Пять недель на воздушном шаре

ГЛАВА XIX

— В каком направлении мы летим? — спросил Кеннеди своего друга, видя, что тот смотрит на компас.

— Мы летим на северо-северо-запад.

— Чорт побери, это ведь не север!

— Конечно, нет, Дик. И я боюсь, что нам трудновато будет добраться до Гондокоро. Очень это обидно, но не надо забывать, что нам уже удалось соединить в одно труды исследователей, двигавшихся и с востока и с севера. Нет! Жаловаться нам не приходится.

«Виктория» мало-помалу удалялась от Нила.

— Ну, бросим же последний взгляд на эти недоступные широты, куда не могли проникнуть самые отважные путешественники, — проговорил Фергюссон. — Наверное, именно здесь обитают те мало приятные племена, о которых упоминали Петерик, Арно, Миани и молодой путешественник Лежан, которому, надо сказать, мы обязаны лучшими трудами о верховьях Нила.

— Значит, Самуэль, наши открытия не противоречат научным гипотезам? — спросил Кеннеди.

— Нет, нисколько, они совершенно сходятся с ними.

— А вон видны водопады, — сказал Джо.

— Это, по-моему, водопады Македо, находящиеся на 3° широты, — отозвался Фергюссон. — Да, да, они должны быть здесь. Как жаль, что нам не удалось еще несколько часов пролететь над Нилом, — добавил он.

— Там, впереди нас, виднеется горная вершина, — заметил охотник.

— Это гора Логвэк, так называемая «Дрожащая» гора арабов, — пояснил доктор. — Все эти места посетил Дебоно, путешествовавший под именем Латиф-эфенди. Надо сказать, что племена, живущие по берегам Нила, постоянно враждуют между собой и ведут бесконечные кровопролитные войны. Вы представляете себе, какой-страшной опасности подвергался этот самый Дебоно в такой обстановке?

Тут ветер стал нести «Викторию» на северо-запад. Чтобы избежать вершины горы Логвэк, пришлось искать иное воздушное течение.

— А знаете, друзья мои, — обратился Фергюссон к своим спутникам, — в сущности, мы с вами только сейчас начинаем настоящий наш перелет через Африку. Ведь до сих пор мы чаще всего шли по стопам наших предшественников. Теперь же мы пускаемся в края, совершенно неведомые. Хватит ли у вас на это смелости?

— Конечно! — в один голос крикнули Дик и Джо.

— Ну, тогда в путь-дорогу!

Пронесясь над оврагами, лесами и разбросанными там и сям селениями, наши аэронавты в десять часов вечера были у пологих склонов «Дрожащей» горы.

В этот памятный день, 23 апреля, «Виктория», увлекаемая сильнейшим ветром, пролетела за пятнадцать часов огромное расстояние в триста пятнадцать миль.

Но во время последней части этого перелета настроение у аэронавтов было подавленное. В корзине царила полнейшая тишина. Занимали ли доктора Фергюосона мысли о его открытиях? Думали ли его спутники о том, что ожидает их в совершенно неведомых краях? Конечно, тут было все это, да еще в придачу нахлынули воспоминания о родине и далеких друзьях. Один только Джо продолжал смотреть на все философски, считая совершенно естественным, что родина, находясь так далеко, не может быть одновременно и здесь. Но он удерживал себя от болтовни, относясь с почтением к молчанию Самуэля Фергюссона и Дика Кеннеди.

В десять часов вечера «Виктория» стала на якорь против «Дрожащей» горы. Здесь наши аэронавты плотно поужинали и хорошо выспались, поочередно неся вахту.

Утром они проснулись в лучшем настроении, чем накануне. Погода была хорошая, и дул благоприятный ветер. Во время завтрака Джо так развеселил своих спутников, что общее настроение стало совсем безоблачным.

Страна, где они находились, была огромна, на границах ее тянулись горы Лунные и Дарфур. По величине она равнялась чуть ли не всей Европе.

— Мы, должно быть, сейчас в предполагаемом царстве Узога, — сказал доктор. — Географы считают, что в центре Африки существует огромная впадина с необъятным озером. Посмотрим, правы ли они.

— Но откуда могли взяться подобные предположения? — спросил Кеннеди.

— Видишь ли, они основываются на рассказах арабов, а те не только любят поговорить, а часто бывают и пустомелями. Некоторые. из путешественников, побывавших в Казехе и у Великих озер, встречали там невольников из центральных стран и расспрашивали тех об их родине. Очевидно, благодаря всем этим рассказам и появилась такая гипотеза. Но надо сказать, что во всех подобных россказнях бывает всегда какая-то доля истины, как ты и сам мог убедиться в вопросе об истоках Нила, — добавил Фергюссон.

— Да, тут уж ничего не могло быть вернее, — отозвался охотник.

— И вот на основании этих же расспросов туземцев и были сделаны попытки составить карты, конечно, с приблизительной верностью, — продолжал рассказывать доктор. — Одна, из таких карт в моем распоряжении, и я в пути, по мере надобности, буду вносить в нее исправления.

— А эта страна вся населена? — спросил Джо.

— Конечно, и населена довольно-таки несимпатичными племенами, — ответил доктор.

— Представьте, мне так и казалось! — вырвалось у Джо.

— Все эти разрозненные племена известны под общим названием «ниам-ниам», — рассказывал доктор, — а это не что иное, как звукоподражательное слово, изображающее жевание.

— Чудесно! — воскликнул Джо. — «Ниам-ниам».

— Но, знаешь, милый мой Джо, если бы ты лично вызвал это звукоподражание, то, я думаю, ты бы не находил его таким забавным.

— Что вы хотите сказать, сэр? — вскричал Джо.

— Да то, что эти самые туземцы считаются людоедами.

— И это достоверно?

— Совершенно достоверно. Предполагалось также, что у них есть хвосты, как у четвероногих, но скоро убедились, что хвосты принадлежат шкурам зверей, которые они носят.

— Жаль все-таки, что у них не имеется хвостов: ими так удобно отгонять москитов, — заметил Джо.

— Возможно, что и удобно, но, видишь ли, милый мой, это надо отнести к области басен, как, например, и собачьи головы, которые путешественник Брюль-Ролле якобы видел у некоторых племен.

— Собачьи головы! Ну, это тоже удобно: можно лаять и питаться человеческим мясом.

— Но вот что, к несчастью, достоверно, — продолжал доктор, — так это то, что племена эти чрезвычайно свирепы и очень падки до человеческого мяса, которое всегда жаждут раздобыть.

— Уж, надеюсь, они не польстятся на мою особу! — воскликнул Джо.

— Видите, какой он, — заметил охотник.

— Да, да, мистер Дик. Если когда-нибудь мне и суждено быть съеденным во время голода, то я хочу, чтобы мною воспользовались вы с моим доктором. Но кормить собой негров… Фу! Никогда! Раньше я умер бы от стыда.

— Хорошо, милый мой Джо, — отозвался на это Кеннеди. — Значит, решено: в случае чего, мы с Самуэлем будем на тебя рассчитывать.

— К вашим услугам, господа.

— А знаешь, Дик, почему Джо сказал нам это? — вставил доктор. — Да чтобы мы его как можно лучше откармливали.

— Что же? Быть может, и так, — согласился Джо. — Ведь человек весьма эгоистичное животное.

После полудня небо заволокло теплым туманом, поднимавшимся от земли. Сквозь него едва можно было различать, что делалось внизу. И вот доктор, боясь наткнуться на какую-нибудь вершину, решил сделать остановку. Ночь прошла благополучно, без всяких приключений, но ввиду полнейшей темноты пришлось быть особенно настороже.

На следующее утро подул очень сильный муссон. Ветер так и врывался снизу во впадины шара и трепал во-всю придаток, через который проходили в шар трубки с газом. Его пришлось укрепить веревками, что очень ловко и проделал Джо. При этом он успел убедиться, что шар по-прежнему закрыт совершенно герметически.

— Это обстоятельство вдвойне важно для нас, — заметил Фергюссон. — Прежде всего, мы не теряем драгоценного газа, а кроме того, зажигая горелку, не рискуем пожаром.

— Да, это было бы довольно печальным приключением в пути, — проговорил Джо.

— А скажи, Самуэль: мы в этом случае стремглав полетели бы на землю? — поинтересовался Дик.

— Стремглав — нет. Газ горел бы спокойно, и мы спускались бы постепенно. Подобный случай произошел с французским аэронавтом, мадам Бланшар. Она, пуская фейерверк, умудрилась поджечь свой шар. Но она не полетела камнем вниз и уцелела бы, если бы ее корзина не стукнулась о какую-то трубу, причем эта злосчастная мадам Бланшар была выброшена на землю.

— Будем надеяться, что ничего подобного с нами не случится, — сказал охотник. — До сих пор наш полет мне не казался опасным, и я не предвижу ничего, что могло бы помешать нам благополучно добраться до цели.

— Я тоже держусь твоего мнения, дорогой Дик, — сказал Фергюссон. — Надо заметить, что до сих пор всегда несчастья с аэронавтами происходили или по их неосторожности, или вследствие плохого устройства шаров. И вообще на несколько миллионов сделанных подъемов приходится не более двадцати смертных случаев. Для аэронавтов наибольшую опасность представляют спуски и подъемы. И мы должны быть тут особенно осторожны и предусмотрительны.

— А теперь надо завтракать, — заявил Джо, — и пока мистер Дик не найдет способа угостить нас добрым куском дичи, придется довольствоваться мясными консервами и кофе.