Сдавайся

Глава 50

Тискаю от души, виляющего хвостом, Тишу под цепким взглядом его хозяина. Я действительно соскучилась по шерстяному, которого не видела почти два месяца. Но по сверлящему во мне дыру Крапивину, которого не видела всего два дня, черт возьми, не меньше. Всего два гребаных дня, которые я хотела продлить еще на два из-за собственной дурости и невозможности открыто признаться в своих желаниях и чувствах.

— Да ты ж моя лапочка. Хороший мой, соскучился? — чувствую на себе не только взгляд чистюли, но и то, как он не доволен моими проявлениями чувств к собаке. Ну да, его так не тискаю. Хотя безумно хочется повиснуть на его шее. — Он по-прежнему спит в вольере? — перевожу взгляд на Крапивина. Кивает. — И зиму там будет ночевать?

— Естественно.

— Не бойся, Тишенька, ты будешь теперь спать в доме. А в следующем году и в постель переберешься. Вот тебе крест даю. Я не просто так повстречалась твоему папочке.

— Чтобы мотать мне нервы? — с усмешкой интересуется Крапивин.

— Это, разумеется, тоже. Кстати, — выпрямляюсь и становлюсь напротив него, задрав голову. — Ты приехал сюда потому что ревнуешь?

— Нет. Вляпаешься в какую-нибудь дичь, а мне потом расхлебывать. Нет уж. Лучше предотвратить, чем исправлять. Начало дичи уже положено. Надеть босоножки на каблуке и шифоновую блузку в лес — это дельное решение. Молодец.

— Я как чувствовала, что это все для тебя, — тянусь к нему на носочках, чтобы поцеловать эту недовольную морду и, о чудо, он не отталкивает меня после тисканий собаки. — Ты в курсе, что сейчас на тебе слюна Тиши?

— Да. У него нет глистов, так что все нормально, — ну да, у него на все найдется ответ.

— Кстати, я взяла с собой сменную одежду и обувь.

— Вечернее платье и туфли на шпильке?

— Как ты угадал? — парирую в ответ, на что Крапивин чуть ли не закатывает глаза.

Усаживаюсь на заднее сиденье к Тише, продолжая зажимать эту сладкую булочку.

— Пересаживайся.

— В смысле?

— В прямом. Пересаживайся на переднее сиденье.

— Почему? Я хочу побыть с ним.

— Потому что я буду отвлекаться, если ты будешь сзади.

— В переводе на человеческий, это означает, что ты хочешь побыть со мной?

— Пусть будет так.

Пересаживаюсь на сиденье под пронзительным взглядом Крапивина. Я думала, что он не последует ни за машиной Игоря, ни за чьей-то другой, но он едет аккурат за ними. Это как понимать? Я была уверена, что мой психопат куда-нибудь свернет и увезет в тихое укромное местечко, где мы будем только вдвоем. Учитывая, что он абсолютно нелюдимый человек, я в принципе не представляю, как он может быть среди людей, да еще и с малолетками. Перевожу на него взгляд. Что задумал этот чертов гений?

— Ничего не хочешь мне сказать? — первым нарушает молчание как только мы останавливаемся на светофоре.

— Например?

— Например, что никуда не хочешь?

— Нет. Хочу, — ну почему, черт возьми, мне так это сложно?!

— Ну ладно, — произносит с ехидной улыбкой. — Ты когда-нибудь ходила с семьей за грибами?

— О, Господи, мы что едем собирать грибы?!

— В том числе. Ты не ответила на вопрос.

— Нет.

— Но есть их любишь.

— Да.

— Отлично. Обещаю, тебе понравится.

— Что?

— Собирать грибы. Что же еще? Это ни с чем несравнимый азарт.

— Еще недавно, когда ты хотел меня наказать, ты ими мне угрожал.

— Чисткой, а не собиранием. Мы будем собирать только белые. Их особо чистить и не надо.

— Белые?

— Только не говори, что о них не знаешь.

— Знаю. Но я не планировала столь старперский отдых в двадцать лет.

— Тебе скоро двадцать один.

— Ну, это, конечно, меняет дело, — не скрывая сарказма выдаю я, смотря на то, как Крапин смеется.

— Тебе понравится. Обещаю.

Я понимаю, что он не шутит, когда начинает рассказывать, как правильно собирать грибы, чтобы не повредить грибницу. Ну, точно ненормальный.

— Утоли мое любопытство. Зачем ты тогда выбросил роллы? Их же проспиртовали и отпели хлоргексидином.

— Они ночь стояли без холодильника. Сдурела, что ли?

— Даже если бы они стояли в холодильнике, ты бы их тоже выбросил. Интересно почему.

— Я доверяю только своим глазам. Или камерам.

— Или открытой кухне.

— И это, разумеется, тоже.

— То есть, если я захочу на море на все включено, ты не будешь со мной есть.

— Буду.

— А что так?

— Я выберу отель на свой вкус, где предоставят все, в том числе как готовят повара.

— А если я выберу отель, есть не будешь?

— Выберу я.

— Что и требовалось доказать. Теперь вопрос — как ты собираешься есть то, что будут готовить грязными руками мои однокурсники?

— Никак. Мы не будем это есть, — произносит тоном, не терпящим возражений, и переводит сосредоточенный взгляд на дорогу.

До места назначения мы доезжаем без происшествий. Но после слов Крапивина — переодеть обувь, которую я почему-то не обнаруживаю в своей сумке, это самое происшествие нарисовывается. У чистюли на лице написано большими буквами что-то типа «я ни капельки не удивлен».

— Я забыла пакет с кедами.

— И почему я ни капельки не удивлен? Это риторический вопрос, если что, — он тянется к пакету в багажнике и достает оттуда… кроссовки. Причем моего размера. — Надевай.

Охренеть он подготовился. В них еще и новенькие носочки. Одна проблема — шнурки.

— А ты не мог бы завязать мне шнурки? Я не очень это умею и люблю, — смотрит на меня как на сумасшедшую, но… опускается передо мной на корточки и принимается зашнуровывать кроссовки. Прелестный вид. Еще чуть-чуть и на колени встанет. Прелестно.

— Что ты делаешь?

— Что?

— Зачем так давишь мне на плечи? — задирает на меня голову.

— Тебе показалось. Я просто опираюсь на тебя, так как у меня плохой вестибулярный аппарат.

— Надо записать тебя на курсы актёрского мастерства.

— Думаешь, из меня выйдет актриса?

— Думаю, что там тебя могут научить лучше врать. Сменная одежда точно есть? Или так же, как с обувью?

— Есть.

— Ну, тогда пойдем.

Не так я себе представляла это мероприятие. Крапивин выглядит абсолютно нормальным. Он ни с кем не конфликтует и никого не нокаутирует своим словом. Он, сука, даже дважды улыбнулся Лике. Лживый мудак. А ведь сам мне говорил, что она лошадь!

В то время, как все уже начали пить пиво, два неудачника, на которых скинули ставить палатки, и я, выглядим так, как будто мы лишние. Если бы не Тиша, я бы свихнулась от скуки. Сам Крапивин не пьет то, что остальные, он, конечно же, цедит свое. И на меня не смотрит. Так и хочется топнуть ногой как ребенок, чтобы обратил на меня внимание.

Но вместо интереса в мою сторону, эта паскуда нанизывает со знанием дела мясо на шампур. Дежавю. Я впервые обратила на него внимание как на мужчину на озере. Точнее на его руки. Эти долбаные пальцы и тогда подлили масла в огонь. Я бы хотела сказать, что у меня паранойя, но нет. Лика точно так же, как и я, смотрит на его ладони. И совершенно точно ими восхищается. Так и хочется крикнуть «не для тебя пальцы вырастил». Но каким-то чудом я молчу. Ни за что не покажу, что меня это задевает. Он только этому обрадуется.

В какой-то момент мне даже удается натянуть на лицо улыбку, но ровно до того, как я осознаю, что Крапивин без стеснения пялится на Лику. Мне бы хотелось сказать, что он делает это нарочно, чтобы привычно поиграть в нашу игру: «поддеть друг друга», но не могу. У него действительно интерес во взгляде. А вот это уже реально обидно. Что это как не ревность, проникающая в каждую клеточку, заставляющая расписывать самые дерьмовые сценарии с участием лошади и чистюли?

Самое отвратительное, что я сама виновата в том, что сейчас происходит. Мы могли быть вдвоем и я могла избежать всего этого. А теперь мне приходится наблюдать, как Крапивин пожирает взглядом Лику и вполне успешно притворяется нормальным. В копилку неожиданностей добавляется еще и то, что он, подавая пиво одному из «счастливчиков», кому довелось поставить палатку, выливает содержимое банки на его футболку. Оказывается, не все мистер чистюля делает идеально.

Когда мне кажется, что худшее уже позади, Крапивин снова продолжает пялиться на Лику. Была бы одна, несомненно залезла бы в отрезвляюще холодную воду, дабы выплеснуть весь негатив. Но вместо этого, сжав до боли руки в кулак и нацепив на лицо идиотскую полуулыбку, я иду в направлении леса. Не знаю сколько так передвигаюсь, но в какой-то момент, останавливаюсь, слыша позади знакомый голос.

— Далеко собралась? — неотрывно пялюсь на дерево, прислушиваясь к шагам Крапивина. Он становится позади меня и обхватывает мои плечи ладонями. Радуюсь, как ребенок от понимания, что несмотря на то, что он пялился на Лику, все равно пошел за мной.

— Поискать грибочки.

— Я не разрешал тебе делать это одной, — серьезно, блин?! Резко разворачиваюсь, задирая голову. — В твоем случае это небезопасно.

— А я не разрешала тебе пялиться на сиськи Лики, которую, между прочим, именно ты называл лошадью, — со всей силы тычу пальцами ему в грудь.

— Я не смотрел на ее сиськи.

— Да что ты говоришь?! А куда ты смотрел?

— На ее глаза.

— Ну ты… слов нет! — замахиваюсь кулаком ему в грудь, на что он перехватывает мою руку.

— Я серьезно.

— Ты надо мной издеваешься?

— Нет.

— Поклянись чем-нибудь важным.

— Клянусь членом, — хотелось бы мне закатить глаза от абсурдности, но то ли я сошла с ума, то ли Крапивин действительно не врет.

— Знаешь, я недавно желала тебе, чтобы он у тебя отсох, а ты им клянешься. Ты так-то поосторожнее. По лезвию ножа ходим. Не хотелось бы тебя в будущем видеть без него.

— Буду иметь в виду. Я никогда ничего не делаю просто так. У меня все идет по плану и под контролем. Единственный мой план пошел по одному месту исключительно в отношении тебя. Лимит я исчерпал с тобой. Мне нахрен не нужна эта шалава. Мы здесь сейчас с этой шушерой только по одной причине: из-за твоего нежелания признаваться в очевидных вещах, — закрываю глаза, когда он наклоняется к моему лицу и касается губами щеки. Проводит носом по коже и шепчет на ухо: — Пора бы уже сдаться, тебе не кажется?

— Может быть.

— Чего бы ты сейчас хотела на самом деле? — не успеваю произнести ни слова, его ладонь проскальзывает мне под футболку и легонько сжимает грудь через кружево лифчика. Каждое прикосновение отзывается в теле волной желания. А он словно нарочно продолжает меня касаться, прекрасно осознавая, что продолжения сейчас не будет.

— Остаться без этой шушеры, — еле произношу, когда Крапивин касается моих губ своими. И все. Мозг в отключке. Я стискиваю ладонями его плечи, жадно подставляя губы, включаясь в поцелуй. И плевать на все, что там происходит.

— И все? — отрывается от моих губ, обжигая дыханием. — Больше ничего не хочешь?

— И тебя.

— Наши желания совпадают. Осталось только реализовать все до конца и сделать выводы. Больше ничего не хочешь мне сказать?

— Я больше не буду.

— Будешь.

— Ты о чем?

— Будешь мотать мне нервы.

— Разумеется, буду. Но я имела в виду, что постараюсь не быть такой дурой.

— А, ну это дельное решение. Ты уж постарайся.

— Ты вообще-то должен был сказать, что я не дура.

— Признание проблемы — половина ее решения. Ты, София Вячеславовна, дура… чка. Я бы с радостью и дальше продолжил препираться, но, во-первых, сейчас сгорит мой шашлык, который нам с тобой есть, во-вторых, надо проконтролировать, чтобы кое-кто не выпил алкоголь. За мной, — берет мою ладонь в свою руку и ведет на нашу поляну.

Когда я понимаю что что-то не так? Ровно тогда, когда с Крапивина слетает маска обычного среднестатистического человека. Его взгляд моментально меняется, когда Лика открывает свой рот.

— У тебя такой интересный взгляд. Маньячный какой-то. Прикольно. А ты не думаешь, что шашлык не прожарится на таких углях?

— Я думаю, что у тебя проблемы с печенью, — произносит так громко, что не услышать это невозможно. — У тебя иктеричность склер.

— Что?

— Глаза желтые. Да и в целом кожный покров не такой, как должен быть. Странно, что ты не заметила. Признак поражения печени. Возможно, у тебя гепатит А, который, кстати, передается фекально-оральным способом. Совсем скоро начнут проявляться симптомы. А алкоголь это только усугубит. Тебе надо срочно в больницу для обследования и дальнейшего лечения. Кстати, вам всем тоже, — обводит всех пальцем. — Вы все пили из одной бутылки. Все кроме тебя, и тебя, — указывает на «счастливчиков», ставивших палатки. Хотя, может, они и вправду счастливчики.

Ну, вот это уже реально похоже на привычного Крапивина. Ему нужно писать диссертацию на тему: «как навести панику». Только ленивый не заглянул Лике в глаза и сам не начал искать такие же у себя.

— А как еще этот гепатит передается? — в панике произносит Игорь.

— Если мне не изменяет память, при минете процент заражения снижается. Но учитывая, что Лика тебе не только в лесу отсасывала, но вы и целовались, риск повышается. Особенно, если у нее есть ранки во рту.

Занавес. Никогда я не видела такого выражения лица ни у Игоря, ни у Лики. Собственно, у всех.

— Да не паникуйте, ребята. Главное своевременность. Андрей и Влад, вы же не пили. Отвезите ребят в больничку. А сами потом возвращайтесь, — как ни в чем не бывало продолжает Крапивин. — От гепатита А низкая смертность, если это он. Только если это фульминантная форма, при которой развивается тяжелая печеночная недостаточность, может закончиться летально.

И этот спокойный размеренный тон еще больше всех пугает. Еще никогда я не видела, чтобы люди вот так быстро собирались.

— Андрей, Влад, ждем вас, — с совершенно маньячной улыбкой произносит Крапивин.

— Да ну на хер. Мы уже сюда не поедем.

— Ну, как знаете. Тогда палатки разберите и заберите.

— Да пофиг. Потом отдадите.

— Если передумаете, ждем вас, — поднимает вверх шампур. — Скоро будет готов.

Я провожаю взглядом охреневшую компанию и перевожу взгляд на Славу. Хотя, какой он, блин, Слава. Яд в чистом виде.

— Вместе пойдем на актерские курсы. Недолго ты держался, как нормальный человек.

— Лимит исчерпан.

— Все, что ты сказал, правда?

— Про гепатит А? Да хрен его знает. Ну через минет он, ясное дело, не передастся. Но склеры у нее реально иктеричные. Возможно, у нее камень застрял в протоке. В общем, ей по-любому нужно не сосать, а в больничку.

— Это было грубо.

— Нет, дорогая. Грубо было оставлять тебя одну в моем доме. Так что пусть потрясутся ровно столько времени, сколько ты, когда залезла ко мне в дом. Считаю это справедливым.

— Так, стоп. Ты что специально вылил пиво на Андрея?

— Разумеется. И палатку я ставить не хотел. Пустая трата времени и сил. Мне хотелось, чтобы это сделали другие, а пользовался я. В любой компании есть тот, на кого скидывают все важные дела. И как правило тот, кто не пьет. В вашей компании за важные дела были ответственны двое, один из которых не пьет. А второму пришлось помочь не пить. Они и должны были отвезти эту компанию. Ну и, конечно, никто не захочет вернуться.

— Ты… ты… ты сумасшедший, Крапивин.

— Разве что, чуть-чуть. Добавим немного романтичности?

— А это что в твоем понимании?

— Конечно же, цветы.

— Ну, если они не из какой-нибудь могилки из леса, где захоронено чье-нибудь домашнее животное, то давай. Гулять, так гулять.