Услуга Дьяволу

Глава 14

При попытке меня устрашить я становлюсь еще более дерзкой.

Джейн Остин, «Гордость и предубеждение»

На следующий день после инцидента в конюшнях, вина за который полностью легла на Эвина, желавшего подставить Севиана и занять его должность, я проснулась раньше обычного, не в силах унять лихорадку предвкушения. Высидев обязательную медитацию, помогшую ненадолго унять нетерпение, я позавтракала в компании Хирна и Тунриды. Мне предстоял поход с Ищейкой Карателя за собственным тьматем. Сам Дан отбыл на рассвете в царство смертных в сопровождении Аримана. Предупредив Ксену о своем отсутствии и удостоверившись, что все дела резиденции будут выполнены, я вместе с Фатумом встретилась с Хирном в холле, готовая отправляться за своим скакуном.

— Костюм хороший, может быть, полдня протянет. Правильно, что собрала волосы, меньше шансов, что они окажутся у кого-то в желудке или сгорят, — покивал Хирн, подергав рукав моего костюма для верховой езды и осмотрев труды Таньи, скрутившей и заплетшей мои волосы под затылком и, для надежности, спрятавшей их под черную сетку, украшенную крохотными жемчужинами.

— Тебе доставляет удовольствие пугать меня, да? — я постаралась скрыть, что у него это получается.

— Пугаю? Что за вздор! — отмахнулся охотник. — Всего лишь говорю, что тебе предстоит серьезное испытание. Не расстраивайся, если сегодня поймать тьматя не получится, некоторые тратят на это полгода.

— Полгода? — не поверила я.

— Сейчас сама все поймешь, — ослепительно улыбнулся Хирн, протягивая мне руку и подманивая Фатума ближе.

Великий первопадший перенес нас на Вольные пастбища — заповедник Междумирья, находящийся в его власти. Именно к Хирну обращались знатные дома, когда кто-либо из их представителей считался готовым к приручению личного тьматя.

Заповедник представлял собой бесконечность лугов с изумрудной террнель-травой — единственным растением, чей сок и стебли, даже сушеные, благотворно влияли на пищеварение и огненное дыхание тьматей. Помимо нее, тьмати также питались некоторыми овощами и фруктами в качестве лакомства, но ничто из этого не могло сравниться для них с мясом.

Тьмати относились к хищникам. История знает множество случаев разгула их аппетита, особенно во времена великих битв с Небесным царством и ночей Больших Охот, когда возглавляемые Карателем всадники Подземья летели по смертному царству, неся кару отъявленным грешникам и стращая кошмарами праведников. Поэтому, до получения благодати Гург, мне категорически нельзя было подходить к тьматям. Меня приняли бы за добычу.

Оглядевшись, я увидела тьматей повсюду. Одни бегали друг за другом, другие лежали по обеим сторонам ручья, петляющего между лугами, третьи мирно щипали траву.

— Не стоит обольщаться, каждый из них уже посмотрел на нас. — Хирн протянул мне странную черную блестящую веревку: — Она сплетена из шерсти пещерных тварей Нижнего Подземья, такую ни перекусить, ни сжечь. Увидишь тьматя, который долго смотрит в ответ, подходи и пытайся забраться. Получится — закидывай веревку через рот, как я тебе показывал. Прямой взгляд — это приглашение и вызов в одном флаконе. Запомни: кобылы гораздо ретивее и злее жеребцов. Я, конечно, буду рядом, но если кто покажет зубы и прижмет уши, медленно отходи и поворачивайся к нему спиной, только когда тьмать потеряет к тебе интерес и вернется к прежнему занятию. Здесь один молодняк, а значит, пламя у них хоть и не такое жаркое, но гораздо более продолжительное, чем у взрослых тьматей.

— И… мне просто подойди и попробовать обуздать, просунув веревку в рот?

— Просто, — фыркнул Хирн, скрестив на груди руки. — Нет, малышка Хату, тебе придется применить ловкость и смекалку, чтобы забраться на тьматя и призвать все свои силы, чтобы на нем удержаться. И не пользуйся магией, дикие сразу же ответят огнем.

Я уставилась на Ищейку, не находя слов. До этого никто и намеком не обмолвился о запрете на магию! И как мне подобраться и заарканить одного из самых быстрых и агрессивных животных Подземья? Усыпить прочтением поэзии эпохи Усмиренной Бездны?

— Сколько времени на это ушло у Тунриды? — сглотнула я.

— Полдня и ночь, — сразу же ответил Хирн, усмехнувшись себе под нос. — Поверь, она назвала свою тьмать Битвой не просто так.

— А у повелителя?

— Забраться на Гадеса? Почти сразу, а вот обуздать и обкатать заняло четверть дня. Не равняйся на это, такого результата больше никто не показал. Даже я.

— Сколько? — полюбопытствовала я.

— Полдня. Половину этого времени Ноденс кувыркался со мною в воздухе.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как с каждым словом Хирна уверенность в успехе тает. Я едва удержалась на Гадесе на земле, используя всю приобретенную за годы верховой езды сноровку. Однако скачка на тьмате по воздуху отличалась, я явственно ощутила это во время вчерашней прогулки с Даном. Не потому ли он показал мне это?

— Что насчет Аримана?

— Тюр-то? Он оказался спокойным мальчиком, всего-то пару раз поджег старину Ари, но совершил неплохую попытку его утопить, нырнув во-о-он в тот пруд, — Хирн указал рукой куда-то на горизонт, где я не увидела никакой воды. — Думаю, Ариман приручил Тюра где-то за день. Время не ждет, начинай, — он ободряюще похлопал меня по спине.

Не успела я отойти от первопадшего с подозрительно присматривающимся к тьматям Фатумом и на десять шагов, как Хирн меня окликнул:

— Чуть не забыл! Осторожнее с навозом, из-за этой травы у него ужасно едкий, несмываемый запах!

Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться и не сказать Хирну все, что думаю о моральной поддержке в его исполнении, я неторопливо пошла вперед, решив попытать удачу с тьматями, лежавшими у ручья. Все пятеро проигнорировали мое присутствие, не соизволив даже повести ухом. Двинувшись дальше, я обогнула луг с другой стороны, перепрыгнула через ручей и пошла вдоль него к еще одной тройке лежащих. Итог был тем же. Очевидно, спокойные лошади не для меня.

Оттолкнувшись от этой мысли, я посмотрела на тьматей, бегающих друг за другом, азартно щелкая челюстями. Может быть, мой будущий конь отличается веселым нравом? Неудача постигла меня и там, каждый проскакал мимо, не удостоив и косого взгляда.

— Хирн, ты же не наложил на меня иллюзию невидимости? — крикнула я, обернувшись к Ищейке, допуская, что такие шутки вполне в его духе.

— Нет, просто этим ты не интересна!

— Спасибо, Хирн, приятно это слышать, — пробормотала я себе под нос, задумавшись.

В этом заповеднике десятки, если не сотни, тьматей. Пока я буду подходить к каждому и проверять, посмотрит он на меня или нет, пройдет неделя. Ариман учил, что когда победа по чужим правилам невозможна или приведет к большим потерям, необходимо придумать и навязать собственные. Тунрида говорила, что сделка заключается, не когда собеседник подписывает контракт, а когда ты сумел его заинтересовать.

— Хирн, у тебя есть яблоко? — снова обернулась я к Ищейке.

— Зачем тебе… Опасная идея, в которой я вижу отражение Туни, — возник рядом Хирн, сразу же разгадав мой план.

— Я могу ходить здесь до ночи и так и не повстречать тьматя, который захочет рассмотреть меня как своего потенциального всадника. Не лучше ли сократить время на поиски в пользу основного занятия?

— И звучишь ты как Туни, — закатил глаза Хирн.

— Ей не нравится, когда ты так ее называешь, — напомнила я.

— Во-первых, ты ничего в этом не понимаешь, во-вторых, ее здесь нет. — Ищейка подмигнул мне так задорно и хитро, что я сразу признала, что «в этом» и правда не смыслю. Ни теории, ни практики, только вспышки чувств и глупые мысли, от которых пока получается прятаться, но я обязательно придумаю что-нибудь получше. Например, обуздаю собственного тьматя, чтобы скакать на нем по небу и выдувать из головы все бесполезное.

— Так что насчет яблока? — напомнила я.

Хирн наградил меня тем особым взглядом, разрушающим весь его шутливо-беззаботный образ. Этот взгляд принадлежал великому первопадшему, Ищейке Карателя, охотнику, во власти которого находились Пять Свирепых Свор инферги, тому, от кого нельзя сбежать или скрыться, если он взял твой след и назвал своей добычей. На меня смотрело древнее могущественное существо, помнившее мир до возникновения двух из трех его царств.

— Ты сам говорил мне, что охота начинается с понимания, на что готов охотник, чтобы настигнуть цель, — я погладила по голове подбежавшего к нам Фатума. — Хирн, я не уйду отсюда сегодня без своего тьматя.

— Упрямая, как повелитель, — буркнул Хирн.

— Целеустремленная, — я мило улыбнулась Ищейке, протягивая руку.

— Я также говорил тебе, что любая охота требует знаний о цели. У тебя сильно желание, но вряд ли ты понимаешь последствия выбранной тактики, — все еще хмурился повелитель Пяти Свор.

— Ты заговорил как Ариман, — надулась я.

— Что? — брови Хирна взлетели вверх, выражая всю глубину его возмущения. — Как эта льдина? Малышка, ты играешь нечестно.

— Точно так, как ты и учил, — осклабилась я, и охотник расхохотался.

— Хорошо, Хату. Но если что-то пойдет не так, я перенесу тебя обратно в Сады времен, и ты сама будешь объяснять повелителю, почему я запретил тебе приближаться к тьматям еще на год, — довольно поставил условие Хирн.

— Год? Какой еще год?! Нечестно!

— Учитель все еще превосходит ученика, — пожал плечами Ищейка, подмигнув. — Или так, или иди и всматривайся в каждого тьматя, — он кивнул в сторону пасущихся и играющих лошадей.

— Хорошо. Сегодня или через год, я согласна, — чуть поколебавшись, кивнула я, вновь протягивая ладонь.

Хмыкнув, Хирн вложил в нее крупное желтое яблоко того самого редкого сорта, который так любит Гадес:

— Действуй!

Ищейка переместился на прежнее место наблюдения, а я, велев Фатуму сесть, принялась подкидывать яблоко на руке, привлекая внимание тьматей. Перебрасывая фрукт из руки в руку, я прошлась вокруг Фатума, чувствуя на себе все больше взглядов. Инферги предупреждающе рыкнул, и, поймав подброшенное выше головы яблоко, я обернулась, обнаруживая десяток тьматей гораздо ближе, чем ожидала.

— Кто хочет яблочко? — поинтересовалась я, снова подбрасывая приманку над головой. — Никто?

Думая, что я не догадываюсь о последствиях подобной провокации, Хирн ошибался. Прочтя о тьматях все, что нашла в библиотеке резиденции и даже расспросив Севиана и наставника Марбу, преподававшего мне историю и суть созданий трех царств, я знала, чем закончится моя игра. Тьмати будут решать между собой, кто достоин лакомства, и, как и всякие стайные хищники, уступят сильнейшей особи.

То есть, за одно яблоко я не только сэкономлю время поиска, но и сразу получу шанс стать всадницей наиболее сильного тьматя, ведь наставница Варейн не устает повторять, что воспитанница Карателя обязана быть лучшей во всем. От манер и осанки до атрибутов своей власти. Единственное, что я упустила — масштаб сражения между тьматями.

Каждый раз, как кто-то из лошадей пытался подобраться ко мне ближе, другие сдерживали его, щелкая зубами, бодая в бока и пытаясь укусить за шею. Потребовалось всего ничего, прежде чем из относительно невинного противостояние превратилось в беспощадную битву.

Игнорируя вцепившегося в ухо соперника, один тьмать побежал прямо на меня и остальной пяток поскакал за ними. Земля под ногами задрожала, я спрятала яблоко за спину, крепко сжав в свободной руке веревку. Фатум предупреждающе рявкнул, вздыбив шерсть, и выскочил передо мной. Тьмати приближались, наскоку сплетаясь шеями, пытаясь свалить друг друга, покусать и даже поджарить, Хирн крикнул что-то неразличимое из-за какофонии агрессивного ржания, всхрапов и топота, а я… застыла.

Таращась на тьматей, готовых вот-вот растоптать меня, я знала, что мне ни убежать, ни увернуться, а Фатум не сможет остановить даже нескольких. Пользоваться магией нельзя, и Хирн, конечно же, предвидел, что так все и будет, потому что, в отличие от меня, зарывшейся в книги и чужие рассказы, изучает тьматей столетиями, с момента их возникновения. Изучает?.. Да он же один из создателей этой породы!

В тот миг, когда я уже готова была признать, что не справляюсь, и позвать на помощь Хирна, несущихся ко мне коней остановила возникнувшая на их пути струя желтого пламени. Выпустивший ее тьмать налетел откуда-то сбоку, бросившись наперерез жаждущим съесть меня вместе с яблоком сородичам.

Взвившись на дыбы, тьмать грозно взревел в клубах шедшего от него дыма, и, когда они рассеялись под оглушительный удаляющийся топот, передо мной остался только он. Точнее, она. Ловко развернувшись, кобыла хлестнула себя хвостом, и краем глаза я заметила, как многие тьмати по обеим сторонам ручья, прежде наблюдавшие за столкновением, резко вернулись к своим делам, опустив головы.

Оставшаяся передо мной кобыла чуть наклонила голову с заведенными назад ушами и посмотрела точно мне в глаза. Долгим прямым взглядом.

— Отлично, Хату, ты привлекла нынешнюю главу этого табуна! — бодро объявил Хирн, и я услышала в его тоне легкую издевку с подтекстом «я предупреждал». — Пробуй, теперь в твоем распоряжении только она!

Я мысленно застонала, обнаруживая еще один изъян в своем плане. У тьматей, если их на одном месте больше трех, всегда есть вожак. Устроив состязание за яблоко, я не подумала, что в него может вступить главный тьмать заповедника, чье присутствие сразу же отсеивало всех остальных. Задача усложнилась еще и тем, что вожаком табуна оказалась кобыла. Самки тьматей гораздо хитрее и агрессивнее самцов, это связано с защитой жеребят и добычей мяса для их пропитания. Насколько же хитрее и злее кобыла, отвечающая за весь табун?

— У меня проблемы, — констатировала я, не прерывая зрительного контакта с тьматем. Она согласно заржала, вдарив передним копытом по земле.

Медленно показав руку с яблоком, я проследила, как взгляд тьматя остановился на фрукте. Клацнули зубы, она подступила ближе, едва ли обратив внимание на рычание Фатума.

— Фатум, назад, — скомандовала я инферги, сосредоточившись на движениях кобылы. Пес недовольно, но послушно отступил, я чувствовала его горячее дыхание на моей правой ноге.

— Хочешь яблоко? Полагаю, ты точно его достойна, — мягко заговорила я с кобылой, едва заметно помахав фруктом. Она преодолела еще несколько разделяющих нас шагов, шумно вдыхая носом. Могу поспорить, на территории заповедника нет яблонь. — Хочешь? Тогда лови!

Резко подбросив яблоко между нами, я сорвалась с места, стоило лишь кобыле дернуться вперед. В тот миг, когда зубы тьматя сомкнулись на добыче, мои пальцы вцепились в ее гриву. Оттолкнувшись от земли обеими ногами, я схватилась и за холку, подтягиваясь вверх и быстро занимая позицию верхом.

Застыв на лошади, сжимая гриву и веревку, я напряглась, ожидая, что тьмать встанет на дыбы, но кобыла продолжала хрустеть яблоком, не двигаясь с места. Вероятно, оно и впрямь было редким лакомством, если вместо того, чтобы попытаться сбросить меня, тьмать решила сначала дожевать угощение.

Конец ее трапезы я скорее почувствовала, чем осознала. Движением, напоминающим птиц и змей, тьмать резко изогнула шею, хищно обнажив зубы. Щелкнув ими у самой ноги, она повторила прием, стараясь достать до колена, чтобы стянуть на землю и как следует по мне потоптаться, но я оказалась проворнее. Подловив тьматя за раскрытый рот, я быстро сунула веревку ей между зубов и потянула за оба конца, показывая, что она попалась.

Весьма опрометчивый вывод с моей стороны, потому как все, что последовало после, доказывало, что попалась я. Взревев, тьмать замотала головой, пытаясь выплюнуть веревку, выдохнула огонь, гневно заржала, засучила копытами, подбросила задницу вверх на резвом повороте. Затем вскочила на задние с такой силой, что показалось, будто она собирается упасть на спину и раздавить меня, но этого не произошло. Вновь заржав, оповещая всю округу о своей ярости, тьмать сорвалась с места.

Все что мне оставалось — держаться. Вцепившись в веревку, я сжала коленями бока кобылы, понимая, что меня ждет сражение на истощение, а вчерашняя «игра» с Гадесом была всего лишь крохотным эпиграфом к этой встрече. Тьмать скакала во весь опор, из-под копыт летели трава и комья земли, два раза подряд она вскакивала на дыбы, надеясь подловить меня на втором подъеме, резко меняла направление, пригибала голову, попеременно выдыхала дым и огонь.

Пустившись в галоп, вредная лошадь умудрялась мостить, поочередно подкидываясь задом и передом. Каждое ее действие было призвано причинить мне боль, словно сидеть на ней без седла и нормальных поводьев уже не было испытанием. Глаза слезились от дыма, оглушительное ржание и рев перемешались в голове, я была уверена, что слышу их, даже когда строптивая тьмать молчала. Каждый скачок отдавался болью в ногах и пояснице, пальцы сжимали веревку до побелевших костяшек, отчего кисти быстро занемели, и по напряженным рукам боль расползлась до локтей. И это было лишь началом.

Распугивая собственных сородичей, вожак носилась со мной по всему заповеднику, перепрыгивала невидимые мне барьеры, бросалась из стороны в сторону, пыталась скинуть прямо в кучи навоза, наверняка собираемого на окраине пастбища для чего-то здешними работниками. Удерживаться от криков я передумала почти сразу — достойный вид и спокойное выражение лица отлично подходили для светских приемов и бесед, но никак не сочетались со скачкой на дикой разъяренной тьмати.

Я не знаю, сколько прошло времени, когда прямо у меня в голове Хирн радостно посоветовал перестать визжать и задержать дыхание. Смотреть по сторонам было некогда, я давно не слышала лая Фатума, поначалу побежавшего за кобылой, но очевидно Ищейка Карателя держался где-то поблизости, наблюдая за моими усилиями не оказаться прожаренной и перемолотой копытами. Как бы там ни было, но к словам первопадшего я прислушалась, набрав побольше воздуха. Это спасло мне жизнь.

Оказалось, что луга заповедника заканчивались обрывом, у подножия которого и располагался пруд. Тот самый, что я не увидела у горизонта. Тот самый, где Тюр пытался утопить Аримана. Тот самый, в который, головой вперед, нырнула моя безумная лошадь.

Я и сейчас не понимаю, каким чудом тогда не выпустила из рук веревки, не слетела с тьматя и не растратила всё дыхание на крик. С оглушающим всплеском мы погрузились в ледяную воду, уйдя на самую глубину. Мои глаза оставались закрытыми, но я была уверена, что тьмать добралась до самого дна пруда и какое-то время постояла на нем, надеясь, что меня смоет или сведет мышцы от холода. Я подозревала такой исход, но упрямо считала про себя, зная, что дыхание под водой к достоинствам тьматей не относится. Может, ей не так холодно, как мне, но воздух нужен не меньше. Досчитав до пятнадцати, я со всей силы дернула за концы веревки, заставляя лошадь открыть рот шире.

Это сработало, потому что всего мгновение спустя мы вырвались на поверхность. Закашлявшись, я едва не упустила веревку из трясущихся от холода рук, когда тьмать продолжила свирепствовать. Думаю, после прыжка с обрыва, сил на удивление или страх не осталось, поэтому стремительная скачка в отчего-то столь рано вечереющее небо меня особо не встревожила.

Мокрая одежда одеревенела и закоченела, волосы, облепившие голову, сосульками стучали по ушам и шее, которых я не чувствовала. Прижав язык к нёбу, чтобы случайно его не откусить, я тряслась всем телом. Однако влага и холод усмирили жжение от натерших бедра штанин, веревка, скорее всего, примерзла к ладоням, а моя дрожь явно передавалась кобыле, причиняя неудобство.

В небе тьмать вытворяла все то же самое, что и на земле. С той лишь разницей, что под ее копытами я не чувствовала ничего, а потому любой кульбит и прием ощущались свободным падением, и каждый раз мои внутренности подбрасывало. Тьмать переворачивалась, врывалась в облака, бросалась вверх-вниз и наоборот.

Я не догадывалась, что мое положение может стать еще хуже, пока не стемнело. От виражей, закладываемых кобылой в темноте, к горлу подкатила тошнота, или, может быть, от усталости. Держаться на тьмате уже давно помогало только упрямство и нежелание сталкиваться с последствиями неудачи.

Я не хотела проходить через это снова через год. Не хотела смотреть в глаза Дану и говорить, что не справилась. Не хотела слышать сочувствие за шутками Хирна, скупое утешение от Аримана и заверения, что у меня все получится в следующий раз от Тунриды.

— ДА ТЫ УГОМОНИШЬСЯ ИЛИ НЕТ, В КОНЦЕ-ТО КОНЦОВ! — заорала я кобыле, натягивая веревку с самой от себя неожиданной злостью, вспыхнувшей где-то глубоко внутри и затопившей собою все. — Не сбросишь ты меня, понятно? Я — Хату, воспитанница Карателя, хозяйка Садов времен, смертная душа в царстве Владыки Тьмы и Огня! Слышишь, сколько у меня проблем?! Даже не думай добавлять еще одну! Я скорее убью нас обеих, чем отпущу эту веревку, ясно?!

Тьмать замедлилась.

— Еще не поняла, с кем связалась? Я за несколько месяцев выучила семьсот сорок девять положений Подземья «о карах и милостях», в то время как другие наследники знатных домов тратили на это годы! Я могу медитировать три семидневья подряд без еды и воды, а мне только будет пятнадцать! Я вышколила девять команд инферги всего за полгода! Меня пытались убить, но убила я! Слышала? У тебя нет шансов! Живо вниз, Геката! — даже в темноте я заметила, как она дернула ушами. — Теперь это твое имя, потому что я дала его тебе. Потому что я — твоя всадница. Вниз, Геката.

Тело подо мной будто бы расслабилось. Ровно то же самое я ощущала от Гадеса, когда нас у самого озера остановил Дан. Неужели… я могла закончить все это раньше, попросту накричав на нее?

Может быть, все дело в воле, которую я, наконец-то, проявила и позволила тьмати почувствовать. На первых занятиях магией Дан объяснял мне, что воля — ее синоним. Неспроста название каждого магического действия сопровождается этим словом. Воля удара, воля стихий, воля греха, воля разума… Мой прекрасный господин считал, что собственная воля — последняя магия, доступная обычным смертным. Сила, помогающая им сделать выбор, устоять перед искушением, справиться с трудностями и, в итоге, определить дальнейший путь своей души из земного царства.

Понятия не имея, как именно тьмати демонстрируют всаднику, что проверка окончена, я не почувствовала радости ни когда копыта новоиспеченной Гекаты коснулись земли, ни когда она приблизилась к Хирну, освещенному блуждающими огнями, прогулочным шагом. Фатум, к счастью, сидел подле первопадшего и поприветствовал меня звонким гавком.

— Сколько? — выдавила я одно слово осипшим голосом.

— Чуть меньше дня. Очень достойно, Хату, — серьезно ответил Хирн, чуть наклонив голову в знак уважения. — Не знаю, чего в тебе больше, малышка: упрямства или нежелания проигрывать.

— И того, и другого поровну, — чуть подумав, рассудила я. — Давай вернемся в резиденцию, хочу передать Гекату в руки Севиана.

— Геката? — прищурившись, Хирн наклонился вперед и заглянул кобыле в глаза. — Да, ей подходит, мне нравится. Уверена, что выдержишь дорогу до конюшни Садов времен после подобной скачки?

Я просто посмотрела на Ищейку, и он широко улыбнулся, небрежным взмахом ладони забирая последний вопрос обратно. Мы оба знали, что, согласно устоявшейся традиции, всадник приводит выбранного тьматя в конюшни своего Дома лично. Завести кобылу в стойло означало дать ей новый дом и, каким-то образом, приравнивалось к заключению союза между наездником и его зверем.

Стало быть, Хирн проверял меня, все еще надеясь подловить, или же тренировал, как и остальные великие первопадшие, предпочитавшие испытывать мою бдительность в моменты истощения и усталости.

Я не обижалась на подобные приемы — они были частью подготовки к столкновению со знатью Подземья, для которой желание уязвить и ранить исподтишка приравнивалось к такой же естественной потребности, как сон и еда. Однажды эта натренированная свитой Карателя привычка ждать подвоха, даже чувствуя на языке вкус победы, спасет мне жизнь.

Хирн переместил нас в Сады времен к пастбищам у конюшни. Я направила Гекату вверх по дороге, и тьмать покорно зашагала следом за идущим впереди Хирном. Сидя с прямой спиной, я смотрела перед собой, составляя список дел на завтра, чтобы не предаваться мечтаниям о теплой ванной, сытном ужине и мягкой постели.

— Госпожа Хату! — из конюшни тьматей показались Севиан и Реста, оба рассматривали Гекату со смесью восхищения и настороженности. Я могла понять истоки обоих чувств. Прекрасно, что хозяйка резиденции смогла подчинить себе тьматя. Неясно, что ждать от новой жительницы конюшни, тьмати кротким нравом не отличаются, а эта и вовсе пока дикая и к стойлу неприученная.

Я проигнорировала вновь протянувшиеся ко мне руки Хирна, спешившись со стиснутыми зубами и желанием закричать, но самостоятельно. Сморгнув выступившие слезы, пока собирала веревку, с удовольствием отданную Гекатой — она тут же затрясла головой и раздраженным фырканьем сообщила все, что о ней думает, — я вернула моток Ищейке.

— Идем, — я погладила тьмать по шее, кивком подзывая Севиана ближе и представляя ему Гекату.

— Сильная лошадка, справная, — оценил конюх, прежде чем раздать приказы подручным о поилке и кормежке.

— Она и правда тебя выбрала, — довольно признал Хирн, когда тьмать последовала за мной в теплую конюшню, беспокойно принюхиваясь и прядая ушами.

Мы прошли мимо всхрапнувшей Битвы, которой Геката тут же показала зубы, молчаливого Тюра, своей невозмутимостью напомнившего хозяина, поравнялись с заржавшим Ноденсом, получившим в ответ дым из ноздрей и, наконец, остановились напротив Гадеса. Прежде чем Геката успела что-либо сделать, конь Карателя вытянул шею и грозно взревел.

Едва устояв на ногах, я ухватилась за гриву чуть отпрянувшей Гекаты. Шумно выдохнув, она прижала уши, Хирн потянул меня назад за плечо, и мой тьмать ринулась к стойлу Гадеса, сталкиваясь с ним лоб в лоб.

— Не мешай, — шепнул Хирн. — Двух вожаков в табуне не бывает.

От тьматей повалил дым, остальные заржали, конюшню заполонили странные звуки, кто-то дохнул огнем, щелкнули челюсти, короткое ржание… Когда дым рассеялся, Гадес спокойно жевал пучок сушеной тиррель-травы, а Геката стояла у своего стойла, выжидающе повернув голову ко мне. К счастью, никаких ран на ней я не заметила, разве что уязвленную лидерством Гадеса гордость в глазах, но это пройдет.

Понадобилось еще какое-то время, чтобы устроить лошадь как подобает, убедить не поджигать конюхов и заверить, что здешняя еда съедобна, а вода не отравлена. Пообещав прийти и угостить Гекату яблоком завтра, я, наконец, покинула конюшни.

— Перенести тебя в холл, или сразу в покои? — поинтересовался Хирн, следуя за мной.

Еще одна проверка. Неужели, воспитанница Карателя не сможет дойти до собственных комнат? Не хватит сил? Или воли?

«Слабость — это роскошь. Помощь — привилегия. Сталь в кузне не просит молот смягчить удар, а огонь поугаснуть. Вы, госпожа Хату, сталь на наковальне своего титула. Сталь, принадлежащая руке повелителя. Сталь, которой надлежит отразить любой удар», — однажды сказала мне наставница Варейн, когда в одиннадцать я всухую проиграла ей в коварстве светской беседы, позволив уязвить себя, и от собственной никчемности собиралась разреветься. После этих слов я сдержалась. Знатные госпожи не имеют права быть настолько глупыми, чтобы демонстрировать слабость на публике и дарить лишнюю возможность для удара.

— Спасибо, я дойду сама. С удовольствием прогуляюсь по ночному саду, — улыбнулась я Хирну. — Думаю, после сегодняшнего испытания мне не помешает немного побыть одной.

— Как будет угодно госпоже Хату, — чуть склонил голову Ищейка, прежде чем исчезнуть.

Разумеется, мой спектакль ничуть его не обманул, но, как хороший учитель и, что более ценно, друг, он подыграл, соблюдая все формальности.

Пройдя мимо стражи с Фатумом, я держалась до поворота вымощенной дорожки. Едва свернув на отрезок, не просматривающийся с постов у пастбищ, я опустилась на ближайшую лавку, разрешая себе ненадолго потеряться в темноте и тенях сада.

Болело все. Каждая мышца, сустав и связка. Руки и ноги не хотели подниматься, первые потрясывались, а вторые чувствовались как нечто чужое. Бедра ныли и горели, поясница и спина ощущались пронзенными десятком стрел мишенями, шея с трудом поворачивалась, внутренности будто все еще участвовали в скачке, а те участки кожи, что не натер костюм, щипало от ветра, воды и ледяного воздуха.

Чем длиннее складывался список дел, предстоящих перед сном, тем тяжелее казалось тело. Усталость и боль клонили к земле, я знала, что совершила ошибку, остановившись и присев, но не смогла отказать себе в ней. Я продолжала уговаривать себя встать и пройти всего семьсот шагов до особняка, пересечь холл, подняться по лестнице и еще десять шагов до дверей по коридору, когда произошло то, что заставило меня подскочить без всяких уговоров. Звездочка-серьга обдала ухо теплом.

— Повелитель, — я согнулась в поклоне перед высокой фигурой, заслонившей и без того слабый свет фонаря, стоявшего в отдалении. Фатум прижался боком к ноге, поддерживая.

— Почему ты все реже называешь меня по имени, Хату, а приветствия все сильнее сгибают твою спину? — голос Карателя звучал ровно, но я знала, что он недоволен.

— Потому что, чем старше я становлюсь, тем больше понимаю, что не достойна подобной чести, мой господин, — призналась я, подумав, что, не далее как вчера, донельзя ясно поняла необходимость дистанции между нами.

— Я запрещаю тебе это.

— Взрослеть? — не поняла я, и Дьявол расхохотался, отчего темнота рассыпалась разноцветными светлячками, осветившими полумрак аллеи.

— Нет, моя радость, не взрослеть, — качая головой, все еще посмеиваясь, Дан подошел вплотную и обхватил мое лицо ладонями. — Я запрещаю тебе отвергать меня, — горячие пальцы нежно огладили мои щеки.

— О-отвергать? — севшим голосом переспросила я, подозревая, что усталость мешает осознать слова Карателя. — Но я не… я не…

— Ты отказываешься следовать моей воле, Хату. Я разрешил тебе опустить этикет и называть меня по имени, когда мы наедине. Ты не принимаешь этого, значит, отвергаешь мои слова. Отвергая мои слова, ты отвергаешь и их хозяина.

— Нет-нет, все не так, пов… Дан! Я не это имела ввиду! — Ужас от возможности быть неправильно понятой выместил боль и усталость, стоило только подумать, что мою искренность Каратель мог принять за оскорбление.

— Хирн сказал мне, что ты решила пройтись до особняка одна, — сменил тему Дан, а заодно и мое положение, просто подняв на руки, после чего неспешно направился в сторону дома. — Я решил дождаться тебя в холле, чтобы поздравить с успешным приручением тьматя и сказать, что горжусь тобой, но…

— Но? — опасливо переспросила я, когда пауза затянулась, и мое сердцебиение перестало заполнять ее так громко.

— Догадайся, моя радость, — мягко посоветовал Каратель. — Я дам тебе несколько ключевых слов: «риск», «истощение», «упрямство».

Я прикрыла глаза. Подсказки были столь недвусмысленны, что связь между ними виделась прочнее тренировочного меча из черной джабары.

— Да, я рискнула в заповеднике, но этот риск был оправдан, теперь у меня есть Геката, — осторожно заговорила я. — Вполне закономерно, что я немного устала… — я оборвалась, сама понимая, как неубедителен мой лепет.

— Хирн очень доволен твоим результатом. Неполный день, вожак табуна, завела тьматя в конюшню самостоятельно — так он сказал мне. Теперь я вижу то, о чем он умолчал…

— Прости! — выпалила я, понимая, что моя усталость смазала впечатление от успеха, что, не дождавшись меня, Дьявол отправился на поиски и совсем не обрадовался, обнаружив меня в таком состоянии.

— …и горжусь тобой еще сильнее, моя радость, — с улыбкой продолжил Дан, прежде чем его губы коснулись моего лба. — Однако запомни: когда цель достигнута, дальнейшее упрямство ни к чему. Следовало позволить Хирну проводить тебя в особняк.

— Я хотела… Я не хотела показаться слабой, — с трудом проговорила я, чувствуя, как в тепле рук Карателя меня нещадно настигает сон.

Он ласково усмехнулся и сказал что-то еще, но я не расслышала. Возможно, что-то о моей беспечности. Жаль, если так.

Кто знает, может быть, услышь я те слова, все сложилось бы иначе.