Сдавайся

Глава 43

Кто бы мне сказал еще неделю назад, что настоящее счастье заключается в том, чтобы не думать о том, как сделать вдох и выдох и самостоятельно помочиться, я бы точно покрутил у виска.

Если бы мог смеяться, непременно это сделал. Но, как бы ни хотелось себе в этом признаваться, страшно. Страшно сдохнуть, когда уже вроде как выкарабкался.

Никогда не верил в справедливость и бумеранг, но вынужден согласиться, что мне все же прилетела смачная ответка за свои же действия. В очередной раз я переиграл сам себя. Это прям знак свыше. Надо заканчивать с играми.

Кое-как добираюсь из туалета до больничной койки. Уму непостижимо. Несколько метров, а чувство такое, что прошел сто километров в гору.

Перевожу взгляд в окно. Если бы не знал, что на календаре сентябрь, однозначно бы сказал, что лето в разгаре. Так и вижу, как эта упрямая малолетка проводит солнечную субботу в компании Матвея. Возможно, сейчас щеголяет в ходячей рекламе цистита, а ля платье, едва прикрывающее задницу. Или, более вероятно, учитывая погоду, загорает на каком-нибудь пляже под слюнявым взглядом этого блядуна.

Что бы было, если бы я был умнее и не поддался на встречное игнорирование? По крайней мере не нажил себе очередных проблем и сейчас бы она сто процентов сидела в моей палате, несмотря на запреты папаши, а не прохлаждалась черт знает где. Это мне жирная ответочка за то, что захотелось узнать, как она поведет себе с Матвеем.

Казалось бы, не бывает таких встреч в реальной жизни. Это прерогатива кино. Но, видимо, и в жизни бывают исключения. Почему именно он попался ей в этом долбаном комплексе? Хотя, нужно задать другой вопрос: какого хрена я после увиденного все не пресек и не перестал заниматься ерундой? Хотелось посмотреть проигнорирует ли она его после. И как итог, оказался на больничной койке. Бумеранг все-таки существует.

То, что у меня проблемы с головой, я убедился лежа в реанимации. Я мечтал выйти оттуда не для того, чтобы радоваться жизни и мелочам, а узнать, что она делает и отпиздить Матвея.

Сложно сказать, это были галлюцинации или сны, в которые я, возможно, впадал, находясь в черт пойми каком состоянии. Но суть одна. Картинки того, как он ее трахает, прочно потоптали мне и без того воспаленный мозг. Отвратительное ощущение беспомощности. Деньги и связи есть, а сделать, находясь в реанимации, ничего не можешь.

Понимаю, что она не могла зайти далеко. Точнее не должна. Но где-то там активничает другая сомневающаяся часть меня. Ей двадцать. Гормоны и обиды впереди здравого смысла. Почему я, будучи мужиком за тридцать, могу в ответ, как и она, манипулировать игнором, а она, в двадцать, в придачу к таким же глупым манипуляциям, не может переспать с кем-то в отместку? Может. Так бы сделала каждая вторая. Если не первая.

Но каким-то чудом быстро отметаю эту дурную мысль. Она не только принципиальная. Но и влюбленная. Не в Ермолова, а в меня. Да и, если призадуматься, у нее была куча возможностей сыграть на моих нервах в этот нескончаемый по ощущениям месяц. Например, в очередной раз поддаться на уговоры компании и встретиться с додиком. Но не поддалась. Вместо этого удивила, ударившись с головой в курсы. Стойкая зараза.

Правда, Матвей может уложить и не таких принципиальных. Как далеко он зашел во время моего отсутствия? Перевожу взгляд на мобильник. Скоро узнаю.

Еще никогда я так не ждал встречи с ноутбуком и охраной. И здесь меня, как ни странно, ждет положительная новость. Всего одна встреча в ресторане. Что было в машине — история умалчивает.

Вот уж не подумал бы, что буду рад, что она живет с родителями. Правда, недолго музыка играла. Каким-то образом, Соня отвоевала себе отдельную квартиру. Радует, что в солнечную субботу она занята переездом, а не времяпрепровождением с Матвеем.

— А я тебе говорила сделать прививку от пневмококка. Вон вирусы какие. Молодых косят со здоровыми легкими. Что уж говорить про твои прокуренные.

— У меня слишком маленький стаж, чтобы их прокурить. Тем более, я бросил.

— Я видела пачку сигарет.

— Которую я не выкурил. Сабина, будь добра, без нравоучений. Я не в том состоянии, чтобы выслушивать лекции о вреде курения, — грубо произношу я, отрывая взгляд от ноутбука. И тут же себя одергиваю. Она мне вместо матери. Зачем я так с ней? — Прости, — нехотя, почти не слышно произношу я. Больше, чем извиняться, не люблю разве что признавать себя неправым. Время не отмотать, как и свои действия. Казалось бы, можно просто позвонить. Соврать, что слег раньше. И все. Но то ли гордость, то ли банальная ебанутость не позволяют мне это сделать.

— Дурак ты, Слава, — вдруг произносит Сабина, поглаживая мои далеко не первой свежести волосы. — Вместо того, чтобы найти девушку, которая не только родит тебе детей, но и будет заботиться, когда болеешь, ты снова возишься со своим компьютером.

— Она у меня уже есть.

— И где она? Почему ее здесь нет?

— Потому что я долбоеб.

— И что это значит?

— Только то, что я сказал. Не переживай, понянчишь еще.

Совсем недавно в горло ничего кроме компота не лезло. Какой уж там аппетит. Но то ли я иду на поправку, то ли еда Сабины творит чудеса.

— Катетер мне в уретру. Выглядишь страшнее, чем дед Мазай в запое, — перевожу взгляд на Матвея. Еще минуту назад я был уверен, что не способен на какие-то физические действия, кроме как дойти до кровати или туалета. Сейчас у меня вполне неплохо выходит сжать руку в кулак при виде его улыбающейся морды. — Вот, что бывает, когда в стерильный организм попадает бацилла. Надо больше микробов собирать, Яр.

— И тебе привет.

— Но на всякий пожарный, я прихватил для тебя бутылочку мистера Пропера и хлоргексидин. Так сказать, порадовать тебя. Говорят, родные стены помогают выздороветь. В твоем случае привычно это. В пакете еще апельсинки, печеньки, сок.

— Химозный. В котором сахара больше, чем сока?

— Разумеется. Бананчики еще есть. Ну, как ты, голубь мой сизокрылый?

— Голубь происходит от голубить, то есть любить. Чисто романтическая тема. С другой стороны, в криминальной среде это тема с намеком на почтового голубя и мента. Сизарь — одно из жаргонных названий мента в форме. В этом случае намекается на стукачество. Ты уверен, что я твой сизокрылый голубь?

— Понятно. Здоров. Вообще у тебя на футболке как будто птичка серанула, вот и пришелся голубь к слову, — опускаю взгляд на футболку. Не врет. Грязная.

— Это подлива.

— Ну, я понял, что кто-то серанул.

— Подлива от мяса.

— Да, да, я понял.

— Нам нужно серьезно поговорить.

— Не переживай. На работе все под контролем. Я столько не работал… да никогда не работал. Скорее уже отсюда уматывай. Я устал.

— Ладно, у меня нет желания и сил ходить вокруг да около. Скажу прямо: Отъебись от нее.

— Ты о чем?

— О Соне.

Видимо, молчание дало о себе знать. Выдал ничего не фильтруя. Судя по лицу Матвея, не только я в ахере от собственной речи.

— Вот и носи так друзьям апельсины.

— Я не шучу. Свали с экрана.

— Нет. Так не пойдет.

— Ты осознаешь, что ты просто фактор, который должен меня позлить. Тебе там ничего не светит.

— А ты осознаешь, что когда мальчик не только хочет запихнуть писюн в писечку девочки, а проводить с ней межписечное время, это уже другой уровень, который включает в себя то, что ты, мой тупорылый гений, упускаешь. Люди разговаривают, а не только строят схемы в своей гениальной голове. Причем на нормальные темы.

— Я тебя предупредил.

— Яр, давай по-честному. Я свободен, она тоже. У нас с тобой равные условия. Поправляйся, друг мой. И не буянь.

Тир… Как в здравом уме можно было согласиться пойти с Матвеем в тир? Точнее, как можно было пригласить меня на такую фигню? Я была уверена, что мы пойдем туда, где стреляют пульками и получают за это мягкие игрушки, а не вот это вот все.

И вообще, что я с ним делаю уже вторую встречу? Если бы Крапивин за мной следил, он бы знал о нашей встрече в ресторане и уже тогда хоть что-нибудь написал мне, если бы приревновал.

— Попробуешь первой? — поднимаю взгляд на Матвея. Так и хочется спросить: ты, блин, не видишь, что у меня в руке коктейль, бургер и пирожок? Я есть хочу, а не вот это все.

— Нет. Я просто посмотрю.

Вопрос: что делать дальше? Раз в неделю с ним встречаться, чтобы что? Спать я с ним не собираюсь. Хотя теоретически, если бы не скотина, я бы смогла на него запасть. Но ведь не торкает.

— Тебе неинтересно? — вдруг произносит Матвей, как только мы оказываемся в помещении.

— Просто я думала, что будет что-то вроде мишеней на аттракционах и я получу мишку в подарок, а не так серьезно.

— Забавно, что еще существуют такие девушки как ты.

— Какие?

— Сложно объяснить. Плюшевый мишка — это необычно. Нравятся мягкие игрушки?

— Ну, да. А ты часто этим развлекаешься?

— Да. Это мой тир.

— Твой?

— Ну не только мой. Еще того, к кому ты тогда залезла в дом, — подмигивает, а у меня в ответ начинает барабанить сердце как сумасшедшее. — Не бойся. Его здесь не будет, — а хоть бы и был!

— Ясно. А вы с ним… любите стрелять?

— Есть немного.

Так многое хочется спросить, но понимаю, что это дико подозрительно.

— А его точно здесь не будет?

— Точно.

— Почему? — ой, заткните мне кто-нибудь рот!

— Да, загулял товарищ.

— В каком смысле загулял? — ну на хрен. Просто отрежьте мне язык! На мой вопрос Матвей почему-то усмехается.

— В прямом. Зажигает с проститутками, — коктейль как-то сам выпадает из рук. Ну и, конечно, крышка от стакана открывается, и молочная жижа выливается на пол. Я тут же наклоняюсь и начинаю протирать все салфетками.

— Ну или без проституток. Я точно не знаю, — слышу рядом с собой уже знакомый голос. — Не переживай. За пол, — тут же добавляет он. — Сейчас приберут. Присаживайся.

Все, о чем я думаю — это то, как попасть домой, включить какую-нибудь плаксивую музыку и всласть разрыдаться. Переезд не сделал меня ни капли счастливой. Мне только хуже!

Я сажусь за стол и принимаюсь запихивать в себя еду. Правда, это сложно, учитывая звуки. Кто вообще может увлекаться таким дерьмом? Неужели Крапивин тоже?

— Ну, как тебе? — переводит на меня взгляд Матвей.

— Вкусно, но сухо, — произношу, еле проглотив кусок бургера, застрявший в горле. Слышу смех Матвея и не могу понять какого хрена? И тут до меня доходит. Он спрашивал про то, как мне его попадания в мишень.

— Ты великолепна, Соня. Но так нечестно. Почему ему?

— Что?

— Да, так. Мысли вслух. Иди сюда, научу тебя стрелять.

— Ой, я не очень хочу.

— Иди сюда, — настойчиво повторяет он, подзывая к себе рукой.

Я не знаю, как реально учат стрелять, но что-то мне подсказывает, что при этом так… учениц не трогают.

Еще недавно я хотела жить одна. Без камер и охраны. Сейчас тупо жалею о своем решении. Даже некому поплакаться. Но возвращаться вообще не вариант. Так и вижу, как папа ухмыляется, видя меня и мои неудавшиеся со скотиной планы насквозь. Нет, не так. Поправочка. С вдоволь натрахавшейся скотиной. Еще недавно я переживала о том, что ему может сделать папа. Сейчас убила бы собственноручно.

Собираю волосы в пучок и включаю душ на максимально холодный, какой только могу перетерпеть, дабы мысли ушли в любую другую сторону. И они действительно уходят. Ровно до тех пор, пока я не захожу в спальню. Вызывайте дурку, у меня галлюцинации. Я зажмуриваю глаза и снова их открываю. И нет, букет из гипсофил на прикроватной тумбе не исчезает. Я могу многое забыть. Но точно не покупку цветов. И я закрывала дверь!

— Привет, — вздрагиваю от прозвучавшего за спиной голоса. Резко оборачиваюсь.

— Твою мать!