Сдавайся

Глава 44

Сжимаю до боли в пальцах полотенце на груди, параллельно пытаясь унять бешеное сердцебиение. Это не плод моего воображения. Крапивин стоит почти впритык ко мне. На его лице блуждает едва заметная улыбка. Он все тот же. Единственное, что отличает его от привычного вида — черная футболка. Я привыкла видеть его в белоснежной рубашке. А если уж и футболка, то тоже белая. Непривычно. Но все те же ощущения.

Кажется, прошла целая вечность. Семнадцать дней рядом друг с другом, хотя, если вспомнить, и того меньше, учитывая, что он пропадал, против полтора месяца. Полтора гребаных месяца. Даже больше! Казалось бы, должен быть очевидный перевес, чтобы перекрыло и отпустило. Но не срабатывает.

Эта сволочь просто неприлично красив. И это дьявольский взгляд, бесстыдно блуждающий по моей фигуре, не может оставить равнодушной.

И нет никаких бабочек в животе и прочих насекомых, да и трусы не намокают при виде Крапивина, не только ввиду их отсутствия на мне. Просто… просто это все по-другому. Совсем не поддающееся здравому смыслу. Самой себе не могу ответить, что со мной происходит. Когда хочется одновременно убить и попросить, чтобы обнял. Но сделать я, разумеется, должна другое. Гордость, мать ее, проснись. Как и здравый смысл. Я могла прямо здесь окочуриться.

— Ты совсем придурок?! Понимаешь, что так можно довести до инфаркта?! — со всей силы, на которую только способна, толкаю Крапивина в грудь. Полное ощущение дежавю. И он все так же не двигается с места, одаривая меня насмешливым дьявольским взглядом.

— У тебя здоровое сердце. Всего лишь маленькая кардионагрузка, чтобы держать организм в тонусе. Не благодари.

Ничего не изменилось. Все та же самоуверенность, наглость и тонна… сука, обаяния. Хуже всего, что на другого я уже и не хочу обращать внимания. Или не могу. Фиг разберешь.

— Свое нагружай, долбаный псих. Как ты сюда пробрался?

— Ловкость мозгов и никакого мошенничества.

— Ты просто… у меня нет слов! — воспользовавшись моим замешательством, Крапивин хватает край скрученного на мне полотенца и тянет меня на себя.

— Давай договоримся сразу: если будешь психовать, психуй несильно, — шепчет мне на ухо.

— Это из области, если заблудился в лесу, иди домой?

— Не понял.

— Да куда уж тебе там, с твоим гениальным мозгом. Отпусти, — в очередной раз отталкиваю его, но не сильно. — Ты вообще понимаешь, что это ненормально — врываться кому-то в квартиру? Я уж молчу, что это статья!

— Ненормально было бы, если бы я снова тебя похитил. А так, пришел в гости к девушке.

— К девушке? В гости?

— Ну ладно, к будущей жене, — невозмутимо бросает эта сволочь. — Провести парочку, а лучше больше дней вместе, не выходя из квартиры, а не в гости, — он произносит это совершенно серьезно. И только сейчас я замечаю в углу комнаты дорожную сумку. Не мою.

— Ты точно псих.

— Буду считать это комплиментом.

Не желая продолжать тему, я подхожу к комоду и быстро сгребаю пижаму и трусы в руки. Не поворачиваюсь к Крапивину, возвращаюсь в ванную и наспех переодеваюсь. Перевожу взгляд в зеркало. Закрытая пижама как нельзя лучше подойдет в данном случае. От греха подальше. Спать с ним, несмотря на возможное желание, не буду, после новостей о проститутках. Хотя я и без Матвея об этом догадывалась. Молодой красивый мужик, пусть и псих, явно не в шахматы по вечерам играет больше двух месяцев.

В очередной раз срываюсь, выругавшись вслух. Понимание того, что он проводил время с какой-то девушкой или девушками, даже если это был просто секс, откровенно выбивает из колеи. И ведь не могу. Не могу послать его к черту. Точнее только на словах, а на деле не хочу, чтобы он уходил. Боже, какая я жалкая.

Перевожу взгляд в зеркало. Соберись, тряпка. Не сдавайся так быстро. Распускаю волосы и возвращаюсь в спальню. Ну просто… нет слов! Он стоит как ни в чем не бывало и рассматривает мое белье.

Подлетаю к нему и выдираю из рук мои трусы.

— Ты рылся в моем белье!

— Нет, конечно. Случайно наткнулся.

— Случайно?!

— Да. Шел, шел на трусы набрел.

— Сукин сын! — резко задвигаю ящик комода, но гад успевает убрать пальцы.

— Хотела прищемить мне пальцы?

— Нет, конечно. Случайно получилось, — отдаю ответку на, что этот гад усмехается.

— Поверь, пальцы на руках очень важны для прелюдий. Не меньше чем член. А ты, можно сказать, сейчас пыталась лишить себя самого простого удовольствия. Совсем не дружишь с головой?

— У меня свои пальцы есть. Они мне нужнее.

— Это совершенно иные впечатления.

— ИВЖ.

— Да, помню я, что ты меня и все-таки жутем.

— Жотем.

— Ну я же говорю, любишь.

— ИВЖ — это иди в жопу, если ты не понял.

— Мне больше по нраву моя интерпретация. Жотем, так жотем, — обводит меня придирчивым взглядом. — Это долбаная пижама мне снилась не один раз. Смерти моей хочешь с этим дерьмом? — тянется к пуговицам, на что я хлестко ударяю его ладонь.

— Веришь или нет, прям эта гадина и снилась. Признаться, ты меня малость ввела в ступор. Я был уверен, что твоя одежда, взятая на уикенд с Игорьком, состоящая из малого количества ткани, была исключительна для него. Ан нет. Она такая вся. Надо срочно пересмотреть твой гардероб. У тебя нет ни одних простых, не говоря уже о стремных, трусов. Помимо того, что это странно, так еще и вредно. Кожа должна иногда дышать.

— Открой окно, стало душно.

— Я куплю тебе простые хэбшные на смену, — продолжает как ни в чем не бывало.

— Ивановский трикотаж?

— Ну зачем так сразу обрубать? Мы же не пятьдесят лет женаты, чтобы прекратить заниматься сексом, не начав, — придурок, а я дура, раз улыбаюсь в ответ.

Я не жена и даже не девушка. Я не знаю кто мы друг другу, но хочется побыть сварливой женой, прости Господи. И прямо спросить, «где ты шлялся, скотина». Так бы и спросила, не произнеси он неожиданно:

— Прости. Я был не прав.

— За что и в чем?

— Неважно.

— За что и в чем? — с нажимом повторяю я.

— Не борзей. Я и так выжал из себя это. Ты меня, можно сказать, девственности лишила.

— Не прощаю.

— За что?

— Неважно, — парирую в ответ и ловко обхожу его.

Прохожу на кухню и под цепким взглядом Крапивина наливаю воду. Ставлю чайник.

— Хочешь чай? — интересуюсь, не поворачиваясь к Славе.

— Хочу, но не чай, — слышу над ухом и тут же ощущаю, как Крапивин обнимает меня сзади, прижимая к себе.

— Ты только за этим пришел? Галочку не поставил, не переспав со мной?

— Знаешь же, что херню несешь. У меня нет проблем с сексом. Его всегда можно купить без мозготраха.

— В этом-то и дело. Так зачем пришел?

— Сентябрь скоро заканчивается.

— И?

— Лучшее время для грибов, а мы так и не сходили. Надо исправлять, — утыкается мне в шею усмехаясь. — Все, Сонь. Давай уже заканчивать воевать.

— Я с тобой и не воевала.

— Тогда давай заканчивать оба играть в дурные игры.

— Где ты был?

— О чем ты?

— Первые две недели ты писал, а я игнорировала твою выходку. Что ты дальше делал еще месяц с лишним?

— Занимался тем, чем и ты. Игнорировал в ответ.

— И все?

— Потом заболел.

— Заболел?

— Да. Как поправился, пришел к тебе.

— Ты и заболел? И чем же?

— Пневмонией.

— Тяжело болел?

— Очень, — хорошо, что я не вижу Крапивина. Так и вижу насмешливое выражение его лица. — В больнице лежал. Мне кажется, выкарабкался только из-за тебя.

Это так красиво звучит, что я проглатываю эту чушь молча. Не сопротивляюсь, когда он разворачивает меня к себе лицом.

— Не благодаря проституткам?

— Каким проституткам?

— С которыми ты явно не кроссворды разгадывал.

— Ясно, папуля успел обработать, да?

— Нет.

— Да. Мои, точнее не мои проститутки в прошлом. Забудь. И меньше слушай других.

Несмотря на горечь, не только даю себя целовать, но и отвечаю. Сначала несмело, потом почти забываюсь, вовлекаясь в процесс. На мгновение становится хорошо. Но ровно до тех пор, пока руки Крапивина не начинают блуждать по моему телу. Он вот этими руками совсем недавно кого-то трогал.

И так обидно становится в очередной раз. Просто: «все это в прошлом?» А если бы я эти почти два месяца спала с мужиками, это тоже было бы в прошлом? Так и хочется спросить это вслух, но не решаюсь. И хочется, и колется. Я остановлю это все. Обязательно оставлю. Еще чуть-чуть и вспомню об ошметках своей гордости.

— Все только после справки, — еле слышно произношу я, пытаясь отлепить от себя Славу.

— Что? — непонимающе смотрит на меня.

— Ты слышал что. Справка есть?

— Из психдиспансера?

— Из КВД.

— Я не трахаюсь без резинки. Исключение сделаю только для тебя.

— Спасибо за такую честь. Однако, я все сказала, и ты меня слышал, — почти уверенно бросаю я, наконец, убрав его руки со своего тела.

Не надо быть провидицей, чтобы не понять, он зол. Да так тебе и надо. Уверена, что Крапивин подбирает какую-нибудь заумную ядовитую фразу, но не успевает. В дверь звонят. Прекрасно!

— Ну просто поразительно. Папаня тут как тут. Камер нет. А он в курсе. Пришел бдеть честь дочери. Вот же мудак.

— Заткнись!

— Я имел в виду чудак. Скажи, что у нас уже произошло соитие, я тебя обесчестил и все такое, и он отвалит.

— Соитие?

— Кто из нас должен читать женские романы? «Мы уже потрахались», беречь нечего, звучит как-то не очень для папули.

— Да пошел ты, — хватаю Крапивина за руку и веду в спальню. Как только мы оказываемся в комнате, мой мобильник начинает вибрировать. Оба переводим на него взгляд. «Папа». Теперь нет сомнений, что под дверью стоит и звонит папа. — Лезь в шкаф, — тихо произношу я.

— Что?

— Ты слышал что.

— Малыш, только упоротые мужики лезут в шкаф. Мы не в кино и не в книге. Я на это не поведусь.

— Тогда под кровать.

— Без разницы. Я не собираюсь прятаться. Пойдем разбираться с твоим родителем.

— Или ты сейчас лезешь в шкаф или под кровать, или никогда не получишь доступ к моему телу.

— Звучит как вызов. А я их люблю, как и сложные задачи.

— Я тебя убью! Только посмей выйти из комнаты.

Тихо закрываю дверь и выхожу. Что-то мне подсказывает, что эта сволочь пренепременно выкинет что-нибудь этакое. Ну а пока, молясь про себя, я прохожу в коридор и открываю входную дверь.