Сдавайся

Глава 39

Я бы прямо тут грохнулась от страха в обморок, если бы не знакомый голос. Вот же придурок. Убью! Но, как ни странно, меня быстро опускает от осознания того, что это Крапивин. Как только он убирает руку от моего рта, я моментально оказываюсь лицом к лицу с этим гадом.

И все. Все заготовленные маты и слова застревают в горле. Наверное, я бы так стояла и пялилась на него, мысленно радуясь, что на мне туфли на высоком каблуке, стало быть, не надо так сильно задирать голову, но Крапивин выводит меня из этого состояния, потянувшись закрыть дверь. На замок.

Хотя бы из вредности надо заорать, чтобы поднять на уши охрану, дабы на лице этой невозмутимой сволочи появилась хоть капля страха. Но я молчу, прекрасно осознавая, что в таком случае я с ним не побуду хотя бы пару минут. Ненавижу себя за эту слабость.

— Признаться, я никогда не испытывал такой мощности адреналина.

— От соприкосновения грязной от дверной туалетной ручки ладони и моего рта?

— Господь с тобой, я эту ручку заранее обработал антисептиком.

— Да что ты говоришь?

— Правду. Из четырех кабинок, ты бы выбрала четвертую, потому что она дальше всех. Поправочка, если бы на ней не было приклеенной бумаги с надписью: "не работает". Следующая — кабинка номер три. Вот я и обработал ручку с наружной и внутренней стороны именно у этой кабинки. Так что все чисто. Не переживай, — и хотела бы сказать, что он врет, да фиг там. Реально обработал. — Хотя нам все равно обмениваться микробами через слюну. В небольшом количестве они даже необходимы.

— Ты хочешь, чтобы я на тебя плюнула?

— Обмен слюной — это поцелуи, тугодумка ты моя.

— Не твоя.

— Разве? Это риторический вопрос, если что.

Сволочь. Ну как у него это выходит? И тут до меня доходит.

— Ты что сидел в кабинке номер четыре, которая на самом деле работает, а надпись присобачил сам?

— Конечно.

— И платье мне облили специально?

— Конечно.

— Крапивин, ты псих.

— Ну разве что чуть-чуть. Охрана у тебя в принципе не тупая, но они обязаны были проверить неработающую кабинку. Минус балл. Но родителям не передавай, а то мне совсем туго придется.

— Так тебе и надо.

— Так что мне, то и тебе. Соскучилась? — насмешливо произносит этот гад, разворачивая меня спиной к стенке.

— Скучать по душниле? Я не настолько извращенка.

— Ты даже не представляешь, насколько ты извращенка, — произносит ухмыляясь, нагло смотря мне в глаза. А затем резко ставит руки по бокам от моей головы.

Невольно радуюсь тому факту, что кабинка большая. Я реально извращенка. Нет, не так. Дура и извращенка.

— Ты стену кабинки тоже протер?

— Три раза намывал и полил хлоргексидином.

— Попахивает звездежом.

— Напомни мне, золотце, когда мы поменялись ролями, и ты стала таким заебушком?

— С кем поведешься, от того и наберешься. Как ты узнал, что я буду здесь?

— Ты мне приснилась и сказала, куда собираешься пойти.

— А если серьезно?

— А если серьезно, ты оценила мой романтический порыв? — и тут из меня вырывается смешок. — Девочкам такое должно нравиться. Как в кино.

— Девочкам нравится, когда их зажимают не возле унитаза.

— Где я по-твоему должен был это сделать? — наклонившись, шепчет мне на ухо, обдавая запахом своего парфюма. Черт, ну почему он так вкусно пахнет?

— В кино мужик бы усадил девушку на столешницу около раковины, а не вот это.

— Я что по-твоему полудурок делать это, когда твоя охрана заглянет сюда максимум через минуту?

— А что, страшно, Ярослав Дмитриевич? Боишься быть побитым?

— Я не вступаю в драки без надобности. И нет, не боюсь. Мне просто хочется вместо двух минут, созерцать тебя хотя бы пять.

Ну все, слабовольная дура вышла на арену и растаяла после его слов. Смотрим друг на друга, пожирая глазами. В какой-то момент не выдерживаю его дьявольский взгляд, закрываю глаза и тут же чувствую его губы на своих. Дежавю. Целует дразняще медленно, а я поддаюсь, вцепившись пальцами в ворот его футболки.

— София, у вас все нормально? — это же не галлюцинация, а реальный голос охранника по ту сторону кабинки? Черт, черт, черт! Крапивин же как будто и не замечает ничего. Чертов провокатор. Каким-то чудом отлепляю его себя.

— Мне в туалет нельзя сходить? — капец, что с моим голосом? — Пять минут и выйду.

Не сразу понимаю, на черта Ярослав тянется за бумагой. Но быстро доходит, когда он нажимает на кнопку слива.

Кажется, я никогда не видела такого выражения лица у Крапивина. Ему весело. Он даже не пытается скрыть улыбку.

Словно почувствовав, что я хочу возмутиться, он прикладывает палец к моему рту, а затем наклоняется и шепчет на ухо:

— Он еще здесь.

Гад, сволочь и провокатор в одном лице оттягивает лямку платья вниз и целует меня в плечо. Пробирается выше, прокладывая дорожку поцелуев по шее.

— А это заводит, — произносит совсем не шепотом. И тут до меня доходит.

— Он же сразу вышел.

— Конечно. На черта ему слушать твои туалетные делишки, — насмешливо произносит этот гад. И в этот момент я понимаю, что Крапивин задрал и без того короткое платье непозволительно высоко. Про руку, уже блуждающую по моей заднице, и говорить не приходится. Собравшись с духом, я убираю его руку и чуть отталкиваю гада в грудь.

— Ярослав Дмитриевич, возьмите всю свою волю в кулак. И не отпускайте, пока находитесь рядом со мной.

— Встречное предложение. Предлагаю тебе взять мою волю в свою руку.

— Мне кажется или это чем-то попахивает?

— Здесь приятно пахнет моим парфюмом, — вот же гад! — Кстати, как дела?

— Ты бы еще про погоду спросил.

— Погоду я и так вижу. Так как дела?

— Лучше всех. Ты же не думал, что я буду с тобой трахаться в туалете. Ты мазохист? — демонстративно опускаю взгляд на его пах.

— Тут я ничего не планировал. Вышло, как вышло. Не переживай за мой стояк.

— Я переживаю за людей, узревших твой стояк.

— Разрешаю тебе отпеть его святым Самсоном или кем ты меня отпевала перед заплывом в озеро?

Вместо того, чтобы прекратить этот ненужный треп, я подыгрываю этому дураку. Перекрещиваю его пах со словами.

— У собачки стоит, у кошечки стоит, а у Ярика пусть не стоит. Аминь.

— Там вообще было про болит, но спасибо за будущую импотенцию. Ты очень щедрая девушка.

— Такая же, как и ты романтичный.

— Я вообще-то такие подвиги никогда не совершал, неблагодарная.

— Ага. Залезть кому-то под платье, тот еще подвиг, — вновь убираю его шаловливую руку с моего бедра. — Мне пора.

— Стой, — ловит меня за руку, как только я тянусь к замку. — Признаться, меня заводит вся эта запретная херня, но может, уже перестанешь меня раздражать? — удивленно вскидываю бровь. — На СМС мои отвечай, тугодумка.

— Что-нибудь еще?

— Да, заканчивай эти игры в равнодушие.

— Только после того, как ты встанешь на колени. Встаешь?

— Видала, солнышко? — вот уж чего я не ожидала, так это того, что он мне продемонстрирует фигу.

— Да ты прям романтик.

— И это я еще цветы не дарил.

— Жду не дождусь. Все, сгинь, раз не собираешься вставать на колени.

— Стоять, — в очередной раз берет меня за руку.

— Руки мне будешь целовать?

— Ты их хлоргексидином не обработала.

— Точно. Запамятовала.

— Не надевай больше такую обувь. Через лет десять будешь ныть, что у тебя hallus valgus.

— Чего, блин?

— Деформация большого пальца из-за туфель на высоком каблуке и узкого носка. Из-за такой обуви меняется биомеханика шага. Нагрузка на стопу распределяется неравномерно. Это и приводит к костному наросту. Будет не только некрасиво, но и больно. Так что каблук до четырех сантиметров и носок пошире, — наверное, услышь я такое от мужика месяц назад, крайне бы удивилась. Сейчас ни капельки.

— Что-нибудь еще, дядь Ярик?

— Да. Платье надо бы подлиннее.

— Ах, ну да. Цистит и пиелонефрит. Кстати, это инфекции. Короткие платья тут ни при чем. Просветись на досуге.

— Непременно.

— Кстати, у меня для вас плохая новость, Ярослав Дмитриевич. Патологический, занудный чистюля приходит в общественный туалет и ждет тугодумку малолетку. Ты не просто долбанутый, ты еще и влюбился в меня.

— Не выдумывай. Просто хотел тебя увидеть, — в ответ на его слова, наступаю со всей силой туфлей на его ногу. — Хочется сделать мне больно?

— Не выдумывай. Просто хотела наступить тебе на ногу, — парирую в ответ, улыбнувшись. — Пока. И стояк свой прикрой.