Пять недель на воздушном шаре

ГЛАВА XLIII

— Не сними мы с вами вчера вечером приборов с нашей «Виктории», без всякого сомнения, мы бы погибли, — заговорил доктор.

— Вот что значит сделать все во-время, — заметил Джо.

— Но мы еще далеки от того, чтобы быть вне опасности, — возразил Фергюссон.

— Что же тебя страшит, Самуэль? — спросил Кеннеди. — Ведь опуститься «Виктория» не может, а если бы даже она и опустилась, велика ли беда?

— Велика ли беда? — повторил доктор. — А ну-ка, Дик, взгляни!

«Виктория» как раз пролетала над опушкой леса, и там аэронавты увидели тридцать всадников, одетых в широчайшие шаровары и развевающиеся по ветру бурнусы. Всадники были вооружены копьями и мушкетами и скакали на своих резвых, горячих лошадях по тому же направлению, по которому не очень быстро двигалась «Виктория». Завидев аэронавтов, всадники принялись дико кричать и размахивать оружием. На их лицах, казавшихся еще более свирепыми благодаря жидким всклокоченным бородам, видны были страшная злоба и жажда разделаться со своими жертвами. И они с большой легкостью неслись по полого спускавшейся к Сенегалу равнине.

— Конечно, это жестокие дикари племени талиба, свирепые сподвижники Аль-Аджи, — сказал Фергюссон. — Да, признаться, я предпочел бы очутиться в лесу среди хищных зверей, чем попасть в руки этих бандитов.

— Вид у «их, действительно, не особенно мирный, — отозвался Кеннеди, — и притом какие здоровенные малые!

— Хорошо еще, что такие звери не летают, — промолвил Джо. — Это все-таки что-нибудь да значит.

— Взгляните-ка, — продолжал Фергюссон, — на эти разоренные поселения, на сожженные хижины, — это ведь все их работа. Там, где были возделанные, цветущие поля, теперь, благодаря им, бесплодие и запустение.

— Ну, они не могут догнать нас, — заметил Кеннеди, — а если нам еще удастся перелететь через Сенегал, то там уж мы будем в полной безопасности.

— Совершенно верно, Дик, но все это при условии, если мы не станем снижаться, — проговорил доктор, не спуская глаз с барометра.

— А знаешь, Джо, нам с тобой совсем не лишнее иметь наготове ружья, — промолвил Кеннеди.

— Конечно, мистер Дик, это повредить не может, — отозвался добрый малый. — Как хорошо, что мы их не посеяли в пути!

— Ах, драгоценный ты мой карабин! — воскликнул охотник. — Надеюсь, никогда с тобой я не расстанусь!

И Кеннеди зарядил ружье с особенной тщательностью. К счастью, пороха и пуль еще имелось в достаточном количестве.

— На какой мы сейчас высоте, Самуэль? — спросил Дик своего друга.

— Приблизительно на высоте семисот пятидесяти футов. Но теперь уж не в нашей власти, то поднимаясь, то опускаясь, искать в воздухе благоприятных течений. Мы, так сказать, рабы нашей «Виктории».

— Это очень прискорбно, — промолвил Кеннеди, — и, как назло нам, ветер очень умеренный. Вот повстречай мы такой ураган, какой свирепствовал все последние дни, давно бы мы потеряли из виду этих бандитов!

— Теперь же эти плуты не особенно что-то спешат, — заметил Джо, — они не утруждают себя и едут рысцой, словно на прогулке.

— Будь мы от них на расстоянии ружейного выстрела, уж позабавил бы я себя, вышибая их из седла одного за другим, — заявил охотник.

— Так-то так, — отозвался доктор, — но дело в том, что тогда и мы были бы на расстоянии ружейного выстрела от них, и наша «Виктория» являлась бы чрезвычайно хорошей мишенью для их длинных мушкетов. А ты можешь себе представить, в каком положении очутились бы мы, если бы они продырявили ее оболочку!

Погоня продолжалась все утро. К одиннадцати часам «Виктория» едва пролетела пятнадцать миль на запад.

Доктор с огромным вниманием следил за каждым облачком на горизонте. Он все боялся перемены направления воздушного течения. Что бы только было с ними, если бы их отбросило назад, к Нигеру! К тому же, от него не ускользало и то, что «Виктория» вообще имеет тенденцию снижаться. С момента вылета она успела опуститься более чем на триста футов, а Сенегал был от них еще милях в двенадцати. Передвигаясь с такой скоростью, они могли добраться до него не раньше чем в три часа. Вдруг внимание Фергюссона привлекли вновь раздавшиеся крики. Взглянув в сторону отряда, он увидел, что всадники в страшном возбуждении гонят во-всю своих коней.

Доктор бросил взгляд на барометр и сразу понял, что значат эти завывания.

— Мы опускаемся, Самуэль? — спросил Кеннеди.

— Да, — отрезал Фергюссон.

— Чорт побери! — пробормотал Джо.

Через четверть часа «Виктория» была меньше чем в ста пятидесяти футах от земли, но, к счастью, ветер несколько усилился.

А всадники неслись во всю прыть, и вскоре прогремел залп из их мушкетов.

— Не попали, дуралеи! — воскликнул Джо. — Но, кажется, следует держать этих негодяев на приличном расстоянии, — добавил он и, целясь в скачущего впереди всадника, выстрелил. Тот скатился с лошади; товарищи его остановились, и благодаря этому «Виктория» неоколько опередила своих врагов.

— Они осторожны, — заметил Кеннеди.

— Да, но потому, что они не сомневаются в том, что захватят нас, — сказал Фергюссон, — и, конечно, им это удастся, если мы станем еще снижаться. Во что бы то ни стало нам необходимо подняться!

— Что же еще выбросить? — с беспокойством спросил Джо доктора.

— Весь пеммикан, какой только остался. Все-таки избавимся еще фунтов от тридцати.

— Есть, мистер Самуэль! — ответил Джо, выполняя приказ.

Корзина, почти касавшаяся земли, в этот миг поднялась. У дикарей вырвался крик ярости. Но через каких-нибудь полчаса «Виктория» опять стала быстро снижаться; очевидно, газ уходил через трещины оболочки. Вскоре корзина снова стала задевать за землю. Негры бросились к ней. Но «Виктория», ударившись о землю, подскочила вверх и, только пролетев еще с милю, снова стала падать.

— Да неужели нам не удастся вырваться?! — с бешенством воскликнул Кеннеди.

— Джо, бросай наш запас водки! — крикнул Фергюссон. — Бросай инструменты, бросай все, имеющее какой-либо вес! Бросай даже, раз это необходимо, наш последний якорь!

Джо стал срывать и кидать барометры, термометры, но всего этого было мало, и «Виктория», на минуту подпрыгнув, снова начала опускаться к земле. Негры мчались к ней и были уже шагах в двухстах.

— Бросай оба ружья! — крикнул доктор.

— Но уж не раньше, чем выпалим из них! — воскликнул охотник.

И четыре выстрела, направленные в гущу всадников, раздались один за другим. Четыре негра свалились на землю среди бешеных, неистовых криков остальной шайки.

Сброшенные ружья дали возможность «Виктории» снова подняться, и тут она, словно колоссальный упругий мяч, отскакивая от земли, начала делать огромные прыжки.

Как необходимо было, чтобы это ужасное положение кончилось! Приближался полдень. У «Виктории» вид был самый жалкий: она вся как-то съежилась; дряблая ее оболочка развевалась, складки тафты, шурша, терлись друг о друга.

— Все кончено! — вырвалось у Кеннеди. — Нам неминуемо предстоит свалиться.

Джо молча посмотрел на Фергюссона.

— Нет! — проговорил доктор. — Мы можем еще сбросить больше ста пятидесяти фунтов.

— Что же именно? — спросил Кеннеди, у которого в голове мелькнула страшная мысль, что его друг сошел с ума.

— Корзину! — ответил Фергюссон. — А сами уцепимся за сетку и так, держась за нее, достигнем Сенегала. Скорей же! Скорей за дело!

Отважные люди без колебания ухватились и за этот способ спасения. Как указал доктор, они вцепились в сетку. Джо, держась за нее одной рукой, другой перерезал веревки, на которых висела корзина, и она упала в тот момент, когда «Виктория» окончательно опускалась вниз.

— Ура! Ура! — закричал Джо, — когда они сразу подпрыгнули вверх футов на триста.

Всадники изо всех сил гнали своих лошадей, но «Виктория», попав в благоприятное воздушное течение, опередила их и быстро неслась к холму, вырисовывавшемуся на западе. Этот холм был благодетелен для наших аэронавтов, ибо, в то время как они перелетели через него, шайка их преследователей должна была объехать его с северной стороны.

Три друга продолжали крепко держаться за сетку. Они умудрились связать между собой висевшие внизу веревки, и получилось нечто вроде большого, развевающегося по ветру кармана.

Перелетев через холм, доктор вдруг радостно закричал:

— Река! Река! Сенегал!

В самом деле, в каких-нибудь двух милях от них могучая река катила свои бурные воды. Ее противоположный берег, низкий и цветущий, сулил им верное убежище и был удобен для спуска.

— Еще четверть часа — и мы спасены! — радостно сказал Фергюссон.

Но, увы, их полету не суждено было кончиться так благополучно. «Виктория», теряя свой последний водород, все больше и больше снижалась. Местность под ней была совершенно бесплодная и каменистая. Кое-где лишь виднелись жалкие кустики и густая, совершенно высохшая от зноя трава.

«Виктория», несколько раз коснувшись земли, снова поднималась, но скачки ее с каждым разом делались все ниже и ниже. И вдруг верхней частью своей сетки она зацепилась за ветки одиноко стоявшего среди пустыни баобаба.

— Ну, теперь конец! — проговорил Кеннеди.

— И всего в ста шагах от реки, — добавил Джо.

Трое несчастных аэронавтов спустились на землю, и доктор потащил своих товарищей к Сенегалу. От реки несся неимоверный шум. Дойдя до берега, доктор догадался, что это был Гуннский водопад. Кругом не было ни единой лодки, ни единого живого существа.

Сенегал, в этом месте шириной в две тысячи футов, с оглушительным шумом низвергался с высоты ста пятидесяти футов. Воды его разбивались и пенились среди огромных скал, напоминавших чудовищных допотопных животных.

Было совершенно очевидно, что перебраться через эту бездну немыслимо.

У Кеннеди невольно вырвался жест отчаяния. Но энергичный и отважный Фергюссон и тут нашелся.

— Не все еще потеряно! — воскликнул он.

— Так я и знал! — отозвался Джо, ни на минуту не перестававший верить в своего доктора.

При виде сухой травы в голове Фергюссона мелькнула смелая мысль. «Да, — сказал он себе, — это единственное, что может спасти нас», и сейчас же повел своих товарищей обратно к оболочке шара.

— Этим бандитам не доскакать до нас раньше чем через час, — начал Фергюссон, — и вот, друзья мои, нам нельзя терять ни минуты. Соберите как можно больше сухой травы, — мне ее понадобится по крайней мере фунтов сто.

— Зачем она тебе? — поинтересовался Кеннеди.

— Раз у меня нет газа, — что ж, я перелечу через реку при помощи нагретого воздуха!

— Ах, Самуэль, какой ты у меня молодчина! — воскликнул Кеннеди. — И вправду, ты великий человек!

Тут Джо и Кеннеди немедленно принялись за работу, и вскоре целый стог сена вырос у баобаба. Фергюссон же начал с того, что выпустил из шара через клапан весь остаток водорода, а затем увеличил отверстие внизу оболочки. Закончив приготовления, он через это отверстие вложил в оболочку некоторое количество сухой травы и зажег ее.

Чтобы наполнить шар нагретым и, следовательно, легким воздухом, требуется немного времени, и вскоре «Виктория» начала все больше и больше округляться, благо в сухой траве не было недостатка и доктор усердно ее подбрасывал.

Было без четверти час.

В этот момент показался на севере, не дальше чем в двух милях, отряд преследователей. Уже доносились их крики и громкий топот мчавшихся галопом коней.

— Через двадцать минут они будут здесь, — проговорил Кеннеди.

— Джо! Травы! Еще травы! — крикнул Фергюссон. — И через десять минут мы будем в воздухе!

— Извольте, мистер Самуэль!

«Виктория» была уже на две трети наполнена нагретым воздухом.

— Ну, а теперь, друзья мои, — сказал доктор, — давайте снова уцепимся за сетку.

— Есть! — отозвался охотник.

Минут через десять толчки шара показали, что он вот-вот поднимется.

Талибы уже приближались, они были всего шагах в пятистах.

— Держитесь крепче! — крикнул Фергюссон.

— Не бойтесь за нас, мистер Самуэль! Не бойтесь!

Тут доктор ногой протолкнул в отверстие шара еще некоторое количество сухой травы, и «Виктория», окончательно наполнившись, быстро стала подниматься, задевая по пути за ветви баобаба.

— Полетели! — радостно закричал Джо.

Как бы в ответ на это, раздался залп из мушкетов, и одна из пуль задела плечо Джо. Но Кеннеди, нагнувшись, одной рукой выстрелил из своего карабина, и еще один враг свалился на землю. Крики ярости вырвались у дикарей при виде поднимавшейся ввысь «Виктории». Но она, захваченная на высоте восьмисот футов сильным воздушным течением, раскачиваясь, уже неслась через Сенегал. Отважный доктор и его товарищи смотрели вниз, на бушующий под ними водопад.

Через десять минут, не проронив ни единого слова, наши бесстрашные аэронавты мало-помалу начали спускаться к противоположному берегу Сенегала.

Там стояло человек десять, одетых в военную французскую форму. Можно представить себе, до чего они были удивлены, увидев «Викторию», поднимавшуюся с того берега. И не только удивлены и восхищены, но даже несколько перепуганы этим спускавшимся с неба феноменом. Но их начальники, лейтенант флота и мичман, знали из европейских газет о смелой экспедиции доктора Фергюссона и сейчас же догадались, в чем тут дело.

Между тем «Виктория», понемногу теряя подъемную силу, стала снижаться со своими смельчаками-аэронавтами, вцепившимися в ее сетку. Казалось сомнительным, чтобы она могла достигнуть земли. И вот французы бросились в реку и подхватили трех англичан в тот момент, когда совершенно обессиленная «Виктория» свалилась в воду в нескольких саженях от левого берега Сенегала.

— Доктор Фергюссон? Не правда ли? — крикнул лейтенант.

— Он самый и два его друга, — спокойным тоном ответил доктор.

Французы на руках вынесли аэронавтов из реки, а «Виктория», съежившись, понеслась, словно огромный пузырь, по мчавшимся водам Сенегала и вместе с ними исчезла в бурном Гуинском водопаде.

— Бедная «Виктория»! — воскликнул Джо.

Невольная слеза блеснула на глазах доктора.

Он протянул руки своим друзьям, и те, охваченные необыкновенным волнением, бросились в его объятия…