Пять недель на воздушном шаре

ГЛАВА XVI

— Вот что значит стать сынами луны без ее соизволения, — заговорил Джо. — Ведь этот ее поклонник мог сегодня сыграть с нами преплохую штуку. А вы, сэр, своим лечением не скомпрометировали ее славы?

— В самом деле, что собой представляет этот султан? — вмешался охотник.

— Сорокалетний полумертвый пьяница, — ответил доктор. — Из этого приключения следует сделать вывод, что почести и слава — вещи эфемерные и не надо ими слишком увлекаться.

— Тем хуже! — воскликнул Джо. — Мне, правду сказать, это было по душе. Подумать только! Тебе поклоняются, ты разыгрываешь бога… А тут вдруг появляется луна, да еще вся красная, словно действительно разозлившаяся…

В то время как Джо болтал таким образом, рассматривая ночное светило совершенно с новой точки зрения, небо на севере стало заволакиваться тяжелыми, зловещими тучами. Довольно сильный ветер на высоте трехсот метров над землей гнал «Викторию» на норд-норд-ост. Небесный свод над нею был ясен, но почему-то как бы давил. Около восьми часов вечера наши аэронавты находились на 32°40′ долготы и 4°17′ широты. Под влиянием надвигавшейся грозы воздушное течение несло их со скоростью тридцати пяти миль в час. Под ними быстро проносились волнистые плодородные равнины Мфуто. Все было так живописно, что нельзя было не восхищаться.

— Мы сейчас в центре Лунных земель, — заметил доктор Фергюссон. — Ведь эти места сохранили и поныне свое древнее название, должно быть потому, что во все времена здесь обоготворяли луну. Действительно, чудесная страна! Трудно где-нибудь встретить более роскошную растительность!

Солнце, прорываясь сквозь тучи, золотило своими последними лучами все на земле; и гигантским деревьям, и древовидным папоротникам, и стелющемуся по земле мху — всем хватало его лучезарных потоков. Волнистая поверхность земли там и сям поднималась в виде холмов. Гор на горизонте не было видно. Расстилались поляны, отделенные друг от друга бесконечными непроницаемыми колючими живыми изгородями, а на этих полянах виднелись селенья, окруженные как бы природными крепостными стенами из колоссальных эвфорбий и кораллообразных кустов.

Вскоре среди роскошной зелени зазмеилась Малагазари — самая большая река из питающих озеро Танганайку. В нее вливаются многочисленные потоки, образующиеся во время половодья. Нашим аэронавтам вся западная часть страны рисовалась в виде какой-то сети водопадов.

На роскошных лугах пасся скот с огромными горбами; он почти тонул в высокой траве. Благоухающие леса казались гигантскими букетами, но в этих букетах спасались от дневного зноя львы, леопарды, гиены, тигры. Порой слон раскачивал верхушки деревьев, и слышался треск от ломаемых его клыками стволов.

— Вот так страна для охоты! — с восторгом воскликнул Кеннеди. — Я уверен, что пуля, пущенная в лес наудачу, не может не найти себе достойной дичи. А скажи-ка, Самуэль, нельзя ли было бы попробовать здесь поохотиться?

— Никак нельзя, дорогой Дик: надвигается ночь, и ночь жуткая, — с ней идет гроза. А грозы ужасны в этих местах, представляющих собой как бы гигантскую электрическую батарею.

— Ваша правда, сэр, — вмешался Джо. — Стало страшно душно, ветер совсем спал, чувствуется, как что-то надвигается.

— Да, воздух насыщен электричеством, — ответил доктор, — и все живое ощущает состояние воздуха, предшествующее борьбе стихий. Я лично, признаться, никогда до сих пор не испытывал этого в такой степени.

— Ну, а не думаешь ли ты, друг мой, что нам следовало бы спуститься? — проговорил охотник.

— Наоборот, Дик, я предпочел бы подняться выше. Одного только боюсь: как бы воздушные течения не отбросили нас от нужного нам маршрута.

— Разве ты, Самуэль, хочешь изменить направление, по которому мы следовали до сих пор от побережья?

— Видишь ли, Дик, если бы это мне удалось, я охотно продвинулся бы прямо к северу на семь или восемь градусов и попробовал бы добраться до тех широт, где, как предполагают, находятся истоки Нила. Быть может, нам удалось бы увидеть там какие-нибудь следы экспедиции капитана Спека или, пожалуй, даже самый караван Геглина. Если только мои вычисления верны, то мы сейчас находимся на 32°40′ долготы, и мне хотелось бы подняться выше экватора.

— Погляди-ка! — закричал Кеннеди, прерывая своего друга. — Погляди на этих гиппопотамов, вылезающих из прудов… Это просто какие-то груды живого мяса. А вон те крокодилы… С каким шумом вбирают они в себя воздух!

— Они словно задыхаются, — заметил Джо. — А в самом деле, наш способ путешествовать чудесен: с каким презрением можем мы смотреть отсюда на всех этих злых гадов!.. Мистер Самуэль! Мистер Кеннеди! — вдруг закричал славный малый. — Посмотрите вон на эту стаю зверей, движущихся тесными рядами. Их будет, пожалуй, штук двести. По-моему, это волки.

— Нет, Джо, это дикие собаки. И представь себе, до чего они отважны: они не боятся нападать на самих львов. Для путешественника не может быть ничего опаснее такой встречи: он будет немедленно растерзан этими дикими собаками на куски.

— Ну, в таком случае не Джо возьмется надеть на них намордники, — заметил славный малый. — Но, в сущности говоря, если эта свирепость в их натуре, нельзя быть особенно в претензии на них за это.

С надвигающейся грозой мало-помалу все замерло. Казалось, сгущенный воздух не в состоянии передавать звуков: он был словно наполнен ватой. Птицы — журавли, красные и синие сойки, пересмешники, мухоловки — прятались в густую листву больших деревьев. Во всей природе чувствовалось приближение чего-то грандиозного…

В девять часов вечера «Виктория» неподвижно повисла над Мзэнэ, и аэронавты едва могли во мраке различить разбросанные селенья. Порой какой-нибудь прорвавшийся луч света, отражаясь в темной воде, вырисовывал правильно проведенные каналы и силуэты мрачных, неподвижных пальм, тамариндов, диких смоковниц и гигантских эвфорбий…

— Я просто задыхаюсь, — заявил шотландец, вдыхая полной грудью возможно больше разреженного воздуха. — Мы, по-видимому, совсем не движемся. Что же, будем спускаться, Самуэль?

— Но ведь гроза приближается, Дик, — ответил с беспокойством доктор.

— Если ты боишься быть унесенным ветром, то, мне кажется, нам ничего и не остается, как приземлиться, — возразил шотландец.

— Быть может, гроза еще и не разразится этой ночью, тучи ведь очень высоки, — вмешался Джо.

— Вот именно это и удерживает меня от подъема выше туч, — .ответил Фергюссон. — Пришлось бы подняться очень высоко, потерять из виду землю и быть в полной неизвестности, движемся ли мы вообще, а если движемся, то куда нас несет.

— Решай же поскорее, дорогой Самуэль, время не терпит, — настаивал Дик.

— Как жаль, что спал ветер, — заметил Джо, — он унес бы нас от грозы.

— Да, очень жаль, друзья мои, — проговорил Фергюссон, — ибо тучи представляют для нас большую опасность. Они ведь несут с собой ветры противоположных направлений, которые могут в своем вихре захватить нашу «Викторию», они несут молнии, способные испепелить нас. С другой стороны, если мы приземлимся и закрепим якорь за верхушку какого-нибудь дерева, шквал может легко бросить нас на землю.

— Что же тогда делать?

— Надо держаться в средней зоне между опасностями, которыми грозят нам земля и небо. К счастью, у нас достаточно воды для горелки, да к тому же нетронут наш балласт в двести фунтов. В случае надобности я могу им воспользоваться.

— Мы будем бодрствовать с тобой, — заявил охотник.

— Нет, друзья мои, этого совсем не нужно. Спрячьте провизию и ложитесь спать. Если понадобится, я вас разбужу.

— Но не лучше ли было бы, сэр, вам сейчас отдохнуть, пока ничто еще нам не угрожает?

— Нет, спасибо, милый Джо, я предпочитаю бодрствовать. Мы сейчас не движемся, и если обстоятельства не изменятся, то завтра мы будем находиться на этом же самом месте.

— Спокойной ночи, сэр.

— Спокойной ночи, если только это будет возможно.

Кеннеди и Джо, завернувшись в свои одеяла, улеглись, а доктор остался бодрствовать.

Между тем, громада туч мало-помалу опускалась, и становилось все темнее. Мрачный небесный свод навис над землей, точно собираясь раздавить ее. Вдруг ослепительная, страшной силы молния прорезала темноту. Не успел погаснуть ее отблеск, как ужасающий удар грома потряс небо…

— Вставайте! — крикнул Фергюссон.

Оба спавшие, разбуженные невероятным шумом, вскочили и стояли наготове, чтобы исполнять приказания доктора.

— Мы спускаемся, Самуэль? — спросил Кеннеди.

— Нет, наш шар внизу не выдержит. Мы должны подняться, прежде чем из туч хлынет ливень и вихрь со всей силой обрушится на нас.

Говоря это, Фергюссон усилил пламя горелки.

Тропические грозы разыгрываются с быстротой, не уступающей их силе. Вторая молния прорезала тучи, и за ней сейчас же одна за другой засверкали еще двадцать. Все небо было испещрено электрическими искрами, сыпавшимися вместе с крупными каплями дождя.

— Мы опоздали, — проговорил доктор, — и теперь придется на нашем шаре, наполненном легко воспламеняющимся газом, пронестись через огненную зону.

— Тогда на землю! На землю! — настаивал Кеннеди.

— Но и там мы почти в такой же мере рискуем быть взорванными, да к тому же, снизившись, мы рискуем напороться на ветви деревьев, — возразил Фергюссон.

— Ну, так давайте же подниматься, мистер Самуэль, — сказал Джо.

— Скорее! Скорее! — кричал шотландец.

В этой части Африки во время тропических гроз нередко можно насчитать до тридцати — тридцати пяти молний в минуту. Небо буквально бывает охвачено огнем, а раскаты грома сливаются один с другим.

В этой раскаленной атмосфере свирепствовал с ужасающей силой ветер. Он просто крутил охваченные пламенем тучи. Казалось, что какой-то гигантский вентилятор раздувает весь этот пожар…

Фергюссон поддерживал в горелке наибольший огонь. Шар раздувался и шел вверх. Стоя на коленях в центре корзины, Кеннеди удерживал края тента. Шар вертелся, раскачивался, доводя аэронавтов до головокружения. В оболочке его образовались большие впадины, в них врывался ветер, и шелковая тафта под его напором гудела. Град с оглушительным шумом рассекал воздух и барабанил по «Виктории». Но, несмотря на все, она продолжала подниматься и подниматься. Молнии чертили вокруг нее пламенные зигзаги. Она была среди огня.

— Приготовимся ко всему, даже к пожару, — проговорил Фергюссон. — Падать мы можем не очень стремительно.

Слова доктора едва долетали до ушей его спутников, но они ясно при свете сверкающих молний видели его спокойное лицо.

А «Виктория» продолжала кружиться и раскачиваться, все поднимаясь и поднимаясь ввысь. Через четверть часа она уже вышла из зоны грозовых туч. Электрические разряды происходили уже ниже «Виктории» и образовали как бы огромную корону из фейерверков, подвешенную под ее корзиной. Это было одно из самых красивых зрелищ, какие природа может дать человеку. Внизу гроза, а наверху звездное небо — спокойное, молчаливое, иевозмутимое, с луной, мирно изливающей свои лучи на разъяренные тучи…

— Опаоность миновала, — проговорил доктор. — Нам нужно только держаться на этой высоте.

— А было страшно, — признался Кеннеди.

— Ну, что там! — отозвался Джо. — Это вносит разнообразие в путешествие, и я лично ничего не имею против того, чтобы наблюдать грозу сверху. Что и говорить, — красивое зрелище!