Пять недель на воздушном шаре

ГЛАВА V

Доктор Фергюссон очень энергично готовился к отъезду. Он лично руководил сооружением воздушного шара, делая в нем некоторые изменения, относительно которых хранил абсолютное молчание. Доктор уже давно начал изучать арабский язык, а также разные наречия негров и благодаря своим лингвистическим способностям сделал большие успехи.

Тем временем его друг охотник не отходил от него ни на шаг. Должно быть, Дик боялся, как бы Самуэль не улетел, не оказав ему ни слова. Не раз шотландец снова порывался убеждать друга отказаться от своей затеи, но тот был непоколебим. Порой у Кеннеди вырывались патетические мольбы, но и это не трогало доктора. И вот Дику стало казаться, что его друг как бы ускользает у него из рук. Бедный шотландец действительно заслуживал сожаления. Он уже не мог иначе как с мрачным ужасом смотреть на лазурный свод небес. Даже во оне у нашего охотника кружилась голова от каких-то качаний, и каждую ночь ему чудилось, что он летит вниз С неизмеримых высот.

Надо прибавить, что во время этих страшных кошмаров бедный Дик раза два даже сваливался со своей кровати. Он не замедлил сейчас же показать Фергюссону свою расшибленную голову.

— Знаешь, Самуэль, и упал-то всего с каких-нибудь трех футов, никак не больше, — прибавил он добродушно, — а шишка вон какая!

Этот намек, в котором слышалась глубокая грусть, однако, не смутил доктора.

— Мы не упадем, — заявил он.

— А если все-таки упадем?

— Говорю тебе — не упадем!

Это было сказано так решительно, что Кеннеди не нашелся что возразить.

В особенное отчаяние приводило Дика то, что доктор, казалось, совсем не считался с ним, очевидно решив, что друг бесповоротно предназначен самой судьбой быть его компаньоном в воздушном путешествии. Несомненно, это было именно так, причем Самуэль невыносимо злоупотреблял местоимением первого лица множественного числа: «мы подвигаемся вперед…», «мы будем готовы такого-то числа…», «мы отправимся…» Частенько пользовался он местоимением «наш» и в единственном и во множественном числе: «наша корзина», «наше исследование», «наши приготовления», анаши открытия», «наши подъемы»…

Все это приводило Дика в содрогание, хотя он и твердо решил не отправляться в это воздушное путешествие. В то же время ему не хотелось раздражать своего друга. Надо добавить, что он втихомолку выписал из Эдинбурга некоторое количество специально подобранной одежды и свои лучшие охотничьи ружья.

В один прекрасный день Дик притворился, будто после долгих размышлений решил уступить настояниям друга и отправиться с ним.

— Есть же хоть один шанс из тысячи на успех, — прибавил он.

Но тут же, чтобы отсрочить путешествие, он стал придумывать массу самых разнообразных уверток.

— Так ли в самом деле важно открытие истоков Нила? — спрашивал он. — Нужно ли это действительно для человечества? А если африканские племена будут даже цивилизованы, даст ли это им счастье?.. Да, наконец, есть ли уверенность в том, что цивилизация Африки не существовала раньше европейской?.. Это весьма возможно… И вообще, нельзя ли с этой экспедицией обождать маленько? Ведь когда-нибудь кто-нибудь да переправится же через всю Африку, и притом способом менее рискованным… Без сомнения, появится какой-нибудь исследователь — ну, через месяц, полгода, год…

Но, увы, все эти разговоры и намеки имели как раз обратное действие, и Фергюссон, слушая их, лишь выходил из себя:

— Чего лее ты хочешь, мой бедный Дик? Неужели, неверный друг, ты желаешь, чтобы слава досталась другому? По-твоему, надо изменить своему прошлому? Да? Отступить перед препятствиями? Трусостью и колебаниями отблагодарить английское правительство и Лондонское географическое общество за все, что они сделали для меня?

— Но… — начал Кеннеди, очень любивший это слово.

— Но, — перебил его доктор, — разве тебе не известно, что я должен принять участие в исследованиях уже действующих экспедиций? Ты, видимо, не знаешь, что новые исследователи в настоящее время приближаются к центру Африки?

— Однако… — опять начал Кеннеди.

— Выслушай меня хорошенько, Дик, и взгляни на карту!

Дик покорно устремил на нее глаза.

— Поднимись по течению Нила, — проговорил Фергюссон.

— Поднимаюсь, — послушно ответил шотландец.

— Дойди до Гондокоро.

— Дошел!

Тут у Кеннеди мелькнула мысль о том, как легко путешествовать… по карте.

— Теперь возьми циркуль, — продолжал доктор, — и поставь одну из его ножек на этот город, дальше которого не проник ни один самый бесстрашный человек.

— Поставил.

— А затем разыщи остров Занзибар на 6° южной широты.

— Нашел.

— Следуй по этой параллели до Казеха.

— Есть.

— Теперь поднимись по тридцать третьему меридиану до того места на озере Укереве, где остановился лейтенант Спек.

— Ну, поднялся и едва не очутился в озере…

— Прекрасно! А знаешь ли ты, какие предположения можно сделать на основании сведений, полученных от обитателей берегов этого озера?

— Не подозреваю.

— Так слушай же: можно предположить, что это озеро, южный берег которого находится на 2°3′ южной широты, простирается также На два с половиной градуса над экватором…

— Вот как!

— …и что из северной части озера берет начало поток, который неизбежно должен дойти до Нила, если только это и не есть самый его исток.

— Очень любопытно!

— Теперь поставь вторую ножку твоего циркуля на этой крайней северной точке озера Укереве.

— Готово, Фергюссон!

— Ну, скажи: сколько градусов между двумя точками?

— Около двух.

— Известно ли тебе, Дик, какое это расстояние?

— Не имею ни малейшего представления.

— Это составляет менее ста двадцати морских миль, другими словами — ничто.

— Конечно, почти ничто, Самуэль!

— А знаешь ли ты, что происходит в данное время?

— Клянусь, не ведаю!

— Да будет же тебе известно следующее: Лондонское географическое общество нашло необходимым исследовать озеро, открытое лейтенантом Спеком. Находясь под покровительством этого общества, Спек (в настоящее время уже капитан) соединился с капитаном Гр» антом, и оба они поставлены во главе многочисленной и хорошо оборудованной экспедиции. Им поручено исследовать озеро Укереве, а также дойти до Гондокоро. Получили они субсидию более чем в пять тысяч фунтов стерлингов, и капский губернатор предоставил в их распоряжение отряд солдат-готтентотов. Экспедиция эта двинулась из Занзибара в конце октября 1860 года. В это же самое время английский консул в Хартуме, Джон Петери, получил из министерства иностранных дел около семисот фунтов стерлингов с приказанием снарядить в Хартуме пароход, погрузить на него необходимый провиант и отправить в Гондокоро. Там он должен дождаться каравана капитана Спека и снабдить его всем нужным.

— Прекрасно придумано, — заметил Кеннеди.

— Из этого, Дик, ты видишь, что надо очень торопиться, если мы хотим принять участие в данных экспедициях. И, знаешь, это еще не все: в то время как одни исследователи — на верном пути к открытию истоков Нила, другие отважно устремляются в самое сердце Африки.

— Пешком? — поинтересовался Кеннеди.

— Да, пешком, — ответил доктор, не обращая внимания на намек своего друга. — Доктор Крапф собирается двинуться на запад вдоль Джоба — реки, протекающей у экватора. Барон Деккен вышел из Монбаца и, исследовав горы Кениа и Килиманджаро, также углубляется к центру материка.

— И тоже пешком? — опять спросил Кеннеди.

— Да, пешком или верхом на мулах.

— Но, по-моему, это совершенно то же, — за? метил шотландец.

— Наконец, — продолжал Фергюссон, — доктор Геглин, австрийский вице-консул в Хартуме, только что организовал очень солидную экспедицию, главной задачей которой являются розыски путешественника Фогеля, посланного в 1855 году в Судан для присоединения к экспедиции доктора Барта. В 1856 году Фогель покинул Борну с намерением исследовать неизвестную страну между озером Чад и Дарфуром. С тех пор о нем не было ни слуху, ни духу. Доктор Геглин уже двинулся из Масуа. Разыскивая следы Фогеля, он должен в то же время исследовать местность между Нилом и озером Чад, связав таким образом в одно труды экспедиций Барта и Спека. И вот, как видишь, Африка будет всеми ими пройдена с востока на запад.

— Ну, и чудесно! — воскликнул шотландец. — Раз у них все так прекрасно налаживается, что же, спрашивается, ндм остается там делать?

Доктор Фергюссон на это ничего не ответил, а только пожал плечами…