Сдавайся

Глава 41

Я не знаю, как себе представлял эту встречу. Но уж точно не думал, что мы будем молча сидеть и пристально рассматривать друг друга. Я был уверен, что София похожа на мать. Точнее, я, скорее, хотел этого. Увы, на него она тоже похожа.

Пожалуй, она действительно взяла лучшее от обоих. И даже сейчас, несмотря на солидный возраст, я понимаю, почему моя мать на него повелась. Женщины, как и мужчины, увы, падки на привлекательную внешность.

Вынужден признать, что, несмотря на свой уже не юный возраст и, казалось бы, подлатанную психику, сейчас я все равно ощущаю себя обиженным ребенком, так и норовящим сделать хоть какую-нибудь гадость, сидящему напротив меня Сониному папаше. По взгляду вижу — ненависть у нас обоюдная.

Его — вовсе не от того, что я держал его дочь взаперти. Только сейчас меня осеняет, что лучшим наказанием для него является отнюдь не неизвестность того, где была его дочь все эти гребаные дни, а то, что она втрескалась в меня. И как бы этот мудак ее ни настраивал против меня, все. Потерял папаша дочку. Выкуси. Как же приятно видеть, как его бесит сложившаяся ситуация и все вышло из-под его контроля. Впрочем, как и у меня.

— Если бы не знал, что ты заказываешь проституток, я бы подумал, что ты имеешь на меня виды. Так нравлюсь, что залипаешь на моем лице? — неожиданно. Ну что ж.

— Заказываешь — это настоящее время. Правильное окончание очень важно, Вячеслав Викторович. Здесь верно прошедшее время с окончанием «ал». И нет, Боже упаси, никакой симпатии. Радуюсь, что София не унаследовала такую игривую бородку, как у вас. Ее гладкая, почти бархатная кожа мне безусловно больше импонирует. Прям кайф, когда трогаешь.

Клянусь, если бы не подошедший официант, он бы точно был на пути к срыву.

— Принеси нам, пожалуйста, лучшее красное сухое. Надо проставиться перед будущим тестем, — стоило только отойти официанту, как я слышу:

— Говнюк малолетний, там, где ты учился выводить из себя, я преподавал.

— Никогда не думал, что после тридцати «малолетний» может звучать комплиментом. Кстати, мне кажется или это тюремное выражение? В СИЗО нахватались?

— Возможно и там. Спроси у своего отца, он там тоже сидел. Ан нет, он же давно червей кормит от своей тупости. Не спросишь. Кстати, отдам тебе должное. Ты поумнее папаши вышел. А теперь давай перейдем к делу: отъебись от моей дочери.

— Я бы с радостью, но имел неосторожность влюбиться в Софию.

— Ты думаешь, я на это поведусь?

— Да мне плевать, что ты там думаешь. Ой, на «вы» же надо с будущим тестем. Пардон, Вячеслав Викторович. Я тоже могу знатно промыть мозги Софии, но не буду. Потому что мне не хочется делать ей неприятно, — вполне серьезно произношу я, наблюдая за тем, как нам разливают вино. Подношу бокал ко рту и делаю медленный глоток. — А вообще интересно получается. Соединим капиталы. И мне даже вернется то, что ты отобрал у моей семьи. Хотя, конечно, родниться с такими людьми — так себе затея. Если уж друг отобрал у другого все, попахивает гнилью.

— Согласен. Родниться — хреновая идея. А от твоего на редкость тупого гнилого папаши и шлюхи мамаши хорошего потомства ждать не приходится. Так, для общей справки. Я забрал исключительно то, что было моим. Наша дружба закончилась примерно тогда, когда тебя еще в проекте не было. Тогда, когда твой еще совсем молодой папаша отжал у меня не только перспективный проект, но и мою девушку. Хотя, какая она девушка? Обыкновенная шлюшка, перебежавшая от одной перспективы к другой. На самом деле, бесишься ты не от того, что я когда-то забрал в ответку его бизнес. А потому что твоя мать, вместо того чтобы поддерживать мужа со схуднувшим кошельком и быть с тремя детьми, тут же ускакала, когда твой папаша попал от своей тупости в очередную передрягу. А куда она ускакала по твоей версии? Ко мне. А вот ни хера. Я б/у товар обратно не принимаю. Но не скрою, было приятно видеть, как она попалась на собственной жадности и поверила в то, что я приму ее обратно.

Иллюзий по поводу святости своей матери я никогда не строил. Да чего уж там греха таить — я ее ненавидел за то, что сбежала в сложный момент. Просто со временем это чувство притупилось. Возможно, еще давит жалость к ней. Но как бы ни хотелось признавать, Архангельский, скорее всего, про нее не врет. И это, мягко говоря, неприятно отрезвляет. Куда проще было считать, что она сбежала к нему, как утверждал отец. А теперь хрен узнаешь, где она шлялась столько времени, когда отец спивался, параллельно ища проблемы на свою задницу.

— Где и с кем прохлаждалась твоя мать, может знать только она. Так что мимо, обиженный говнюк. Скажи спасибо, что я твоего тормознутого папашу достал из очередной передряги.

— Ты отжал весь его бизнес в ответ на какой-то маячащий в прошлом проект и уход женщины. Неравные условия, не находишь? Кто еще и обиженный говнюк.

— Ты. То, что твой отец оказался слабаком — не мои проблемы. Как и то, что этот придурок начал рыть себе могилу при жизни, когда пошел против бывших друзей. Кто-то как я, после дна поднимается на высоты. А кто-то, такие как твой отец, поднявшись, опускается. Странно, что ты выделился из своей семейки. Наверное, потому что сменил фамилию. Резюмируем, Ярослав Дмитриевич. Я твоего папашу не заказывал и вернул то, что было, по моему мнению, моим. Но тебя я реально грохну, если будешь лезть к Соне.

— Прям грохнешь?

— Сначала отрежу яйца и запихну их тебе в глотку, потом грохну, — с улыбкой на лице произносит Архангельский, отпивая вино.

— Что-то мне подсказывает, что вы, Вячеслав Викторович, пиздите. Максимум на что ты пойдешь, это подставишь меня. Например, с запрещенкой. Но я поумнее некоторых. Кстати, я удивлен. Я был уверен, что Горского после того, как хорошенько отметелишь, по итогу грохнешь. Не сам, так охрана. А тут всего лишь сломанные ребра, многочисленные гематомы, сломанные пальцы и подброшенная запрещенка. Как-то слабовато для такой мрази.

— Откуда ты…, — ну, наконец-то вижу растерянность. Один-один. — Сука.

— Сучоныш. Род-то мужской. Никакой магии и сверхъестественных способностей. Исключительно мой ум и наблюдательность. Ну, и дело случая. Надо было узнать, что за девица проникла ко мне в дом. Ну, тут уж сам Бог велел узнать все о ней. И узнал все. В том числе о готовящемся на нее похищении Горским. И нет, я знал, что моего отца заказал не ты, а он. Профукали вы дочь, Вячеслав Викторович. А попади она, как и планировалась к Горскому, а не ко мне, что-то мне подсказывает, что сломанными пальцами София бы не обошлась. Ну, теоретически, если бы вернулась живой. Так что не такой уж я и обиженный говнюк. Был бы таким, оставил бы все как есть. Все равно бы ты вышел на Горского. Вопрос во времени. Так что, не дорогой будущий тесть, один-один. Во всем есть положительные стороны. По праздникам можно друг друга даже не поздравлять, присылая эти убогие открытки и скопированную херню из интернета. Все всем предельно ясно.

— Ресторан у тебя говно. Редкостная безвкусица. Как и вино, — резко меняет тему Архангельский.

— Отлично. Тогда отпразднуем свадьбу тут и сэкономим на гостях и алкоголе.

— Ты доиграешься.

— Я уже доигрался. Давай сыграем по-честному. Не обрабатывай ее. Мы сами во всем разберемся.

Я был уверен, что он точно вставит свое последнее слово. И что-нибудь непременно про отрезанные яйца. Но нет. Молча встает из-за стола и направляется к выходу.

Я же вместо того, чтобы ответить на вибрирующий телефон заполняю до краев бокал и выпиваю залпом вино. Не хочу признавать, что собственный отец был слабаком. Хотя, объективности ради, и братец такой же. И шлюха мать. Отличная семья. Хотя, семья — это только сестра. Единственное исключение, кто должен был быть рядом со мной. Препаршивое ощущение.

Перевожу взгляд на вновь вибрирующий телефон.

— Да, дорогая.

— Иди на хрен, не дорогой!

Впервые я не слушаю, что она говорит. Точнее не хочу, ибо ничего хорошего там нет.

— Тебе понравились цветы?

— Ты издеваешься?!

— Нет.

— Ты нарочно это сделал! Думаешь, что самый умный во всем. Всех знаешь и все просчитываешь. Самоутверждаешься за счет других. Знал, что он найдет эту записку. И намеренно написал ее так! Хотел бы встретиться с ним по-человечески, сделал бы это по-другому. И в другое время. Но нет, корона же жмет. Сукин сын!

— Шлюший.

— Что?

— Шлюший сын. Иди остынь и выпей чай с мятой. Я позже позвоню.

— Да пошел ты. Чтобы никогда мне больше не писал и не звонил!