и мы будем в нашем северном полушарии!

— Вот как! Так, значит, сэр, вы считаете, что именно здесь проходит экватор? — промолвил Джо.

— Именно здесь, мой милый.

— Уж как вам угодно, сэр, а по-моему, непременно нужно, не теряя времени, его вспрыснуть.

— Ну, давайте хватим по стакану грога! Твой способ изучать космографию, Джо, совсем не плох.

И таким образом на «Виктории» был отпразднован перелет через экватор.

«Виктория» быстро неслась вперед. На западе виднелся низкий ровный берег, а дальше — плоскогорья Уганда и Узога. Быстрота ветра все возрастала: она достигала теперь почти тридцати миль в час. По озеру, точно по морю, шли большие пенящиеся волны. Видно было, что оно очень глубоко. За все время перелета на нем показалось всего каких-нибудь два грубо сделанных челнока.

— Это озеро, — начал доктор, — благодаря тому, что оно расположено так высоко, очевидно, должно служить естественным водоемом для больших рек восточной Африки. И во мне живет глубочайшее убеждение, что Нил берет свое начало именно здесь.

— А вот увидим, — проговорил Кеннеди.

Около девяти часов утра приблизились к западному берегу. Он был лесист «казался пустынным. Ветер тут стал несколько относить «Викторию» к востоку. Вдали поднимались обнаженные вершины высоких гор, среди которых по глубокому извилистому ущелью бурлила река.

Все время, управляя шаром, Фергюссон не отрывал глаз от местности, над которой они пролетали.

— Смотрите, друзья мои, смотрите! — вдруг закричал он. — Была, значит, правда в рассказах арабов, когда они уверяли, что «большая» река вытекает из северной части озера Укереве. Теперь она перед вами! Мы летим над нею. Она несется почти с такой же быстротой, как и мы. И эти воды, мчащиеся под нами, наверно, сольются с волнами Средиземного моря. Да будет вам известно — это Нил!

— Это Нил! — повторил за своим другом Кеннеди, заразившись его энтузиазмом.

— Да здравствует Нил! — вырвалось у Джо, никогда не пропускавшего случая радостно покричать.

Громадные утесы здесь и там загромождали течение этой таинственной реки. Вода бурлила, образуя стремнины и водопады, и все это еще больше убеждало Фергюссона в верности его предположений. Сотни потоков, пенясь, неслись с окружающих гор к этой реке, и она благодаря им делалась все величественнее.

— Конечно, это Нил, — убежденно повторил доктор. — Знаете, происхождение названия этой реки вызывало у ученых не менее жгучий интерес, чем местонахождение ее истоков. С какими только языками это слово «Нил» не связывали: и с греческим, и с капским, и с санскритским. Но все это в конце концов неважно, раз этот самый Нил был вынужден наконец открыть нам тайну своих истоков.

— Но скажи, Самуэль: как убедиться, что это — та самая река, которую обследовали северные путешественники? — спросил охотник.

— Если ветер будет благоприятствовать нам еще в течение часа, мы будем иметь доказательства самые верные, самые неопровержимые, — ответил доктор.

Горы расступались, как бы давая место для многочисленных селений и полей кунжута и сахарного тростника. Туземцы имели вид очень возбужденный и враждебный. Очевидно, они скорее были склонны к гневу, чем к поклонению, принимая аэронавтов отнюдь не за богов, а за чужестранцев. И «Виктория» должна была держаться вне досягаемости мушкетных выстрелов.

— А спуститься на землю здесь будет трудновато, — проговорил шотландец.

— Ну, и невелика беда, — отозвался Джо. — Тем хуже для этих дикарей, что мы лишим их приятности беседы с нами.

— Однако снизиться все же необходимо, хоть на четверть часа, — промолвил Фергюссон. — Без этого я не могу доказать результатов наших исследований.

— Так ты находишь это необходимым, Самуэль?

— Совершенно необходимым, Дик, и нам следует это сделать, даже если бы понадобилось при этом прибегнуть к оружию.

— Это-то мне по вкусу! — воскликнул Кеннеди, поглаживая свой карабин.

— Словом, мы спустимся, сэр, когда вам будет угодно, — сказал Джо, начиная готовиться к бою.

— Это не впервые, когда приходится служить науке с оружием в руках, — заметил доктор. — Между прочим, это же случилось с одним французским ученым, когда он в горах Испании измерял земной меридиан.

— Будь спокоен, Самуэль, и положись на своих телохранителей, — заявил Дик.

— Сейчас будем спускаться, сэр? — спросил Джо.

— Нет еще. Мы раньше поднимемся, чтобы сделать точную съемку местности.

Водород расширился, и не прошло и десяти минут, как «Виктория» парила уж на высоте двух тысяч пятисот футов над землей. Отсюда ясно была видна целая сеть речек, впадавших в большую реку. Большинство из них текло с запада, среди холмов и плодородных полей.

— Мы не более как в девяноста милях от Гондокоро и менее чем в пяти милях от пункта, которого достигли исследователи, двигавшиеся с севера, — справившись по карте, проговорил Фергюссон. — Итак, осторожно начнем снижаться.

Когда «Виктория» опустилась больше чем на две тысячи футов, доктор предупредил:

— Теперь, друзья мои, надо быть готовыми ко всевозможным случайностям.

— Мы готовы! — ответили в один голос Дик и Джо.

— Прекрасно!

«Виктория» неслась в каких-нибудь ста саженях над Нилом, который в этом месте был не шире пятидесяти саженей. Туземцы шумно суетились на обоих его берегах. Здесь Нил образовал водопад, где вода свергалась с высоты около десяти футов. В этой своей части он был несудоходен.

— Вот, наверное, тот водопад, о котором упоминал Дебоно! — воскликнул доктор.

Река расширялась и была усеяна многочисленными островками; их Самуэль Фергюсган рассматривал с особым вниманием. Казалось, что он ищет что-то, чего ему пока не удавалось найти.

Несколько негров подплыли на лодке под самый шар. Кеннеди приветствовал их выстрелом из карабина. Не причинив им вреда, выстрел этот, однако, заставил их как можно скорее добраться до берега.

— Счастливого пути! — прокричал им Джо. — На их месте я не рискнул бы вернуться, убоявшись чудовища, мечущего, когда ему заблагорассудится, громы.

Но вот доктор Фергюссон схватил подзорную трубу и направил ее на островок посредине реки…

— Четыре дерева! — закричал он. — Смотрите, вон там!

Действительно, на берегу островка росли четыре дерева.

— Это остров Бенга. Да, конечно, он! — прибавил доктор.

— Ну, и что из этого? — спросил Дик.

— Да то, что мы спустимся здесь, если только сможем.

— Но там, кажется, есть люди, мистер Самуэль, — заметил Джо.

— Ты прав. Если я не ошибаюсь, вон там кучка туземцев человек в двадцать, — подтвердил Кеннеди.

— Мы живо обратим их в бегство, это не так уж трудно, — ответил Фергюссон.

Когда «Виктория» спускалась к островку, солнце стояло в зените.

Негры, принадлежащие к племени макадо, стали громко кричать. Один из них размахивал шляпой из древесной коры. Кеннеди прицелился в нее и выстрелил, — шляпа разлетелась на куски. Это вызвало страшное смятение. Негры бросились в реку и вплавь перебрались на тот берег. Оттуда немедленно полетели град пуль и туча стрел. Но «Виктория», зацепившись за расселину скалы, была неуязвима. Джо соскользнул на землю.

— Лестницу! — закричал доктор. — Кеннеди, за мной!

— Что ты хочешь делать, Самуэль?

— Давай спустимся, Дик, — ты мне нужен как свидетель.

— К твоим услугам.

— А ты, Джо, сторожи хорошенько.

— Будьте спокойны, сэр, я за все отвечаю.

— Ну, идем же, Дик, — торопил доктор.

Сойдя на землю, он повел своего друга к группе скал, возвышавшихся на краю острова. Здесь он принялся что-то искать среди кустарников и при этом в кровь исцарапал себе руки. Вдруг он схватил охотника за плечо.

— Смотри! — проговорил он.

— Буквы! — закричал Кеннеди.

В самом деле, на скале очень ясно вырисовывались две буквы: А и Д.

— А и Д — это собственноручная подпись Андрея Дебоно, исследователя-француза, дальше всех поднявшегося вверх по течению Нила, — объяснил доктор.

— Вот это действительно неопровержимо, дорогой мой Самуэль! — воскликнул Дик.

— Наконец-то ты убедился, — сказал доктор, — что это Нил! Ведь тут не может быть больше сомнений.

Фергюссон тщательно срисовал две буквы, точно придерживаясь их величины и формы, и, взглянув на них в последний раз, оказал:

— А теперь вернемся к нашей «Виктории».

— И не теряя времени, — прибавил Кеннеди, — ибо, видишь, несколько туземцев уже собираются плыть сюда.

— Теперь для нас это неважно. Пусть бы ветер еще несколько часов нес нас к северу, и тогда мы будем в Гондокоро, где сможем пожать руки нашим землякам.

Через десять минут «Виктория» величественно поднималась в воздух.