Сдавайся

Глава 32

Если недавно я могла написать диссертацию на тему ступора, то сейчас с легкостью напишу новую на тему: «как сойти с ума». Этот сукин сын как будто намеренно отсутствует три дня. Три гребаных дня! Если бы не Тиша и Таня, я бы точно сдохла от скуки. Я стойко терплю, чтобы не задать интересующий вопрос, где бродит эта сволочь, но, увы, с каждой минутой терпелка заканчивается.

— Оставь мне свой номер. Буду тебя эксплуатировать, когда выберусь отсюда, — как можно беззаботнее произношу я, вставая после очередного сеанса иглотерапии. — Разумеется, за денежку, — несомненно она хочет послать меня на три буквы, но почему-то терпит. — Тань…

— Нет.

— Я даже ничего не сказала, а ты уже неткаешь.

— Я не дам тебе позвонить.

— Почему ты ему так предана? Почему вы все… какие-то ненормальные?

— Сказала девушка, которая сохнет по своему похитителю, — насмешливо произносит Таня. — Про свою нормальность будешь втирать собаке.

— Ты, кстати, соучастница преступления, — не придумав ничего толкового, бросаю первое, что приходит на ум.

— Да, да. Непременно посади меня.

— Стой! — и все. Очередной ступор. Не хочу демонстрировать заинтересованность, но… — Куда он делся?

— Понятия не имею. Наверное, попросил кого-нибудь закрыть его в бункере, чтобы не распускать свои шаловливые руки на тебя. Сидит где-нибудь в глуши и дрочит на твое фото или видео.

— Фу, какая ты противная.

— Ага. Поэтому надеюсь, мы с тобой не будем контактировать за пределами этого дома.

— И не надейся.

Очередной зачеркнутый день в календаре и снова бессонная ночь. Семнадцать дней. Много или мало, чтобы свихнуться? Еще четырнадцать дней и я окажусь дома. Ведь окажусь?

Я не надеялась на то, что увижу эту смазливую морду в семь утра на кухне. С чупа-чупсом, мать его, во рту. Так и хочется спросить, где шлялся, но быстро себя одергиваю. Я ему не жена. Всего три дня прошло, а ощущение словно вечность его не видела.

Пялимся друг на друга молча непозволительно долго. Ну кто-то ведь должен быть разумнее и прервать эти переглядки. Наконец, демонстративно достает чупа-чупс и произносит:

— На обед я хочу пюре, мясо по-французски и капустный салат.

— И вам здрасьте, дядь Ярик. А что-нибудь еще хотите?

— Шарлотку.

— Это все, что вы хотите?

— Тебя.

— Что?

— Тебя хочу… видеть с убранными волосами во время готовки.

— Может, сразу налысо побриться?

— Боже упаси, лысая ты мне не понравишься.

Мой мозг видимо атрофировался за три дня отсутствие Крапивина. Я не знаю, что придумать в ответ на его слова. А хочу. Жуть как хочу и дальше перебрасываться с ним язвительными фразами.

— Соскучилась?

— По шизанутому душниле? Ага. Мечтай, — я думала, больше удивить он меня не может, ан нет. Чупа-чупс и Крапивин, это, примерно, как я и балерина.

— Помогает от тяги к никотину. Надо что-то сосать, — вдруг произносит он.

— Соси, соси.

— Обед к двум. Смотри, не пересоли.

Провожаю взглядом эту невозмутимую скотину и принимаюсь завтракать.

Хотела общества Крапивина? Получи и распишись. Вот только, я не ожидала, что во время моей готовки обеда, он уткнется взглядом в ноутбук.

Я хочу, чтобы он обратил на меня внимание! А он как будто реально весь в работе. Что? Что сделать такое, чтобы понять наблюдает он за мной или нет. И чтобы непременно дал это понять вслух. Разбить что-то? Нет. На это любой обратит внимание. Надо сделать что-то незаметное обычному человеку, но такое, что непременно выведет Крапивина из себя.

Беру картофелину и принимаюсь чистить. Нет… насильничать над бедняжкой, срезая половину. Раз картофелина, два, три.

— У белорусов сейчас случился массовый инфаркт, — да, детка! Значит, смотрит!

— Что?

— Лукашенко на тебя не хватает, вот что. Он бы тебе так навалял за такую чистку.

— Ой, скажете тоже, Ярослав Дмитриевич. Я бы с ним нашла общий язык.

Я ожидала дальнейшей пикировки, а не то, что этот гад возьмет и уйдет из кухни, оставив меня одну. Казалось бы, все. Месячных нет, меня не должно штормить от

гормонов, но штормит. И снова хочется сделать какую-нибудь гадость, чтобы он обратил на меня внимание. Это просто уму непостижимо!

Каким-то чудом заставляю себя не портить обед. Крапивин появляется ровно в два часа с коробкой в руках. Судя по эмблеме, она предназначена для меня. Вот только он не спешит давать ее мне. Он усаживается за стол, не сводя при этом с меня взгляда. Как ни в чем не бывало накладываю ему еду и ставлю тарелки на стол. Разумеется, рассматривает содержимое тарелок придирчивым взглядом. Дежавю. Готовка в первый день. Разница лишь в том, что тогда меня не вставляла его реакция. Сейчас же я жду его придирок. Я их, черт возьми, хочу!

— Что-то не так с капустой? Она выглядит не свежей?

— Напоминает увядшие цветы у надгробий, — о, да.

— А где вы тут увидели надгробье, Ярослав Дмитриевич? — давай, давай скажи что-нибудь еще.

— Серый, неаппетитный кусок мяса именно ее и напоминает. И четыре помидора черри, уложенные в форме креста на нем.

— Что-нибудь еще не устраивает, Ярослав Дмитриевич?

Я жду. Да, именно жду этих придирок. Впервые за все время нахождения здесь, меня осеняет. Это не Крапивин извращенец, это мы извращенцы. Мне нравится, как этот душнила придирается, а ему нравится поддевать меня.

Капец. Судя по его взгляду, мы сейчас оба поняли, что… поняли. Нет, не так. Что каждый понял о том, что понял и это что «понял», понял другой.

— Приятного аппетита, Ярослав Дмитриевич.

И снова жду, когда он обгадит мою еду. Он подносит ко рту кусок мяса, а через мгновение выражение его лица меняется. Он подносит палец ко рту и достает… волос. Длинный. Капец. Он все тянется и тянется.

— Я не специально. Честно. Ну и ты сам говорил, что тебе нравятся мои волосы. Вот… дарю один на память.

Судя по его взгляду, он как минимум хочет достать ремень и отлупить меня как ребенка, но вместо этого Крапивин отставляет тарелку в сторону и протягивает мне коробку. Открываю ее под его цепким взглядом. Белое короткое платье. Надо признать, красивое.

— И куда мне такое платьишко выгуливать? В лес по грибочки пойдем?

— Надень его и туфли.

— Зачем?

— Потому что я так хочу. У тебя на все десять минут.

Я справляюсь за пару минут и спускаюсь к Крапивину с туфлями в руках. Не знаю чего я ожидала, но точно не того, что он подведет меня к машине.

— Садись.

Молча усаживаюсь на заднее сиденье, и Крапивин тут же садится рядом. Когда он достает из кармана джинсов черную повязку, из меня тут же вырывается протест. Долбаное дежавю.

— Даже не думай.

— Это ненадолго. Не бойся.

— Нет.

— Хорошо, давай не сейчас, но позже. Это не обсуждается.

Не знаю зачем ведусь на это и даю свое согласие. И уже через полчаса оказываюсь с повязкой на глазах. По ощущениям едем еще полчаса, и я чувствую его взгляд кожей. Смотрит, но молчит.

— Куда мы едем? — наконец первой нарушаю молчание.

— Тебе понравится. Обещаю.

— Куда?

— В ресторан.

— Ты совсем ку-ку? Думаешь, я буду вести себя там тихо?

— Мне не нравится, когда ты тихая, так что кричи.

— Ты в курсе, что ты извращенец?

— Да. Каждой твари по паре, — что это за намек озвучить не успеваю. Крапивин кладет руку на мою коленку. — Будет сложно.

— Без руки? Ты и с одной справишься, — одергиваю его руку, но он тут же кладет ее обратно.

— Ты понимаешь, что как только ты попадешь домой, за тобой будет ходить по пятам охрана.

— С чего это?

— Твой отец облажался, но теперь он не допустит ошибок. Будешь ходить с охраной. Вот где сложность. Я люблю решать тяжелые задачи, но решение этой пока не нашел. Как с тобой видеться — ума не приложу.

От его слов я не сдерживаюсь и усмехаюсь в голос. И даже его рука, блуждающая по моей ноге, уже не так обращает на себя внимание, как его слова.

— А ты собрался со мной видеться?

— Не только видеться. Еще обмениваться биологическими жидкостями. У нормальных людей это зовется отношениями.

— Ну ты и придурок.

— Ты сама знаешь, что это вопрос времени. Пару недель на отходняк, еще одну на метание дротиков в мое фото, а дальше, уж будь так добра, не игнорируй мои сообщения. И додика не используй, чтобы позлить меня.

— Кого?

— Игорюшу.

Придумать достойный ответ я не успеваю. Машина останавливается, и Крапивин тут же снимает с меня повязку.

Перевожу взгляд в окно и застываю. Мы стоим в метрах пятидесяти от моего дома…