Сдавайся

Глава 21

Все то же место, все тот же отвратительный коридор и та же мерзкая обстановка. И мать еще больше напоминающая сумасшедшую. Чувство такое, что с каждым разом она выглядит все хуже и хуже. Уже сложно сказать, что я испытываю при виде ее.

Несмотря на то, что клиника элитная и все тут ходят при виде меня по струнке, чувство, что все равно находишься в чистилище на пути в ад.

Выхожу из палаты и перевожу взгляд на выбешивающую меня докторицу. Сейчас четко понимаю, что эта хитрая стерва выманила меня не потому что моя мать хотела меня видеть.

— Уничтожу к чертовой матери всю вашу богадельню, если еще раз мне соврете.

— Мне так хотелось с вами пообщаться, что пришлось пойти на маленькое ухищрение. К тому же ваша мама всегда чувствует себя лучше после вашего ухода.

— Обычно, если хочется кому-то подлизать, говорят после вашего прихода, а не ухода.

— Мне всегда не удавались комплименты. Но я именно это и имела в виду. Как ваши дела, Ярослав? — договорился на свою голову. Редкостный долбоеб. Каким-то образом я снова оказываюсь в ее кабинете, чувствуя себя долбаным пациентом. — Присаживайтесь.

Какого хрена я постоянно ведусь на разговоры с этой стервой — остается для меня загадкой черт знает сколько времени. Располагает к себе? Да хрен бы там. Все, что связано с психиатрией не может располагать. Но почему-то все же язык развязывается с этой наглой особой.

— Ну так что? Исполнили все свои задумки? Уже на пути к удовлетворению? — можно было бы в легкую сказать — да. Но эта стерва, как и я, отлично умеет считывать не только ложь, но и многое другое. Проще сказать все сразу, как оно есть.

— Никакого наслаждения или хотя бы банального удовлетворения от сухого изложения событий, происходящих в жизни ее папаши я не испытываю. Пока не испытываю.

— Здесь стоит говорить нелюбимую всеми фразу «я же говорила»?

— Здесь стоит говорить, что по одному щелчку моего пальца я реально уничтожу все, что вам дорого? — бросаю в ответ, одаривая психиатричку фирменным убийственным взглядом. На него ведутся все.

— Это всего лишь разговоры, Ярослав. Запугивать вы умеете, но дальше этого дело не заходит.

— Зная, что я провернул, вы всерьез думаете, что я не способен это сделать?

— Я думаю, что, несмотря на раздирающую ваше сознание ненависть, вы не вселенское зло, коим хотите казаться. Вместо того, чтобы наблюдать за тем, как человек, который, по вашему мнению, испортил жизнь вашей семье, мучается от того, что его дочь реально похитили и возможно убили, вы умыкаете ее, обведя вокруг пальца отца девушки и истинного заказчика и по совместительству убийцу вашего родителя. Великолепно, но на злодея не тянет.

— Прослеживаются нотки восхищения моей мгогоходовкой. Вы забыли отвесить мне комплименты про мой ум.

— О да, безусловно вы очень умны, раз провернули такую многоходовочку. И руки марать не придется.

Пожалуй, единственное, что более-менее на данный момент приносит толику радости от изначально задуманного плана — одной мрази, как Горелов, на земле станет меньше. Архангельский, если еще не закатал в бетон бывшего компаньона, похитившего, как он уверен его дочь, то точно закопает в ближайшие дни. Приятно осознавать, что эта тварь сейчас в каком-нибудь подвале задыхается от того, что папаша курносой превращает его рожу в фарш. Пусть не лично, но превращает. Даже если предположить, что где-то я просчитался, и Горелов не заказывал моего отца, эта мразь все равно заслуживает того, что собирался сделать с другими. Точнее с другой.

— Угрызения совести еще не испытываете?

— Совесть — это роскошь в нашем мире.

— И все же?

— А за что я должен ее испытывать?

— Может быть, за то, что держите человека взаперти?

— Может, попробуете на меня заявить? — ну хоть что-то может вывести из равновесия эту кудрявую стерву. Оба прекрасно понимаем, что она зависит от меня и слова вякнуть не сможет. Равно как и я понимаю, что по-своему тоже зависим от нее. — Кстати, кто бы говорил про держание человека взаперти. Не вам об этом говорить, Нелли Евгеньевна. Точно не вам. И нет, совесть меня не мучает. Каждый должен отвечать за свои поступки.

— Ну, она же отвечает не за свои.

— Да, ладно? А кто влез ко мне в дом и наделал там шкоды?

— Но она ведь оказалась запертой в вашем доме не по этому поводу.

— Если есть повод, им надо воспользоваться.

— Не надумали еще все это прекратить? Пользы вам это не приносит. По крайней мере вы точно не спите, судя по тому, что постоянно сжимаете большой палец. Я это точно в вас изучила.

Отвратительнее, чем встретить человека, имеющего способность подмечать все мелочи, может быть только быть им.

— Чтобы лишить себя дальнейшего удовольствия наблюдать, как он мучается в неизвестности о том, где его дочь? Нет. Слишком просто, — око за око. Вот поварится в неизвестности тридцать один день, тогда и предоставлю живую и невредимую дочь. — Да и я ему мозги вправлю. Впредь не будет забывать, что люди такого калибра всегда будут иметь врагов, учитывая, как начинали в прошлом. Никогда нельзя расслабляться.

— Сплошные добрые дела, — не скрывая сарказма выдает кудрявая. — И девушку перехватили от злых дядек, и уму-разуму наглую мажорку научите, и папку ее накажете неизвестностью, и от злого дядьки мир спасете. Все так, Ярослав Дмитриевич?

— Нет.

— А где я ошиблась? — ляпни я сейчас, что она не мажорка, начнет ковырять глубже. В итоге докопается.

— В самом начале пути, когда решили лечить психов.

— Ну, хорошо, представьте, что уже прошел задуманный вами срок и вы по-прежнему не испытываете никакого чувства удовлетворения от мести. Вы бы изменили ход событий, если бы была такая возможность?

Сказать ей, что я испытываю самое что ни на есть удовольствие не от того, что ее папаша страдает от неизвестности где его любимица, а от словесных пикировок и в принципе общества этой самой любимицы, равно признаться в поражении. Самому противна эта мысль. Можно, конечно, все объяснить ее внешностью, но мало ли я имел тесного общения с писаными красавицами? Дохрена.

Мне категорически не нравится то, что она мне нравится. Так не нравится, что я благодарен кудрявой за то, что она выманила меня сюда обманным путем. Даже не хочу представлять какое бы я загадал желание. От абсурдности происходящего начинаю смеяться в голос.

— Ярослав, а вот сейчас вы меня пугаете.

— Не бойтесь. Я же, кажется, по вашей версии, не вселенское зло. Ладно, пойду я дальше удовлетворяться. А вам, если так хочется пообщаться, можете мне позвонить. Так уж и быть, один раз из ста я отвечу.

— Один?

— Конечно. Все остальные я буду делать вид, что занят. До свидания, Нелли Евгеньевна.

Оказавшись в машине, в который раз за день принимаюсь гипнотизировать ноутбук. Не открывать. Не открывать! Сука, хоть на лбу себе выбей эту надпись.

Вот так и начинаются зависимости. От одной с горем пополам избавился, хотя нестерпимо хочется курить уже как дня три. Держусь. С ноутбуком потяжелее. Точнее с камерами. Раз, два, три, четыре, пять, вышел Ярик хуйней страдать.

Не знаю, что я хотел увидеть. Возможно, резвящуюся от скуки Софию с собакой. Эта картинка всегда приятно радует глаз. Но уж точно не суетящуюся курносую, стойко напоминающую человека в завязке. То ли разревётся сейчас, то ли своей головой о стену зарядит.

Набираю Толю, явно не ровно дышащего в сторону Софии. Этот почему-то всегда оказывается при ней. Правда, не сейчас.

— Расскажи мне, Анатолий, как дела в доме?

— С вашей гостьей все в порядке. Сбежать не пыталась. А так я пост передал. У нас ЧП. Зину укусила оса. Еле откачали. Мы вот в больнице, — оса поразила Зину… это звучит так же странно, как человек победил акулу. Теперь ответ на вопрос: что может поразить гром бабу — очевиден. Оса. Пока гора мышц расписывает мне всю «красоту» отекшей Зининой шеи и не только, до меня вдруг доходит.

— А София видела, что ее забрали?

— Видела. Мы как раз несли Зину без сознания.

— Ясно. Будь на связи.

Не совсем ясно, но все же догадки есть. Снова открываю ноутбук и дело-таки продвинулось дальше. Теперь пошли в ход слезы. В этот момент я чувствую какое-то странное щемящее ощущение в груди. Испытываю ли я на самом деле угрызения совести от того, что сейчас вижу? И да, и нет. Если бы я не сделал то, что сделал, сейчас она бы ревела не от осознания того, что возможно отравила Зину, а от того, что ее бы нагибал по кругу очередной ебарь в каком-нибудь подвале. А то, что так бы и было — к гадалке не ходи.

А что бы вообще было, не изъяви я желание узнать, что за малолетка залезла ко мне в дом? Точно ничего хорошего. Живой бы ее Горелов вряд ли вернул, даже если бы Архангельский выполнил все его условия и отдал все. А если бы и вернул, то ее состояние было бы сомнительное. Такие как она из разряда статуэток. Сломать на раз-два. И забыл бы я про эту малолетку, не разрушь она убогую, с точки зрения любого адекватного человека, вещь. Задела. Так задела, что мысли продолжать беспробудно бухать улетели в неизвестном направлении. И все. Увлекла. И сейчас в очередной раз залипаю.

Если причина ее истерики и слез в том, она переживает за то, что возможно отравила Зину, я буду рад. Это лишний раз докажет, что девчонка, несмотря на внешнюю оболочку языкастой стервы, как бы мне ни хотелось признавать, нормальная. Да ладно, какого хрена себе-то врать. Хорошая девка. Дурная порой, наивная, как с тем же лимонадом со снотворным, но оно и понятно. Кто вообще блещет умом, выдержкой, мудростью, рассудительностью и прочим в двадцать лет?

При всей своей стервозности, наглости и вседозволенности, в ней нет злости. Она, черт возьми, по-своему мила и по-детски наивна. Это подкупает. Другая бы на ее месте нашла самый эффективный и простой способ выбраться — не строить глазки охраннику, а соблазнить меня. Тут и стараться ей не придется. Эта же хочет меня щелкнуть по носу, чтобы непременно валялся перед ней на коленях. Забавный факт, учитывая, что мне так же хочется щелкнуть по ее очаровательному курносому носу.

Каким-то чудом удается не пялиться в ноутбук почти всю дорогу. Предвкушение. Именно на него она меня подсадила. И кой черт меня дернул все же взглянуть в ноутбук — не знаю. Увиденная картинка не вызывает у меня никаких положительных эмоций. Не хватает только, чтобы эта бестолочь напилась и шандарахнулась в бассейн, поскользнувшись о скользкий пол.

Не мешкая выхожу из машины и иду к бассейну. Только на полпути понимаю, что, сука, я в уличной обуви! Что эта девка проклятая делает со мной? Скидываю ботинки и иду к намеченной цели. Супер. Не хватает мне еще здесь утопленницы.

— Магний не пробовала попить? Говорят, помогает при ПМС. Что за пиздострадания на ровном месте? — дергаю ее за предплечье на себя.

— Да пошел ты. Это все из-за тебя! — вскрикивает, одергивая мою руку, и ударяет меня в грудь, а потом еще и еще.

Все же нужно научить ее драться. Хотя, в этот раз я хоть что-то ощущаю. Примерно, как укус комара.

Пока она продолжает наносить один за одним удары, я залипаю на ее лице. Даже зареванная с опухшими от слез глазами, она неприлично красива. А ее зелено-голубые глаза, подчеркнутые темными то ли тенями, то ли хер пойми чем, это отдельная песня. Просто контрольный в голову. Осознает ли она, что катастрофически красива? Вряд ли понимает в каких масштабах.

Можно быть просто красивой, а можно быть… вот такой. И ведь парадокс, сколько шерстил ее жизнь, все действия, фото и видео, и ни разу за столько времени не отмечал вообще ее внешность. Ну, есть и есть. А сейчас ощущаю себя котом, которому привезли в дом сорок восемь килограммов валерианы. Головой понимаю — валериана для кота неизбежно приведет к перевозбуждению, неподвластному контролю. Но если бы только голова рулила жизнью.

В какой-то момент, несмотря на затуманенный ее близостью мозг и уже осевший на моих рецепторах, исходящий от нее запах манго, понимаю, что ее истерику уже пора бы прекратить. Лучше всего — это окунуть ее в воду, чтобы пришла в себя. Но хочется мне совершенно другого. Себе-то можно и признаться. Истерика всего лишь повод. Обхватываю ладонью ее подбородок, чуть сжимаю, отчего она неосознанно приоткрывает губы. Наклонившись к ее лицу, накрываю ее губы своими. В крови моментально поднимается одуряющий всплеск адреналина, и я без промедления проталкиваю свой язык в ее рот.