Сдавайся

Глава 38

Так и вижу, как этот гад насмехается надо мной. Но хуже всего не его стеб с тестем, а то, что именно Крапивин закончил разговор, не дав мне никакого шанса отыграться. Я не обладаю и никогда не буду обладать его умом и способностями, но и без этого мне понятно, что он это сделал нарочно, в отместку за мое молчание.

Так и вижу эту самодовольную морду с ухмылочкой и брошенные, словно яд, слова: «а теперь ты, деточка, промаринуйся». Нет у него никаких дел! Нет и точка. Ну, погоди, получишь ты у меня ответочку.

Откидываю покрывало в сторону и не мешкая выхожу из комнаты, чтобы добыть хоть какую-то еду.

Молюсь про себя, чтобы никого не встретить, но, как назло, мама только накрывает на стол. Дожила. Не могу сидеть с папой. Я на расстоянии чувствую то, что он на меня злится. Только и думает, как поддеть меня. А может, Крапивин этого и добивался? Знал, что папа посмотрит кто меня привез и будет думать, что я развлекалась, пока он меня искал.

— Тебе нужно особое приглашение за стол? — ну хорошо хоть не «живо села за стол».

— Я не голодна. И к тому же я на водной диете, — спокойно произношу я и как ни в чем не бывало беру очередную бутылку воды. Надо дотерпеть до ночи. — Всем приятного аппетита.

С самой грациозной походкой, на которую только способна, я выхожу из кухни и снова запираюсь в спальне.

К вечеру от Крапивина, судя по вибрации под подушкой, появляется сообщение, но я принципиально не беру телефон.

Ночью пробираюсь на кухню. Кажется, я готова съесть все. И даже то, что не люблю. Открываю холодильник, как вдруг слышу:

— Диета сорвалась? — щелчок и на кухне врубается свет. Прекрасно! Караулил меня, что ли?!

— Ага. Женщины непостоянные существа. Тебе ли не знать, папа.

— Заканчивай. Попахивает какой-то трусливостью. Чтобы с завтрашнего дня ела со всеми. Поняла меня? — протягивает ноутбук вместе с телефоном.

Вот сейчас на меня как снег на голову падает осознание, что папа недалеко ушел от Крапивина. Или Крапивин от него, черт разберешь. Папа знал, что я сюда приду, точно так же как и Ярослав считывает все мои действия. Неужели я настолько предсказуема? Ну, погодите у меня все.

— А нафига мне этот телефон и ноутбук, если ты туда поставил прослушку, слежку и все что только возможно?

— А тебе есть что скрывать?

— Конечно, даже порнушку не посмотреть, потому что ты будешь в курсе этого.

— Я как-нибудь переживу это.

— Это ненормально! — и все. Все мое напускное спокойствие кануло в лету от его невозмутимого тона. — Тебе бы понравилось жить под чьим-то стопроцентным контролем?

— Мне много что не нравилось, особенно в юности, но я это терпел. А потом, когда все устаканилось, появилась ты и даже как-то пережил твои вопросы, от которых дергался глаз и не только он. Даже не отвез тебя к цыганам, хотя иногда хотелось посмотреть на это. Но, если тебе не нужны ноутбук и телефон, так и скажи. Забирать?

— Нет!

— Тогда спокойной ночи.

Несмотря на бешенство и ночной жор уже больше от злости, а не от голода, я засыпаю без снотворного и в кой-то веки мне ничего дурного не снится.

Ровно семь дней я стойко терплю и не беру телефон Крапивина. Более того, при помощи Саши установила нужные программы на ноутбуке и попросила его купить мне другой графический планшетник.

Не хочу, чтобы каким-то образом Крапивин знал, что я ищу в его телефоне и что я делаю на планшетнике. Почему-то убежденность в том, что там есть камеры и прослушка — меня не покидает. Поэтому я убираю и то, и другое в хозяйственную комнату. Выкуси, гений.

Одно при этом плохо. Вещи можно убрать, а вот голову поменять — нет. Понимаю ли я, что во мне с каждым днем растет нездоровая зависимость от Крапивина? Несомненно, да. Так же как и осознаю, что ни один нормальный человек не должен испытывать к нему то, что испытываю я.

Если бы кто-то из домашних знал, что я считаю дни без его телефона и бью себя мысленно по рукам, как только возникает желание его взять, как какой-то курильщик в завязке, однозначно покрутил бы у виска. Им не понять. Одно радует — из-за вынужденной внезапной поездки папа точно не встретился с Крапивиным. Кода через неделю отсутствия папа возвращается, я все же решаюсь на разговор.

— Я хочу на улицу.

— Сад большой. Иди гуляй, — невозмутимо произносит он, нанизывая на вилку кусок мяса.

— Я хочу за пределы дома.

— Хоти.

— А когда я успела стать несовершеннолетней, чтобы слушаться родителей?

— А когда ты успела стать самостоятельной и финансово независимой, обеспечивать себя и свои хотелки, чтобы перечить родителям? — парирует в ответ.

От безысходности и обиды кидаю вилку и она с грохотом ударяется о тарелку. Отодвигаю стул и тут же слышу:

— То есть доесть за тобой можно? — что я там говорила лошадь? Конь? Свинья, а не брат! — Ну что? Ты даже мясо не трогала.

Да пошли вы все. Столько дней не лила слезы и на тебе. Вот так люди и срываются. Сама не понимаю, как оказываюсь в спальне с телефоном в руке. Не своим.

Так же как и не понимаю, как залезаю на кровать и открываю его сообщения. И здесь меня ждет… облом. Он написал вечером того дня и еще два утром следующего. Ничего примечательного. «Как спала», «Как дела». Я не знаю чего я ждала, но точно не этого! Это что, все? Неделю пустоты? Гипнотизирую взглядом телефон и в этот момент приходит сообщение.

18:24

«Соскучилась?»

Господи, какая же я идиотка! Он просто играет на моих эмоциях и мною манипулирует!

Клянусь, если бы не стук в дверь, я бы в очередной раз кинула в стену вазу. Не люблю такое выражение лица у мамы. Разговор явно пойдет о чем-то серьезном.

— Не обижайся на него, — вдруг произносит она, усаживаясь ко мне на кровать. — Я не хочу при Саше ставить под сомнения его авторитет, равно как и не хочу это делать при тебе. Он просто бесится от того, что не может на тебя повлиять по-другому, кроме как давить на финансовую зависимость. Но он это делает не из вредности. Если уж на то пошло, давай откровенно, вы оба упертые… козел и коза.

— Ну, спасибо, мам.

— Просто чуть-чуть уступи. Походишь немного с охраной. Он через пару дней и так тебя выпустит. Он правда делает это не из вредности. Просто так получилось. Совпало. Не знаю в общем как. Он тебе не говорил, но в наш отъезд тебя планировали похитить и это не тот, у кого ты оказалась в доме. Там какой-то урод из прошлого. Меня в это никто не посвящает, но я знаю, как он сейчас бесится от того, что все это упустил. Расслабился и упустил. Понимаешь? Он не признает это, но он боится теперь что-то пропустить. Как там говорят, обжегшись на молоке, дуют на воду. Вот и он сейчас так, — погрузившись головой в Крапивина, снова забываю об этом. Меня ведь реально могли убить, но…

— Я подозреваю, что он бесится не только из-за этого.

— Да, не только. Я видела видео у дома.

— И что? Ты меня уже записала в клинику? Завтра идем к гинекологу? А давай! Чтобы ткнуть папе справкой, что я не трахалась и не развлекалась, как он сказал, с Крапивиным. Ну что ты молчишь? Давай, скажи что об этом думаешь.

— Я вообще не думала, что мне придется становится взрослой теткой в сорок три.

— Что?

— То. Мне тоже нравится жить как я жила, собачиться с твоим папой, троллить его и не думать о том, что может случиться что-то реально плохое и мне нужно выстраивать между вами новые отношения. Ты такая противная, Соня. Прибить тебя хочется, — вдруг произносит она.

— Чего?

— Того. Неделю. Целую неделю ты могла подойти ко мне и поговорить как девочка с девочкой, без Славиных глаз и ушей. Но ты сидишь в своей комнате, словно задница к кровати приросла. Меня уже тоже все достало и надоело выжидать.

— Мам…

— Как же мне вас всех хочется прибить, — кажется, она хочет послать меня на три буквы, но вместо этого произносит другое. — Скажи мне честно, как ты относишься к этому мужчине?

— Я его ненавижу, — ничуть не задумываясь произношу я. И сейчас я действительно не вру.

И надо было именно в этот момент завибрировать мобильнику. Еще и на видном месте. Никогда не жаловалась на быстроту реакций, но мама оказалась быстрее. Она первой успевает схватить телефон. Сообщение оставляет неоткрытым, но читает вслух:

— «Я знаю, что соскучилась. Я тоже. Скоро увидимся». Это кто?

— Я не папа, передо мной не нужно делать дурочку. Ты же все прекрасно поняла. Это мерзкий урод, которого я ненавижу, но умудрилась влюбиться! Ты это хотела услышать? Да. Так все и есть. Я из тех идиоток, которые втюрились в своего похитителя.

И все. Теперь я четко понимаю, что такое «когда язык не дружит с головой». Из меня льется все. Абсолютно все. Я не упускаю ни одной детали. Не знаю как моя голова оказалась на маминых коленях. Наверное, и дальше бы что-то говорила, если бы не мой нос.

— Извини, я тебе соплями штаны немного разукрасила.

— Ну, не тушью же.

Приподнимаюсь и тянусь за салфетками.

— Ну что ты об этом думаешь?

— Думаю о том, что ты ненормальная.

— Ну, спасибо. Утешила.

— Ненормальной стойкости девушка. Вот так будет правильно.

— Ты о чем?

— Ну, серьезно, Сонь? Столько времени наедине с таким красавчиком и ты умудрилась вернуться девочкой, будучи влюблённой в него. Это мощно. Горжусь тобой.

— Я чувствую сарказм.

— Нет, правда горжусь. Но в паре должен быть только один долбанутый, а не оба. Кто-то один должен быть более адекватный.

— Мама!

— Ладно, ладно. Не кипятись. Не все так плохо. Даже хорошо.

— Хорошо?

— Ну, бывает лучше, но все наладится. Я поговорю с папой.

— Не вздумай! Я тебе рассказала, а не ему.

— Да успокойся ты, я вообще не об этом с ним поговорю.

— Не рассказывай ему, пожалуйста.

— Не расскажу. Просто обработаю его немножко, чтобы ты уже завтра могла выходить из дома.

«Обработаю немножко» звучит приятно. Как-то привычно для мамы.

— И про телефон не рассказывай, пожалуйста.

Вижу, как сомневается. И я ее понимаю в свете недавних событий. Но соглашается.

Когда-нибудь я безусловно научусь обрабатывать мужа, если он у меня все же будет. Но знать как это делает мама — не хочу. На следующий день меня выпускают за пределы дома, пусть и в сопровождении охраны.

И жизнь как-то налаживается. Телефон я благополучно прячу от самой себя снова в хозяйственной комнате. Несмотря на тягу к ядовитому, я начинаю жить как будто бы привычной беззаботной жизнью и начинаю с шопинга.

Пасущаяся рядом охрана нервирует, но в целом терпимо. Ровно до тех пор, пока я не сталкиваюсь с девушкой, которая выливает на меня апельсиновый сок. Да вашу ж мать!

Чертыхаясь про себя, иду в туалет под цепким взглядом охраны. Когда один из них открывает мне дверь, до меня вдруг доходит.

— Вы и в сортир со мной пойдете? Вообще ку-ку, что ли?

На мой вопрос не отвечают, благо остаются снаружи.

Прохожу внутрь и перевожу взгляд на свое отражение в зеркале. Вот тебе и надела красивое платьишко. Капец, еще и тушь размазалась. И ни один придурок из охраны не сказал. Осматриваюсь по сторонам — ни единой салфетки. Открываю одну из кабинок, отрываю бумагу и в этот момент меня обхватывают сзади и закрывают ладонью рот. Ну, капец, приплыли.

— Платье у тебя, дорогая, как ходячая реклама цистита и пиелонефрита…