Пять недель на воздушном шаре

ГЛАВА IX

«Решительный» быстро несся к мысу Доброй Надежды. Погода держалась чудесная, хотя море и начинало волноваться.

Через двадцать семь дней после отплытия из Лондона на горизонте показалась Столовая гора. В подзорную трубу можно было уже видеть город Кан, расположенный среди амфитеатра холмов, и вскоре «Решительный» бросил якорь в его порту. Капитан зашел сюда только для возобновления запаса угля, на что потребовался всего один день. На следующее утро «Решительный» направился к югу, чтобы, обогнув южную оконечность Африки, войти в Мозамбикский пролив.

Джо не впервые путешествовал по морю, и он сразу на судне почувствовал себя, как дома. Прямодушие и веселость славного малого расположили к нему все сердца. К тому же, на нем как бы отражалась слава его доктора. Слушали его, как оракула, и, по правде сказать, ошибался он не больше других.

И вот, в то время как доктор в кают-компании читал свой курс географии офицерам, Джо царил на баке[6] и по-своему излагал историю, в чем, впрочем, он только следовал примеру величайших историков всех времен.

Естественно, что и на баке разговоры все больше вертелись вокруг воздушного путешествия. На первых порах Джо трудно было убедить некоторых упрямцев, что такое путешествие вообще возможно, но раз ему это удалось, воображение матросов так разыгралось, что всё уже казалось им нипочем.

Увлекшийся рассказчик уверял своих слушателей, что за этим воздушным путешествием, конечно, последует немало других. Это только, уверял он, начало целой серии сверхчеловеческих предприятий.

— Видите ли, друзья мои, — говорил он, — когда испробуешь такой способ передвижения, без него уже трудно обойтись. И когда в следующий раз мы полетим, то уже не будем держаться над землей, а станем забирать все вверх.

— Вот как! Значит, прямо на луну отправитесь! — с восторгом воскликнул один из слушателей.

— Очень нам нужно на луну! — с негодованием возразил Джо. — Это уж слишком просто, каждый может там побывать. К тому же, на луне и воды нет, приходится с собой тащить огромное количество ее. Да еще надо прихватить и бутылки с воздухом, чтобы было чем дышать.

— Пусть так! Но скажи: быть может, там имеется джин? — спросил один из матросов, большой любитель этого напитка.

— И джина там, мой милый, не найдешь. Нет, зачем же на луну? Мы лучше полетим на те прелестные планеты, о которых не раз рассказывал мне мой доктор. И начнем мы наше путешествие, скажем, с Сатурна…

— Это с того, что с кольцом? — спросил квартирмейстер.

— Верно, у него есть обручальное кольца, только неизвестно, куда девалась его жена.

— Но как же вы можете полететь так высоко? — воскликнул пораженный юнга. — Видно, ваш доктор сам дьявол.

— Ну, и скажешь — дьявол! Он слишком добр для этого.

— А куда же вы полетите после Сатурна? — поинтересовался самый нетерпеливый из слушателей.

— После Сатурна? Да побываем на Юпитере. Удивительная страна, доложу я вам. Там день продолжается всего девять с половиной часов, что очень хорошо для лентяев, а год — длиною в наших двенадцать. Это, пожалуй, выгодно для людей, которым осталось жить каких-нибудь пол-года, — порядочно-таки продлит их существование.

— Один год — наших двенадцать? — переспросил юнга.

— Да, дружок, ты там сосал бы еще свою соску, а тот вот дяденька, которому под пятьдесят, был бы теперь мальчуганом четырех с половиною лет.

— Ну, это уж совсем невероятно! — в один голос закричали все присутствующие на баке.

— Истинная правда, — настаивал Джо. — Ну, посудите сами! Если станешь всё прозябать на этой земле, так, пожалуй, ничего не узнаешь и будешь не умнее морской свинки. А вот поживи ты маленько на Юпитере, тогда кое-что и увидишь. Да, «стати, скажу я вам: там надо держать ухо востро — у Юпитера ведь спутники далеко не тихого нрава.

Все на баке смеялись, но наполовину верили Джо. А он все продолжал свои рассказы: описывал планету Нептун, где так хорошо принимают моряков, затем уверял, что на Марсе главную роль играют военные, что, в конце концов, может даже раздражать. На Меркурии же, — препротивном месте, по его словам, — живут только одни купцы да воры, и те и другие так похожи друг на друга, что их и не отличишь.

— Когда же мы вернемся из этой нашей экспедиции, — заявил весельчак, — нам, знаете, дадут орден Южного Креста: вон он там блестит в петличке доброго бога…

— И это будет вами вполне заслужено, — в один голос заявили матросы.

Вот, примерно, в таких оживленных разговорах и проходили вечера на баке. А в это же время в кают-компании шли своим чередом научные беседы доктора Фергюссона с офицерами.

Однажды разговор коснулся способа управления воздушным шаром, и Фергюссона попросили высказаться по этому вопросу.

— Не думаю, — начал доктор, — чтобы когда-нибудь возможно было управлять воздушным шаром. Мне известны все испробованные и предлагаемые способы, — ни один из них не имел успеха, и ни один, мне кажется, не пригоден. Вы, господа, конечно, прекрасно понимаете, что я должен был серьезно заняться этим вопросом, представляющим для меня такой интерес, но я не был в силах, с имеющимися в данное время сведениями по механике, его разрешить. Для этого надо было бы изобрести двигатель необыкновенной силы и невероятной легкости. И при всем этом нельзя было бы противостоять сколько-нибудь значительным воздушным течениям. Надо сказать, что до сих пор занимались вопросом управления корзиной, а не самим шаром. И это было, по-моему, ошибкой.

— Между тем, — заметил кто-то из присутствующих, — есть много общего между воздушным шаром и судном, а им, однако, легко можно управлять.

— Да нет же, — ответил Фергюссон, — общего тут чрезвычайно мало или совсем нет. Воздух гораздо менее плотен, чем вода, в которую судно погружено ведь только до половины, в то время как воздушный шар весь плавает в атмосфере н остается неподвижным по отношению к окружающей его среде.

— Так вы думаете, доктор, что наука воздухоплавания сказала уже свое последнее слово? — спросил собеседник.

— Нет! Конечно, нет! Нужно искать иного выхода. Если нельзя управлять воздушным шаром, то надо стремиться уметь удержать его в благоприятных воздушных течениях. По мере того как вы поднимаетесь ввысь, воздушные течения делаются гораздо ровнее и постояннее в своих направлениях. Там, в вышине, на них не оказывают уже влияния долины и горы, бороздящие поверхность земного шара. В этом-то, как известно, главная причина изменения направления ветров и их силы. И вот, когда атмосферные зоны будут изучены, воздушному шару можно будет держаться в наиболее благоприятных из них.

— Но тогда, чтобы попасть в эти благоприятные зоны, придется беспрестанно то подниматься, то опускаться, — заметил капитан Пен-нет. — А именно в этом, дорогой доктор, я и вижу настоящую трудность.

— Почему же, дорогой капитан?

— Да потому, что это поднимание и опускание, не являясь большим препятствием для простых воздушных прогулок, может быть очень затруднительным при продолжительных путешествиях.

— Объясните, пожалуйста, капитан, почему вам это кажется?

— По той простой причине, что воздушный шар может подниматься только при сбрасывании балласта и снижаться благодаря выпусканию газа. А при таких условиях ваш запас балласта и газа скоро будет исчерпан.

— В этом-то, конечно, весь вопрос, дорогой мой Пеннет. Это единственное затруднение, которое наука должна преодолеть. Дело не в том, чтобы управлять воздушным шаром, а в том, чтобы заставить его подниматься и опускаться без затраты газа, являющегося, если можно так выразиться, его силой, кровью, душой.

— Вы правы, дорогой доктор, но эта задача еще не решена, способ этот еще не найден.

— Простите, способ этот уже найден.

— Кем?

— Мною!

— Вами?

— Вы сами прекрасно понимаете, что, не будь этого, я не рискнул бы предпринять на воздушном шаре этот перелет через Африку, — ведь иначе в течение каких-нибудь суток мой газ совсем истощился бы.

— Но в Англии вы об этом не сказали ни слова.

— Да, я не хотел, чтобы по поводу моего открытия велись публичные дебаты. Это было бы совершенно излишне. Я тайно производил подготовительные опыты, и они меня вполне удовлетворили. А я не считал себя обязанным кого-либо об этом осведомлять.

— Ну, что ж, дорогой Фергюссон, можно просить вас открыть нам вашу тайну?

— Сейчас сообщу вам ее, господа. Способ мой очень прост.

Любопытство всех присутствующих было возбуждено до высшей степени. И доктор Фергюссон самым спокойным тоном начал излагать следующее.