Сдавайся

Глава 5

Осмотр дома его величества заканчивается, не начавшись, ввиду звонка контуженому. А то, что он такой, я убеждаюсь, когда этот придурок оставляет меня одну в кабинете со словами: «адаптируйся и импровизируй». Даже если это проверка — мне фиолетово. То ли я слепая и невнимательная, то ли здесь действительно, как и в спальне, нет камер.

Медленно считаю до десяти и подрываюсь к его ноутбуку. И ничего. Экран погас, а пароль, ясное дело, я не угадаю. Четыре привычные мне единицы, разумеется, не подходят. Принимаюсь рыться по ящикам его рабочего стола, но никакого намека на мобильник или любое средство связи нет.

Отрываю листок бумаги и пишу на нем контакты папы. Здесь явно куча мужского персонала, мозги которого можно затуманить, если не с помощью декольте, то значительной суммой с нулями. Осталось только выбрать подходящего и передать контакты. Легкотня. Усмехаюсь собственным мыслям. Это легко только в мыслях. На деле я только языком могу пользоваться, а если конкретнее — съязвить или в одно место послать.

Перевожу взгляд на окно и вдруг понимаю, вот он мой шанс. Первый этаж. Окно открыть запросто. Дико хочется это сделать и сбежать, но тут же одергиваю себя. Это нерационально, ибо я понятия не имею, что там снаружи, помимо забора и охраны. Если там действительно натасканные на охрану собаки, то затея, мягко говоря, так себе.

Пару дней мне действительно необходимо на адаптацию, чтобы изучить дом, окрестности и в полной мере осознать на что способен этот извращенец. И, чтобы это сделать, надо по-любому испытать его на прочность и подвергнуть себя риску. Например, быть побитой или вновь оказаться, мать его, в окошке. Второе уже не страшно, ибо испробовано. Первое — да.

— Признаться, я удивлен. А как же сигануть в окно? — слышу позади себя насмешливый голос. Надо признать, что этот урод, в отличие от меня, умеет передвигаться бесшумно.

— Ходить по такому неухоженному газону, да еще и в тапках — я не привыкла. Как увижу ухоженную и постриженную травку, так сразу сигану. Конечно, после того как мне вернут туфли.

— У тебя удивительная способность быстро приходить в себя. Ты же осознаешь, что любое твое слово может сыграть против тебя. Уверена, что газон неухоженный?

Зажимаю листок бумаги в ладони и медленно поворачиваюсь к контуженому. Нехотя задираю голову.

— Уверена, что задела чувства чистюли и любителя порядка. Как и уверена в том, что следующим вашим ответным ходом, Ярослав Дмитриевич, будет обмундирование меня в костюм садовника, пренепременно не по размеру, чтобы мне было неудобно. А дальше мне в руки попадет не электрическая газонокосилка, а какая-нибудь коса. Обязательно тупая. И косить я буду не ваш газон, а какое-нибудь очень заросшее поле.

— Тебе надо чуть-чуть поработать над актерской игрой. Тебя выдает твой курносый нос. Он у тебя, когда ты злишься, еще больше становится вздернутым. И нет, ты не угадала. Косу я тебе в руки не дам, а то поранишься еще ненароком. Я не столь примитивен в желаниях. Люблю что-то более изощренное, — а вот в этом я не сомневаюсь. — Ты боишься грома, София? — ну и куда меня приведет ответ на этот вопрос?

— Нет, — быстро произношу я, не отрывая взгляда от лица этого ненормального.

— А молнии?

— Нет.

— А я да. Не люблю оставаться один в такую погоду, — ну точно контуженый. — На этой неделе обещают грозу. Поэтому спать будешь со мной.

— Это типа для того, чтобы молния шандарахнула не в вас, а в меня? Так она до кровати не долетит. Хотя, если мы будем спать на подоконнике, то я вас защищу. Только давайте сначала наденем на вас много крестиков, чтобы уберечь от ненастья, ну и вилку вложим в вашу руку, чтобы отвести молнию. Она вилок очень боится. Так уж и быть, согласна с вами спать на подоконнике и помочь прожить одну из страшных ночей.

— Ловлю на слове.

Твою мать. Этот чокнутый с легкостью может совершить мною сказанное. Только вилка будет в моей руке. Надо бы и вправду заткнуться. Но, увы, первые две «п» — это вообще не про меня.

— Пойдем на экскурсию.

Улучив удобный момент, прячу записку в лифчик.

Что я там говорила, контуженный? Нет. Тут прям все три «п». Придурок, псих и патология налицо… Зачем нужен ревизор и белые перчатки, когда тут ослепнешь от стерильности. Разве бывает такая чистота? Плюс все лежит по полочкам. Так не бывает! Даже в кино. И кто это драит ежедневно? Неужели этот придурок?

— Сабина Паладовна, — вдруг произносит он. Поднимаю взгляд на то ли окрщика, то ли реально психа.

— Сруль Мордухович, — не раздумывая бросаю я. Извращенец лишь едва заметно хмурит брови.

— Я пока не разобрался, как устроен твой мозг. Поясни.

— Ну вы ляпнули Сабину какую-то, я за компанию про Сруля. Не только же вам можно нести чушь.

— Сабина Паладовна — это моя домработница. Ежедневно она следит за порядком и чистотой. Ты же об этом подумала, но не озвучила свой вопрос. С сегодняшнего дня она в отпуске.

— Разумеется, на тридцать один день.

— Умница, девочка, — почему у меня такое чувство, что меня сейчас похвалили как какое-то неразумное животное. — Она проведет тебе экскурсию по кухне и кое-что расскажет немного позже. Пойдем дальше.

Иду я непозволительно медленно, внимательно рассматривая камеры. И они, к счастью, видны. Около кабинета, кстати, она самая, над дверью. Значит, внутри ее все же нет. За своими раздумьями пропускаю момент, когда мы оказываемся на лестнице, ведущую… вашу ж мать. Он меня в подвал тащит?! Перевожу взгляд на спускающегося первым козла.

Резко дергаюсь, дабы улизнуть обратно наверх, но он тут же ловит меня за руку. И тут я четко понимаю, кого он мне напоминает. Маньяка, ясное дело, но главное, пожалуй, кого-то из разряда тихих и ловких хищников. Несмотря на кажущуюся расслабленность, он все контролирует.

— Далеко собралась? Окон поблизости нет. Куда сиганешь?

— Уж лучше в окно, чем оказаться привязанной в подвале.

— Ты пересмотрела ужастиков, — опускает мою ладонь и пропускает вперед жестом руки.

Спустя несколько секунд мы оказываемся, судя по всему, на цокольном этаже у бассейна. Да уж, изобретательный товарищ. Не к батарее в подвал, так топить в басике. И это за «неухоженный» газон?

— Дайте угадаю, Ярослав Дмитриевич. Топить меня будете при любой оплошности? Не советую. У меня волосы длинные. Боюсь, что вас хватит инфаркт, когда мои волосы забьют ваш басик. Давайте лучше в окошко, там хоть подышу свежим воздухом.

— Ты что-то быстро стала борзой. Это на тебя так повлияли мои слова, что я не собираюсь тебя насиловать? Человек — самое непостоянное существо. Уже сегодня я могу изменить свое мнение, учитывая, что в тебе есть одно «п». А знаешь, что еще есть в человеке на букву «п»? Похоть, София Вячеславовна. И даже сейчас, когда ты меня ненавидишь и мечтаешь грохнуть, ты определенно считаешь меня привлекательным. Как и я тебя, аналогично не испытывая к тебе симпатии. Как думаешь, сколько понадобится времени, чтобы мы испытали друг к другу взаимное влечение, без сказки, ласки, но с естественной смазкой? Стало быть, без сто тридцать первой статьи УК РФ? — серьезно, блин?!

— А как думаете, сколько мне понадобится времени, чтобы блевануть в ваш бассейн от услышанного?

— Объективности ради, меньше, чем выше сказанное. Я привел тебя сюда не для того, чтобы топить. Учитывая, что ты моя гостья, в свободное время можешь здесь плавать. Не часто, ввиду сильной занятости, но по вечерам, ночам и во время работы клининговой службы — запросто, — плавать он мне предлагает. Ну не придурок ли? — Ты можешь передвигаться по дому свободно. И в пределах участка аналогично. Даже ночью.

Какая прелесть. За исключением того, что эта скотина открыто надо мной насмехается.

— А собачки меня не съедят, если я решу погулять ночью по территории вашего участка?

— Если будешь устраивать подкопы или лезть на забор, возможно, да. Если просто гулять — нет. Пойдем познакомлю тебя с Сабиной.

Почему-то я была уверена, что это одна из собак, ибо имя самое что ни на есть собачье. Но женщина лет пятидесяти действительно оказывается домработницей. С виду милашка. Делаю вид, что слушаю о любимых блюдах ее хозяина, пока этот придурок какого-то черта стоит рядом, прислонившись к стене. К счастью, он исчезает через несколько минут. Я же еще секунд двадцать делаю вид активной слушательницы, а затем нагло прерываю ее, впопыхах рассказывая, как я здесь оказалась. Оборачиваюсь на открытую дверь. Никого.

— Позвоните, пожалуйста, по этому номеру. Это мой папа. Он вам ничего не сделает. И даст много денег. Помогите мне.

Она так долго смотрит на протянутую мной бумагу, что хочется от души треснуть ее по башке. Чувство такое, что тетка увидела приведение.

Не успеваю ничего сказать. Бумагу из ее руки резко выхватывают.