Услуга Дьяволу

Глава 22

Безопасность лишь иллюзия, когда зло на охоте.

Терри Гудкайнд, «Правила волшебника»

Говоря, что во время испытания мне не доведется кого-либо увидеть, Тунрида не лукавила. Не было ни длинного стола с экзаменаторами, ни трибун со зрителями. Я не видела стен, потолка и пола — все вокруг принадлежало разноцветному туману, не дающему почувствовать даже поверхность, по которой я ступала.

Я знала, что это не иллюзия, а куда более древние и мощные чары, прежде открыто использовавшиеся в земном царстве в те времена, когда жажда чудес и вера в них для смертных были одним и тем же. Небесные и падшие окутывали «завесой безгрешности» леса, пещеры и целые острова, устраивая смертным испытания, обязательным условием которых было преодоление трудностей в одиночку, а на кону зачастую стояла не только жизнь, но и душа. Спасти деву в беде, найти сокровище, получить особый дар — все это было пламенем, притягивающим храбрецов, готовых рискнуть всем ради призрачного шанса на победу.

В данном случае не стоило ожидать появления чудовищ или внезапных атак — цель первого испытания «Триады Терний» заключалась в проверке знаний, логики и смекалки, поэтому я продолжала идти прямо, гадая, пытался ли кто-то из моих соперников выбраться из тумана или выбрать другое направление. Тридцать пять шагов спустя я остановилась, поняв, что прежде уже испытывала это чувство бесконечной дороги. В детстве, на тропе падших к реке Гург.

«Дорога дарит искомое лишь тому, кто готов дойти до конца», — прозвучал в голове голос Дана, и я улыбнулась, одновременно раскусив одну из ловушек испытания.

Скрестив руки на груди, я прикрыла глаза, сосредоточившись. Туман не позволял применить магию или использовать артефакты, но этого и не требовалось. В уверенности не было ничего магического, а осознание собственного права присутствовать на испытании не могло служить подсказкой. Напомнив себе, кем являюсь и чего хочу, я открыла глаза.

Теперь среди тумана передо мной стоял невысокий постамент со множеством бархатных мешочков. Подойдя вплотную, я прочла задание на раскрытом в центре постамента пергаменте. Согласно ему, из двадцати мешочков я должна была выбрать семь и, изучив их содержимое, дать ответ, какому событию они принадлежат.

Если любые семь мешочков из представленного — детали одного события, то совершенно неважно, какие именно из них я заберу. Не став тратить время на выбор, я придвинула к себе семь ближайших, и остальные тут же исчезли. Открывая их один за другим, я обнаружила самые разные предметы.

Кусочек оплавленной кости падшего. Сломанный наконечник стрелы, испещренный царапинами. Серое перо с черным кончиком. Высушенная «лоза истязаний», чьи шипы не потеряли своей остроты даже на безжизненном стебле. Горсть черного песка. Крохотный, с игольное ушко, осколок камня, похожего на изумруд. Прозрачный флакон с темным сгустком внутри.

Стрела и кость указывали на сражение, но битв в Подземьи с его возникновения было так много, что перечислять можно целое семидневье. Перо точно принадлежало птице, но я не смогла припомнить, какой именно. «Лозу истязаний» подданные Карателя использовали и в качестве защитных чар, и как основную составляющую самого болезненного кнута для наказаний. Ни в Нижнем, ни в Верхнем Подземье, ни в Междумирье не было пустыни или берега с черным песком. Осколок и флакон и вовсе оставались неизвестными переменными.

«Если бы собака и лошадь умели только смотреть, их сожрали бы за первым же поворотом, — усмехнулся в голове Хирн. — Охотник, полагающийся на зрение — жалкое зрелище, малышка Хату, потому что настоящая цель всегда хорошо прячется. Неважно, дичь, правда или душа».

Склонившись над черным песком, я принюхалась. Слабый и очень отдаленный запах гари коснулся ноздрей. Значит, когда-то песок был белоснежным и подвергся воздействию магического пламени… Неужели самого Карателя? Это предположение значительно сужало круг догадок.

Изучив все еще раз как следует, я обнаружила, что царапины на обломке наконечника стрелы похожи на следы от шипов лозы. Самыми непонятными оставались осколок камня, флакон и перо. Возможно, они указывали на того, кто затеял сражение, но я не смогла припомнить ничего связанного с серым птичьим пером.

Снова взяв в руки флакон, я перевернула его вверх дном, но сгусток внутри не двинулся с места. На самом сосуде не было опознавательных знаков, герба или оттиска мастера, зато при более тщательном осмотре я поняла, что его пробку можно снять. Интуиция, старательно тренируемая Ариманом через боль, усталость и опасность, указывала, что, возможно, это и есть главная подсказка.

Решительно свинтив крышку, я приблизила флакон к лицу и всего через мгновение, разом уловив всеми чувствами и осознав, что держала в руках, закрутила ее обратно так туго, что едва не сорвалась рука.

Частица Бездны.

Ни разу не слышав ее зовущего шепота, я сразу его узнала. Не зная запаха, я безошибочно его определила. Не чувствуя прежде подобной силы, я все же поняла, чему принадлежит эта жаркая гудящая густота, свирепо пытающаяся поглотить все, что оказывалось перед ней.

Невозможно не ощутить Бездну, столкнувшись с ней. Такая мощь не могла остаться безымянной. Подобная сила, заточившая и пленившая тысячи существ, достойный противник сильнейших созданий во всех царствах, не теряла своей сути и природы даже в крохотной частице.

Контролируя дыхание, помня, что кто-то все равно наблюдает, я осторожно поставила пузырек на место и отошла от постамента на шаг, скрестив руки под грудью. Содержимое флакона отмело прочь все мои догадки, заставив посмотреть на предметы под другим углом.

Теперь все встало на свои места и обзавелось настоящими именами. Я знала, какое событие загадано в испытании и надеялась, что мое лицо не выражало ни искры возмущения от пожара, что бушевал внутри. Не возникло и крохи сомнения относительно «своевременности» такого задания.

Восстание Акшасар. Или, как еще его называют, «Падение Фаворитки».

Акшасар — первая ведьма из смертных, создательница «лозы истязаний» и единственная, кому в Подземье когда-либо даровался титул Фаворитки Карателя. Я никогда не спрашивала о ней Дана, не упоминала эту страницу его вечности и не осмеливалась узнавать подробности у его свиты.

Согласно истории, тысячи лет назад, в эпоху расцвета, когда Подземье отстояло себя как самостоятельное царство и показало себя равным Небесам, магия тех жестоких битв просочилась в мир смертных с перерождением душ. По воле Создателя или же недосмотру его детей, одна из них родилась с силой, сравнимой с высокородными падшими и небесными. Люди почитали Акшасар как божество, в ее честь строили храмы и возносили молитвы, и когда небесные открыли на нее охоту, Каратель защитил ее, разрешив остаться в своем царстве.

Вскоре он объявил Акшасар своей Фавориткой, и она была ею чуть более двух сотен лет, служа Владыке наравне с Князьями и Рыцарями, возглавляя битвы, карая виновных и поддерживая власть Дана в Подземье. Ее магическое искусство почти не знало себе равных, стихийные чары и чары разума были столь мощны, что позволяли одержать победу над магией греха.

Однако, со временем сила, принадлежавшая ей с рождения, свела ее с ума, обуяв жаждой власти. Акшасар захотела освободить Бездну и впитать ее суть, чтобы подчинить себе все три царства. Для этого она создала «колдовское око», осколок которого я приняла за частицу драгоценного камня. Для этого же она напитала его тысячами душ и сотнями жизней демонов и падших, разорив Нижнее Подземье. Ее воля, поддерживаемая оком, сотворила дебьяр — тех самых серых птиц, чье перо лежало на постаменте. Хищные, кровожадные и ненасытные, они несли мор и оказались неуязвимыми для всех кроме Ордена Рыцарей и Карателя с его свитой.

Это было жестокое сражение на белых песках Пустошей, ведущих к Бездне. Многие подданные Подземья пали от рук, птиц и лоз Акшасар, прежде чем Каратель уничтожил «колдовское око» и ее саму на краю Бездны так, что ее прах стал частью той сути, к которой она стремилась.

Вытянув руку, я прижала печатку Садов времен к пергаменту с заданием и четко проговорила ответ. Восстание Акшасар возникло под оттиском герба резиденции, и пергамент, а за ним и сам постамент исчезли. Развернувшись, я сделала всего шаг, чтобы оказаться перед раскрытыми дверьми, за которыми меня ждала Тунрида.

Заметив ее чуть приподнявшуюся в немом вопросе бровь, я покачала головой, желая вернуться домой до того, как кто-нибудь еще «случайно» столкнется с нами. Верно истолковав мое молчание, Тунрида протянула руку, и мы перенеслись в ее покои в Садах времен.

— Почему ты удивилась? — спросила я, опустившись в ближайшее кресло.

— Ты вышла слишком быстро. Уверена, что решила верно? — оперлась о спинку второго кресла Ида, не спеша садиться.

— Быстро? Мне показалось, что время испытания почти истекло, — фыркнула я. — Уверена. Все предметы подходили только одному событию.

— Какому? — живо поинтересовалась первопадшая.

— Ты не знаешь, в чем состояло испытание? — удивилась я.

— Нет, «Триаду Терний» проводит Дом Обетов и Дисциплин, и ему запрещено разглашать любые подробности испытаний кроме тех, что уже были озвучены. В противном случае…

— …это будет соревнование Князей и Рыцарей, — понимающе покивала я, не сомневаясь, что все главы захотят подсказать своим наследникам.

— Именно. А так как в этом году на «Триаде» представлена и резиденция Владыки… — Тунрида красноречиво замолчала, позволяя мне самостоятельно додумать, в каком волнении пребывает знать.

— Они загадали восстание Акшасар, — пояснила я Тунриде, тут же перечислив выпавшие мне предметы.

— Как грубо, — цокнула языком Ида, качая головой. — Интересно, чья это была идея… Отдыхай, малышка Хату, ты отлично справилась с первым испытанием. Думаю, ставки вот-вот вырастут, — подмигнув, она исчезла, наверняка вернувшись к Дану, где бы он ни был.

Той ночью мой сон потревожила безликая женщина, одежды которой заменяли облепившие ее со всех сторон серые птицы с белыми глазами. Мы стояли друг напротив друга на корке почерневшего от огня песка в тусклом зеленом свете, и я не могла пошевелиться, чувствуя странную неотвратимость происходящего.

— Он сожжет и тебя.

Ее шепот прозвучал громче крика, вгрызаясь в голову с яростью инферги, от песка взметнулось пламя, птицы ринулись ко мне… Выучка Аримана не позволила стоять и ждать удара. Вернув контроль над телом, я хлестнула рукой наотмашь, использовав волю воды.

Образовавшаяся из воздуха волна хлынула навстречу птицам, подгребая под себя огонь. Вдалеке, за спиной, раздался яростный вой Фатума, и зеленый свет обратился белой вспышкой, выбросившей меня куда-то прочь.

— Госпожа Хату!

Дернувшись на голос Ксены, я раскрыла глаза, обнаруживая себя судорожно хватающей ртом воздух в собственной постели. Сорочка, волосы, матрас и даже ластившийся ко мне Фатум были насквозь мокрыми. Перепуганная управляющая стояла справа от кровати, обхватив себя руками.

— Что происходит? — просипела я, прижимая трясущуюся руку к груди, словно это могло унять безумный ритм моего сердцебиения.

— Я… я не знаю, госпожа Хату, я… прибежала на вой Фатума… и увидела, как вы взмахнули рукой, а после вас окутал кокон воды… — путанно объяснила Ксена. — Вы… воспользовались магией во сне?

— Мне приснился… — я осеклась, посмотрев на Фатума.

Был ли это кошмар? Меня и раньше посещали дурные сны, но ни в одном из них я не прибегала к магическому искусству, даже когда следовало бы. Прикрыв глаза, я глубоко задышала, стараясь успокоиться и обдумать иные варианты, помимо того, что неожиданно потеряла контроль над кахе, или испугалась настолько, что сила откликнулась подсознательно. Один, самый вероятный и правдоподобный, нашелся почти сразу.

— Подай халат и позови Рюкая, — я слезла с мокрой кровати, ощущая, как растерянность и страх уступили место злости.

— Он за дверью, — Ксена протянула мне черный шелковый халат. — Я не позволила ему и другим стражам войти в ваши покои…

— Рюкай! — уверенно позвала я, щелкнув пальцами Фатуму.

— Госпожа Хату, — рыкнул капитан стражи, мгновенно оказавшись в комнате.

— Сколько сейчас в резиденции стражей-новичков и недавно прибывших душ?

— Шесть демонов и три души. Новички в патруле на внешней границе, все души были определены на работу к садовнику Байро, — не раздумывая, ответил Кровавый черт.

— Распорядись, чтобы этих стражей немедленно отправили во внутренний двор. Кто-то из них, возможно, даже несколько, помог врагу атаковать меня во сне.

Смертоносный хвост капитана рассек воздух, острие кончика пролетело в опасной близости от вазы из тонкого цветного стекла. Выдохнув с утробным рыком, Рюкай поклонился и вышел в коридор, к счастью, ничего не сломав.

— Нужно поменять белье, я займусь…

— Нет, — я придержала Ксену за локоть, едва она потянулась за одеялом. — Пока нет. Фатум должен взять остаточный след морока и привести нас к тому, кто имеет к нему отношение.

Управляющая отступила от кровати, нервно сцепив руки на животе:

— Что вы собираетесь предпринять, госпожа Хату?

Вместо ответа, я подошла к зеркалу, задумчиво вглядываясь в собственное отражение. Мокрые пряди налипли на лоб и щеки, глаза лихорадочно блестели, губы выглядели алым пятном на бледном полотне лица. Вид более чем обеспокоенный и даже болезненный, совершенно не соответствующий статусу и наложенной им ответственности.

Приняв решение, я начертила на зеркале руну связи, вплетая в нее имя Аримана. Нужно было сообщить о случившемся, но я не хотела прерывать работу или отдых повелителя, тем более, в таком растрепанном виде. К тому же, Меч и Щит Карателя мог дать мне дельный совет без игры слов Тунриды или шуток Хирна, на которые сейчас не было настроения.

Зеркало подернулось рябью, и я встретилась с внимательным взглядом Аримана, за спиной которого мерцало несколько факелов, отбрасывающих тени на серый камень стены. Воин был в своем обычном облачении, в одном из коридоров Цитадели Рока, как я могла догадаться.

— Хату, — кивнул он, приветствуя.

— Повелитель занят? — осторожно спросила я. Никаких вопросов от него ожидаемо не последовало.

— Сейчас он беседует с Третьим Рыцарем за игрой в «шаг греха», — коротко ответил мечник. — Выглядишь… мокро.

Моргнув, я, не ожидая от самой себя, расхохоталась. Из всего возможного Ариман выбрал то, что видел сам, не стоя предположений. Я бы хотела научиться у него подобному упрощению, но, похоже, это был какой-то уникальный талант.

— Извини, — оборвала я себя. — Мне нужен совет. Я только что развеяла морок, подосланный в мой сон, использовав стихийную магию. — Лицо Аримана неуловимо посуровело. — Я отправила Рюкая собрать всех новичков резиденции во двор, чтобы Фатум взял след, но что, если…

Руна связи погасла, и в следующее мгновение мы с Ариманом отразились в зеркале вместе, когда он возник рядом. Коротко осмотрев меня на предмет ранений, воин приложил два пальца к моей шее и обхватил запястье, проверяя пульс, состояние кахе и магических течений. Не найдя ничего угрожающего здоровью, он кивнул и отвернулся, изучая комнату.

Ксена согнулась в поклоне перед великим первопадшим и отошла к стене, когда он, обойдя кровать и Фатума, приветствовавшего его ворчанием, приблизился к окну. Распахнув его во всю ширь, Ариман осветил подоконник сферами огня, в руке сверкнул кинжал, острие поддело и отделило от угла деревянной рамы крохотный расплывчатый знак, в котором я не смогла опознать ни одной известной руны.

— Что это? — прищурилась я, подступив вплотную.

— Оставь нас, — приказал Ариман Ксене, и, едва за управляющей захлопнулась дверь, перевел серьезный взгляд на меня. — Это печать Бездны, уничтоженная твоей магией. Когда ты отправила Рюкая?

— Перед тем, как связаться с тобой.

— Долго. Все новые стражи мертвы.

— Все? Чтобы скрыть одного шпиона, убили всех, это логично, — сразу же ответила я сама себе.

Ариман хотел сказать что-то еще, когда рядом с нами возникла Ида. Скользнув взглядом по комнате, она посмотрела на меня так же внимательно, как Меч Карателя.

— А я не ошиблась, малышка Хату, — протянула первопадшая, щелчком пальцев приводя мои волосы в порядок. — Ставки и впрямь возросли. Семь стражей у западной границы разорваны на куски. Хирн пустил по следу свору, но я сомневаюсь, что он что-то найдет.

— Разорваны или рассечены, — уточнил Ариман.

— Сам посмотри. Я считала по головам, там все вперемешку, — пожала плечами Тунрида, и я осела в кресло, по привычке опустив ладонь на голову Фатуму.

Новеньких вел кто-то из опытных стражей Садов времен. Значит, совсем скоро Рюкай скажет, кого из защитников резиденции мы потеряли на этот раз.

Переглянувшись с Тунридой, безмолвно о чем-то переговорив, Ариман вышел из покоев привычным способом. Должно быть, планировал по дороге к бойне проверить остальных стражей и дать Рюкаю указания.

— Только не говори мне, что не ожидала подобного после просьбы повелителю об исключении артефакта защиты на время «Триады», — заговорила Ида, опускаясь напротив. Теплая волна с ее руки окутала мою кровать, устраняя последствия стихийной магии.

— Я считала, что… — запнувшись, я замолчала, стараясь уловить, о чем, на самом деле думала, — попытки будут ограничиваться самими испытаниями.

Тунрида прищелкнула языком:

— Разве я не учила тебя расчету выгоды? Хотя, признаю, настолько дерзкое и вместе с тем искусное в своем исполнении покушение на жизнь воспитанницы Карателя не предполагала даже я. Повелитель приказал, чтобы остаток этой ночи ты провела в его покоях, он все еще занят Третьим Рыцарем. Ну-ну, откуда эта грусть, малышка Хату? Понятно, что Ариман со своими замашками ледяной глыбы забыл сказать тебе самое главное, — она недовольно покачала головой, закинув ногу на ногу.

— Ты о чем? — не поняла я.

— Вместо того, чтобы расстраиваться от факта покушения, насладись тем, что пережила его, — приподняла бровь первопадшая. — А заодно подумай, чем вызвана его поспешность.

— Тем, что представилась редкая возможность, — пробурчала я, обхватив бесполезную сейчас серьгу.

— Глупышка, — фыркнула Ида. — Тем, что ты прошла первое испытание гораздо успешнее многих, если не большинства.

— Повелитель… доволен мною? — не удержалась я, хотя лишь этим утром, собираясь в Дом Обетов и Дисциплин, обещала себе не задавать этого вопроса.

— Даже я, его Сеть, не осмеливаюсь предполагать, что думает и, тем более, чувствует, Владыка, — чуть улыбнулась Тунрида. — Об этом он скажет тебе сам, если посчитает нужным. Идем, прослежу, чтобы хозяйка Садов времен отправилась отдыхать.

— Но я должна…

— Для всего, о чем ты сейчас подумала, есть Хирн и Ариман, — отмела первопадшая.

Нехотя согласившись и признав, что Мечу и Ищейке Карателя виднее, как обезопасить резиденцию и выследить неприятеля, я позволила Иде сопроводить нас с Фатумом в покои Дана.

Огонь в камине полыхал желтым и красным, рассерженно треща дровами, будто был недоволен вторжением посторонних в отсутствие хозяина. Однако стоило мне выпить ягодного чая и устроиться в кровати, как треск сменился убаюкивающим мурлыканьем, смешивающимся с тихим сопением Фатума. Глядя на игру пламени, перебирая в голове события дня, мелькавших, совсем как языки огня, я задремала, незаметно проваливаясь в глубокий сон.

Пробуждение напомнило самое первое в этих же покоях и в Междумирье в целом. С той только разницей, что теперь я отлично знала, с какой стороны лучше подняться и где находится повелитель. Не желая нарушать мирную тишину солнечного утра, захватившего спальню Карателя, я тихо приподнялась на локтях, отодвигая воздушную ткань балдахина.

Дан сидел в своем кресле возле камина, откинув голову на спинку. Длинный бордовый пиджак был расстегнут, как и строгий воротник черной рубашки. Перстни на пальцах, покоившихся на подлокотниках, сверкали в солнечных лучах.

— Доброе утро, моя радость, — мягко поздоровался повелитель, безошибочно посмотрев точно мне в глаза, едва открыл собственные.

— Доброе, — осторожно ответила я, чувствуя зыбкость и хрупкость солнечного света в присутствии Дьявола, находившегося… сильно не в духе, как подсказывала темнота его глаз. — Игра с Третьим Рыцарем утомила моего прекрасного господина?

В темных глазах заскользили золотые искры, уголки губ приподнялись в едва заметной улыбке:

— Ты хотела спросить вовсе не это, моя радость.

— Прежде всего мне важно твое самочувствие, — уверенно возразила я. — Как я посмею надоедать тебе расспросами, если ты хочешь отдохнуть?

— Убедила, — усмехнулся Дан. — В чем заключался морок?

Я сжала край одеяла, задумавшись.

— Хату? — подтолкнул Каратель, неуловимо оказавшись на краю постели прямо передо мной.

— Я… Там был почерневший от огня песок, взметнувший пламя, и зеленый свет, лившийся из ниоткуда, — тихо ответила я, уставившись на собственные руки. — Какое-то время я не могла двигаться, но все же мне удалось применить стихию воды. Думаю, я смогла вырваться из морока благодаря ей и вою Фатума.

— Так и есть, — подтвердил Дан, нежно коснувшись моей щеки костяшками пальцев. Задрав голову, я встретила золотых светлячков в темноте его глаз. — Холод и живительная мощь воды в сочетании с кличем инферги помогли сбросить морок, но лишь потому, что ты оказала достойное сопротивление и не позволила ему укорениться.

— Хирну и Ариману удалось что-нибудь найти?

— Ничего существенного, что позволило бы отследить и покарать всю цепочку причастных сейчас, — качнул головой Дьявол. — Сосредоточься на оставшихся испытаниях и, пока идет «Триада», проводи ночи здесь. Просьба Совета касалась лишь серьги, а не моего огня.

Я покосилась на камин, где хищные языки пламени безжалостно расправлялись с древесиной даже в разгар лета.

— Твой огонь… — я смешалась, сама не зная, что хотела сказать.

— Защищает все, что я считаю важным, — пояснил Дан, прежде чем прильнуть губами к моему лбу. — Будь уверена, моя радость, пока он горит, ни одна угроза не сможет коснуться тебя во сне и наяву.

«Он сожжет и тебя».

Я обняла Дьявола за шею, спрятав лицо у него на груди. Тогда мне не хватило смелости рассказать об Акшасар в мороке. Это разбередило бы старую рану от предательства и повлекло бы за собой вопросы, ответов на которые я слишком боялась.

Сейчас я не верю, что привидевшаяся мне Акшасар была настоящим мороком. Сказанное ею напоминало предсказание старой ведьмы в Шо-Лэй, так же предрекшей мне сожжение. И, что особенно иронично, каждая из них по-своему оказалась права.

А может, я ошибочно считаю их предсказания уже свершившимися, и мой главный костер еще впереди. Не то что бы меня это страшит. Пожалуй, я шагну в него с облегчением, потому что самое ужасное уже произошло.