Услуга Дьяволу

Глава 26

Я сама по себе вызов.

Алексей Пехов, «Аутодафе»

Пиршество в доме одного из семи Князей Подземья проходило с соответствующим размахом. Слепящие роскошь и красота убранства. Элегантные, балансирующие на гранях откровения и норм этикета одежды хозяев и гостей, где с непривычки от яркого блеска драгоценностей и ярких тканей могли заслезиться глаза. Начищенное до блеска темное дерево с вымощенным гербом Гнева на полу в самом центре бальной залы, белоснежные скатерти на длинных столах, сверкающих фарфором, хрусталем и серебром посуды в свете свечей в изящных канделябрах и ярких сфер колдовского огня, парящих под потолком цепочками крохотных солнц.

Едва мы шагнули в зал, как меня настигла бесконечная череда официальных представлений и поклонов тем, чьи имена я прекрасно знала из истории Подземья и трудам, посвященным знати и иерархии царства Карателя. Семь Князей с супругами или фаворитами и семь Старших Рыцарей со своими дамами поочередно выказывали почтение Дану, поздравляли Сады времен с победой в «Триаде Терний» и раскланивались со мной, прежде чем официально представить своих наследников.

Пробираясь через овраги лести, я отмечала про себя гнилую сердцевину сладких комплиментов и скользкую глину двойных и даже тройных смыслов. Должна ли я была поверить словам княгини Моземы, восторженно говорившей, как ее впечатлила моя уловка с седлом против ее дочери? Звучало так, будто Дом Зависти оставляет в прошлом все произошедшее с принцессой Аспидой на Турнире, а на самом деле обозначало, что подобного позора наследницы Зависти мне не забудут никогда.

Разумеется, не все отличались подобной гибкостью и виртуозной игрой слов, кто-то осторожничал, опасаясь Дана, кто-то еще не сделал окончательных выводов на мой счет, кто-то же и в самом деле был по-настоящему рад меня приветствовать. Пожалуй, «знакомство» с Циссией, ее старшим братом Флавитом, оказавшим достойное сопротивление принцу Гнева на Арене, и, разумеется, Сурадисом, смотрящим на все вокруг так, словно бал проходил в его личной библиотеке, куда он никого не звал, можно было назвать светлыми моментами официальной части.

Маленькую вечность спустя, как мне казалось, князь Ирадис громогласно пригласил всех гостей к чествованию победителя и участников «Триады Терний», и все беседы в зале оборвались. Титулованные особы, ненадолго оторвавшись от сплетен, флирта и словесных игр направились к столу.

Согласно придворному этикету Подземья, первым садился Каратель, следом его свита, Князья, Рыцари, их дети и, наконец, свои места занимали прочие приближенные и представители Младших Домов. К счастью, я оказалась защищена со всех сторон: повелитель сидел по левую руку, Ариман по правую, а у ног под столом, как и многие инферги в зале, лежал Фатум.

Вот только стул для меня между Карателем и его Щитом, с подчеркнутой манерностью, лично отодвинул его высочество Этер.

— Большая честь для нашего Дома стать сценой вашего дебюта, госпожа Хату, — тихо проговорил он. — Уверен, вы запомните его надолго, как и все, что случается впервые.

Девственность. Его Высочество принц Гнева в самом деле воспользовался приемом, предсказанным наставницей Варейн еще в мои двенадцать. И хотя я ожидала подобных намеков от выходцев из Дома Страсти, в целом, никакого удивления подобный безобидный укус не вызвал.

— С большим удовольствием, Ваше Высочество, — улыбнулась я, сделав вид, что не заметила, как что-то из его кармана упало под стол к улегшемуся между ножек моего стула Фатуму. Упало, бесспорно, ловко, для кого другого и вовсе незаметно, но только не для того, кого тренировали Хирн и Ариман.

Кивнув, принц Гнева так же учтиво поклонился великим первопадшим, Карателю и своему отцу, прежде чем сесть по левую руку от него.

Я не стала проверять, что обронил Этер, предполагая, что содержимое мешочка, вероятнее всего, порошок из костей праведника, горсть святой земли или что-то столь же раздражающее для инферги. Что-то, должное заставить Фатума обезуметь настолько, чтобы наброситься на единственную смертную в этом зале. Весьма кровавая расправа надо мной и несмываемый позор Карателю.

План был отличным, если не брать в расчет одно маленькое «но». Хирн вывел щенка с учетом моей щекотливой ситуации, о чем знали только Дан и его свита. Фатум принадлежал к ветви первородных инферги двух стай, и подобные вещицы для его породы ничего не значили, как и многое другое, на что реагировали обычные гончие Подземья.

Князь Ирадис хлопнул в ладони, и музыканты, находившиеся на отдаленном от столов подиуме, взялись за инструменты. Нежная ненавязчивая мелодия разлилась по залу, скрывая в себе чужие разговоры, звяканье посуды, смешки и шаги душ, прислуживавших падшим у столов.

Слыша, что Князь Гнева заговорил с Даном на древнем наречии, из которого я понимала только отдельные, ничего не поясняющие, слова, я занялась игрой «в свою тарелку», потому как обсуждать что-либо с Ариманом и тем самым демонстрировать близкие отношения с Мечом и Щитом Карателя виделось мне преждевременным.

У наставницы Варейн ушли долгие подлунья на то, чтобы научить меня делать что-либо так, словно ничто не интересует меня больше моего занятия. Играть «в свою тарелку» означало притворяться сосредоточенной лишь на собственной трапезе, соответствуя случаю, но при этом видеть, подмечать и замечать все, что происходит вокруг.

Разрезая сочное мясо со скучающим выражением лица, словно и правда ужинала в полном одиночестве в собственной резиденции, я украдкой изучала всех присутствующих в зале, быстро выявляя все, что могло оказаться важным.

В младших Рыцарях чувствовалась сплоченность, они сидели все вместе, в конце стола по левую руку Дана, а не подле отцов. Их Высочества Домов Греха, напротив, общались парами или тройками, некоторые наследные участвовали в беседах старших титулов. Принцесса Аспида ядовито улыбалась Ее Высочеству Тантии из Дома Гордыни, дочери Князя Пресыщения Саура, Гаюла и Равила пожирали глазами Флавита, обольстительно улыбавшегося каждой особе женского пола.

— Что тебя так развеселило? — спросил Дан, для которого даже намек на смешок не остался незамеченным.

— Я вдруг поняла, где принц Флавит так хорошо научился фехтовать, — поделилась я своими наблюдениями. — Вероятно, в многочисленных дуэлях.

— Вижу, и ты заметила его очарование.

— Странно было бы не увидеть гору, на которую все смотрят. — Я скользнула взглядом по залу, находя, что отпрыски Дома Страсти пользуются большим вниманием, и далеко не всё из этого флирт и праздный интерес. В глазах близнецов из Дома Корысти точно не комплименты Флавиту плескались, скорее желание отыграться за его выход из тени на «Триаде».

— На меня стараются не смотреть, но видят, — посмотрел на меня Каратель.

— Не нужно каждый раз поднимать голову и смотреть на небо, чтобы знать, что оно над тобой, — улыбнулась я в ответ вспышке золота в его глазах.

— Ты стала слишком хитра в таких речах, — усмехнулся Дан, отпивая вина. — Не теряй бдительности. — Его длинные пальцы едва заметно стукнули по столу в намеке.

— Фатума этим не пронять, — уверенно отозвалась я.

— Подумай еще, — невзначай обронил Каратель, отрывая от грозди винограда перед собой ягоду и отправляя ее в рот.

Определенно, Дан указывал, что я вижу лишь малую частицу замысла, а не всю гроздь. Или же…

Князь Ирадис вновь хлопнул в ладоши, музыка зазвучала громче, и пространство между столами зрительно увеличилось. Время танцев. Я пережила ужин, не отравившись, оставалось не сломать шею.

Если трапезу на светских раутах высокородных падших можно было расценивать как разведку и первые ходы в партии «шаг греха», когда оба оппонента нарочито невозмутимо, стараясь не выдать своих истинных намерений, приглядываются к фигурам противника и продумывают стратегию, то танцы, несомненно, означали ближний бой.

Наблюдая подобное впервые в жизни, я, тем не менее, видела и узнавала все, о чем предупреждала и рассказывала наставница Варейн. Складывалось впечатление, что с падших передо мной спали невидимые оковы, сдерживавшие их грехи, пороки и влечения. Всё от мимики до движений приобрело видимый подтекст, хищную грацию и плавность. Воздух в зале и до того подрагивающий, в преддверии танцев накалился и почти потрескивал от остроты разного рода желаний и опасных в своем значении вопросов.

Кто кого пригласит, кто подтвердит прежние союзы, кто подчеркнет новые, кого ожидает ловушка, а где притаился по-настоящему опасный альянс? И, наконец, самый важный вопрос, никогда не отпускающий умы высоких титулов: кому отдаст предпочтение Каратель?

Большинство особ женского пола, от замужних дам до принцесс, обратили свои взоры с «горы» на «небо». И среди них не было ни одной, не желавшей бы внимания моего прекрасного господина в самом пикантном смысле. Пока одних приглашали на танцы, другие томно улыбались, хихикали, кокетливо очерчивали свои лифы, флиртовали недвусмысленными жестами (я видела, как Дама Пятого Рыцаря покатала на языке вишенку и показала на кончике ее косточку, виртуозно отделив от мякоти), не обращая внимания на собственных спутников.

— Повелитель, могу ли я надеяться на мимолетное счастье танца с вами этой ночью? — принцесса Аспида возникла перед нашим столом, точно змея из воды, опередив Ее Высочество Тантию.

Мне захотелось немедленно осчастливить ее воем Фатума, но я не подарила дочери Зависти даже намека на взгляд, зато заметила приподнятую бровь Сурадиса. Поднявшись со своего места, он обогнул уже танцующих и направился в мою сторону с ничего не выражающим лицом.

— Увы, не в этот раз, Аспида, сегодня я не танцую, — настиг ответ Дана, и мне стоило больших усилий не повернуть к нему головы, сохраняя невозмутимость.

Отчасти, я не могла поверить в эти слова, потому что с раннего детства обязательной частью моей фантазии о дебюте, ее жемчужиной, был танец с Карателем. Отчасти, я не понимала, почему Дан заранее отверг любое приглашение, ведь в его распоряжении были все формулировки мира, чтобы отказать лично Аспиде, не затрагивая меня.

Чувствуя разочарование пополам с непониманием, я сосредоточилась на приближающемся Сурадисе с легкой улыбкой, должной убедить всех наблюдающих, что предстоящее приглашение от принца Уныния — единственное, что меня интересует. Конечно же, всех, кроме Фатума, среагировавшего на мое недовольство возней под стулом. Варейн учила меня обманывать падших лицом и телом почти два десятилетия, но инферги, как и Геката, чувствовал меня на совершенно ином уровне. Чтобы понимать мое настроение, им не требовалось смотреть или прислушиваться.

Аспида откланялась под торжествующим взглядом Тантии, разминувшись с Сурадисом, и принц Уныния, поклонившись старшим титулам, обратился ко мне:

— Госпожа Хату, прошу оказать мне честь быть партнером в вашем первом танце.

Что ж. Я, в отличие от некоторых, не собиралась просиживать весь вечер за столом, пряча взгляд в тарелке. Яркая звезда должна сиять, особенно, на своем дебюте и будучи победительницей соревнования, проводимого раз в пять лет.

— Разумеется, Ваше Высочество, — приняла я предложение, выдержав соответствующую моменту паузу.

Отдаляясь от стола под руку с Сурадисом, я чувствовала на себе не только взгляд Дана, но и его тяжесть. Помню, мне тогда подумалось, что своего прекрасного господина я чувствую не хуже, чем меня саму Фатум. Сравнение еще сыграет свою роль позднее, но пока принц Уныния легко и непринужденно закружил меня в танце, безошибочно выводя фигуру за фигурой «крыльев» — достаточно энергичного танца, насчитывающего массу поворотов и переходов, имитирующих полет, в котором женщине отводилась роль правого крыла, а мужчине левого.

— Танцуете вы не хуже, чем фехтуете, — усмехнулся Сурадис.

— Фехтование — это тоже танец, — отметила я.

— И кое-кто очень хочет вас на него пригласить, — развернул меня в своих руках принц Уныния так, что на глаза попались близнецы из Дома Корысти, беседующие с Этером.

Мазнув по ним взглядом, я последовала по течению музыки, вновь оказываясь лицом к лицу с Сурадисом.

— Не осмелятся, — не поверила я.

Его Высочество приподнял белесую бровь, серые глаза блеснули насмешкой:

— Вы забыли, в чьем доме вы находитесь, госпожа Хату?

Дом Гнева. Принц Гнева. Гроздь в руках Карателя. Я посмотрела на ситуацию неправильно, не из той позиции, а теперь позволяю себя вести под чужую музыку, потому что танец между мной и Этером начался, едва я переступила порог его Дома. Вероятно, он так и не закончился на Арене.

— Благодарю за напоминание, Ваше Высочество, — улыбнулась я принцу. — Как и за все ваши прежние вмешательства.

— Ничто не может сравниться с удовольствием лицезрения проигрыша тех, для кого победа стала обыденностью, — признал в ответ Сурадис, развеселив меня. — Вы, госпожа Хату, как маленькая щепотка хаоса, рушите привычное одним своим появлением.

— Приму это за комплимент, — усмехнулась я.

— Это он и есть, что не отменяет его правдивости, — согласился Сурадис.

Не успели прозвучать финальные аккорды, как перед нами возник один из близнецов Дома Корысти. Надменный взгляд синих, как морозное зимнее небо, глаз и что-то неуловимо властное, скользящее в каждом движении, выдавали в нем наследного принца Дивия. К слову, этот взгляд не остановился на мне и на мгновение, все внимание принца Корысти подчёркнуто было направлено Сурадису.

— О, нет, Дивий, в другой раз, мой дорогой друг, — принц Флавит будто соткался из воздуха за моим плечом. — Госпожа Хату уже обещала следующий танец мне.

— Думаю, вы неправильно поняли ситуацию, Ваше Высочество, — мигом сориентировалась я, одаривая принца Страсти улыбкой. — Судя по тому безраздельному вниманию, что Его Высочество Дивий оказывает Сурадису, приглашение предназначалось ему.

Переглянувшись, Сурадис и Флавит расхохотались, прежде чем, не дожидаясь ответа Дивия, который пытался проморозить меня взглядом насквозь, принц Страсти увлек меня в танец.

— Бедный Дивий, Этер долго не простит ему этого промаха, — насмешливо цокнул языком Флавит.

— Что заставило вас вмешаться? — полюбопытствовала я, догадавшись, что Дивию надлежало хорошенько меня уязвить и разозлить, вывести из равновесия, чтобы я совершила ошибку.

— Причин так много, что этого танца нам не хватит, — обворожительно улыбнулся Флавит, и, вероятно, мои ноги подкосились бы от такой атаки красоты и соблазна, не наблюдай я с раннего детства куда более впечатляющие грани харизмы. — Но, помимо них, я никогда не мог отказать своей сестре в ее очаровательно опасных просьбах.

— Циссия, — улыбнулась я. — Она попросила вас продемонстрировать свои способности на «Триаде».

— Совершенно верно, госпожа Хату. Вижу, ее симпатии взаимны, — не стал увиливать Флавит. — Позвольте поинтересоваться: вы и впрямь надеетесь избежать сегодня кровопролития?

Избежать? Упаси Бездна, теперь, когда Сурадис открыл мне глаза, я его начну.

— О, что вы, Ваше Высочество, — тепло улыбнулась я. — С моей стороны, как гостя, будет крайне невежливо не отметить стараний хозяев.

— В таком случае, я должен предупредить вас, прекрасная госпожа, — чуть посерьезнел взгляд Флавита. — Не используйте больше зеленый колдовской огонь против Этера.

— Зеленый? — не поняла я, чуть не сбившись с шага, не заметив, как мы перешли уже на второй танец.

— Вы не помните, как отрезали помост с венцом собственным огнем? — едва заметно нахмурился принц Страсти, прежде чем его лицо вновь приняло выражение веселого распутства. Наверняка те, кто наблюдал за нами, то есть едва ли не половина присутствующих, могла подумать, что принц окутывает меня лестью и флиртом.

Слова Флавита разбудили короткие воспоминания о столкновении с Рыцарем Мора в лабиринте и стене пламени вокруг помоста. В обоих случаях пламя моей воли поменяло цвет на зеленый. Прежде я не задумывалась об этом, магические проявления крайне индивидуальны и во всем зависят от обладателя, но… Мне уже доводилось видеть ровно такой же оттенок огня. В мороке, у Акшасар. Обезумевшая Фаворитка Карателя, устроившая настоящую бойню, а теперь воспитанница Карателя, продемонстрировавшая столь похожую магию…

— Я вижу, вы поняли, — притянулся ближе Флавит, и его рука на моей спине чуть напряглась.

Вот о чем молчала свита Карателя и он сам, вот тот подвох, что я ощутила, глядя на венец в зале реликвий. Аристократия падших от первого до последнего увидела во мне напоминание о неприятном прошлом. О временах, когда женщина, принадлежавшая смертному миру, властвовала в Подземье.

У меня не было времени обдумать странное сходство между нами. Бал, где многие воспринимали меня как ошибку, которую рады были бы исправить единственно надежным способом, — плохое место для обращения к истории и отвлеченным размышлениям. Пора было действовать. Так же, как и на Арене. Защитить себя, доказав собственную силу.

— Почему вы помогаете мне? — спросила я, подозревая, что к подобному предупреждению его сестра не имела никакого отношения. К тому же я хорошо понимала, что без шантажа или достойного посула ни один высокородный падший не будет делать чего-либо просто так, от хорошего настроения или каприза.

— По всем канонам царства, ваша девственность должна делать вас уязвимой передо мной и моим отцом, — и впрямь удивил меня Флавит. — Для невинности не существует ничего притягательнее греховной воли моего Дома, но вы или очень сильны и способны отсеивать греховные чары, или любите кого-то столь сильно, что чужая похоть не способна найти у вас отклика. Или же вас защищает лично повелитель.

— Какой вариант считаете верным? — поинтересовалась я, внезапно понимая, что Его Высочество, должно быть, сильно утомлен всем, что притягивает природа его греха.

— Думаю, верны все три, — подмигнул Флавит.

— Однако вы так и не назвали причины, — напомнила я.

— Мне нравится, когда есть кто-то, кому я неинтересен. Вы не желаете меня, а я никогда не посмею даже намекнуть вам на столь приятное времяпрепровождение, и это делает возможным дружественный союз.

— Благодарю за откровенность и прямоту, Ваше Высочество, — улыбнулась я, находя некую схожесть в логике Сурадиса и Флавита.

К счастью, после третьего танца, как всякая уважающая себя аристократка Подземья, я могла позволить себе отдохнуть, не вызывая подозрений и пересудов хотя бы этим. Опустившись за стол, я сделала пару глотков из кубка у локтя Дана, находя в нем не вино, а льдистую виноградную воду. Весьма освежающе и отрезвляюще. То, что надо.

— Понравился танец? — с ленцой спросил Дан, закончив беседу с Третьим Рыцарем и отпустив его от стола перед собой.

— Весьма, Их Высочества Сурадис и Флавит оказались более чем приятными собеседниками, — ответила я, вместе с тем замечая, как воск на свечах перед нами потек гораздо быстрее. — Вот только танец понравился бы мне гораздо больше, будь партнер другой.

— Приглянулся кто-то еще из принцев Подземья? — в голосе Дана, под снежным покровом спокойствия, послышались рычащие нотки притаившегося свирепого зверя.

— Принцев? — я наконец посмотрела на Карателя. — Нет, один прекрасный господин, но он сказал, что сегодня не танцует, — я расстроенно вздохнула, наблюдая, как все больше золота освещает темноту его глаз.

— Как недальновидно с его стороны, — вкрадчиво отозвался Дан, и, хотя он ничего не делал, я почувствовала легкое прикосновение к обеим щекам.

Решив, что лучшего момента не представится, я придвинулась чуть ближе, со стороны словно поправляя что-то на платье:

— Ты позволишь мне кое-что сделать?

— Что именно, моя радость? — Каратель скользнул взглядом по залу, наверняка так же, как и я ранее, замечая возню Этера, заслоненного Дивием и его братом Сатуром.

— Убедительно закончить один танец, — я улыбнулась так, как улыбалась лишь Дану.

Приподняв бровь на мою очевидную мольбу, Каратель едва заметно прикрыл глаза, давая свое разрешение. Большего одобрения мне и не требовалось.

Следуя продиктованным Гневом правилам этой «игры», я должна была действовать, потому что так работает этот грех. Побуждает на эмоцию, распаляет, подзуживает, раздражает, сокрушает хладнокровие и превращает в жертву собственной злости, рано или поздно обращающейся в отчаянье от собственной слабости. Потому что гнев порождает ошибки, а они приводят к слабости, закономерно означающей проигрыш.

План Этера, а, может быть, и его отца, был прост, что не отменяло его хитрости: задирать и подкалывать меня весь вечер, искать болевые точки, пока не найдется та, что заставит меня вспылить и опозориться.

Вывести из себя Фатума, подождать, пока он нападет на кого-либо, не реагируя на мои команды, а после потребовать его казни в качестве искупления? Хороший ход. Задеть меня презрением к моей юности и невинности, рассчитывая на обидчивость? Неплохо. Нарочно делать вид, что меня не существует, упирая на смертность и наличие души? Практически оскорбление Карателя, которое его воспитанница обязана пресечь на корню. Вот она, та самая гроздь из крохотных, на первый взгляд не связанных между собой, атак, на которую так ненавязчиво намекнул Дан с самого начала.

И прямо сейчас, за спинами своих дружков-принцев Корысти, Этер колдовал над мешочком, парным тому, что был подброшен Фатуму. Теперь я убедилась, что имею дело с прахом праведника — не случайно поблизости от высочеств не видно их собственных инферги. Вероятно, принцы предположили, что изначально насыпали недостаточно, чтобы привести Фатума в бешенство.

— Взять, — шикнула я Фатуму, и пес сорвался из-под стола черной молнией.

Промчавшись между танцующими, он окатил угрожающим ревом Дивия и Сатура, от неожиданности отпрянувших от принца Гнева. Краем уха я услышала довольное Хирново «не успеет», явно обращенное к Этеру, и Его Высочество оказался на полу, опрокинутый Фатумом, прыгнувшим ему на спину. Выхватив из руки принца мешочек вместе с приличным лоскутом его алой рубашки, инферги побежал со своей добычей обратно ко мне.

— Что происходит? — прогремел на весь зал Князь Ирадис, замахиваясь на Фатума тростью.

— Не сметь трогать моего пса, — ледяным голосом остановила я Князя Гнева, следуя совету Дана и одним взглядом обещая падшему все пытки Подземья. — Ваш сын получил то, о чем просил, Ваше Первогрешие.

— О чем вы говорите, госпожа Хату? — с трудом сдержался Ирадис от вспышки собственного греха, как подсказывали вены, вздувшиеся у него на лбу.

Музыка стихла окончательно, по залу пробежал неуловимый шепоток, все вокруг смотрели, как я выхожу из-за стола и забираю из пасти Фатума мешочек с рунической вязью Подземья. Пихнув в него алый лоскут рубашки Этера, я подманила мешочек, лежавший под столом, развязала его тесемки и перевернула над полом вблизи свечей на столе. Посыпалась серо-белая пыль, многие инферги в зале заволновались, как один, пламя свечей поменяло цвет на багровое, и когда из мешочка насыпалась уже приличная горка высотой до середины ножки стула, сверху на нее упала «трофейная» ткань с рукава Этера.

— Я говорю о впечатляющем запасе праха праведника у принца Этера, Ваше Первогрешие, — пояснила я очевидное и посмотрела на пошедшего алыми пятнами Этера: — Ваше Высочество, правильно ли я понимаю, что таким способом вы хотели проверить чистокровность… моего пса?

— Вы намекаете, что я дразнил вашего инферги нарочно? — разыграл недоумение Этер, быстро придя в себя под взглядом отца, то и дело косившегося на Карателя, пока не проронившего ни слова.

— А разве нет? Стало быть, у вас просто такая привычка… носить в присутствии повелителя подобную мерзость?

Разумеется, я не ожидала от принца признания в подобной афере, а потому пошла дальше, подгоняя факты под нужный мне смысл, все, как учила Тунрида. Все в Подземье знали, что прах праведника, святая вода и иные проявления воли Создателя подле Карателя — не просто дурной тон, а прямое неуважение к Владыке Тьмы и Огня. И сейчас Этер оказался в крайне щекотливой ситуации: признать, что нарочно выводил из себя инферги воспитанницы Карателя, или же расписаться в собственном неуважении к повелителю с возможностью напороться на даркут Аримана или наказание лично от Дана. Падшие, стоявшие подле Этера, благоразумно отступили от него подальше, не желая попасть в опалу.

— Не слишком ли вы поспешны в выводах, властительница Садов времен? — преобразился Этер, хищно улыбнувшись мне. О, а вот и запасной план. Я знала, что он будет, даже утомилась ждать того, ради чего все и затевалось. — Чинить допрос и натравливать пса на принца приветствующего вас Дома, какое дерзкое оскорбление! Впрочем, должны ли мы удивляться подобному, когда…

Не позволив ему завершить фразу, весь смысл которой, конечно же, сведется к моему происхождению, что, в свою очередь, уже по-настоящему оскорбит Дана, не оставив ему выбора, кроме как вмешаться и тем самым свести все мои усилия к нулю, я четко проговорила:

— Ваше вспыльчивое Высочество желает защитить свою честь от обвинений?

Думаю, в тот миг принц Этер сам не поверил своей удаче, однако голос его зазвучал высокомернее, чем я когда-либо слышала у Варейн, а это говорило о многом:

— Я, Этер, наследный принц Дома Гнева, вызываю на дуэль госпожу Хату, властительницу Садов времен и победительницу «Триады Терний».

— Принимаю вызов, — резво согласилась я, едва принц договорил, опасаясь вмешательства Дана и его свиты. В конце концов, мы с Даном не обговаривали, что именно подразумевало мое «кое-что сделать». — Прямо здесь и сейчас. До третьей крови, Ваше Высочество.

— До третьей крови? — слегка оторопел Этер, быстро переглянувшись с отцом.

— Разве вам понадобится не вся моя кровь, чтобы смыть правду? — усмехнулась я.

— Если госпожа настаивает, я не в силах ей отказать, — самодовольно ответил Его Высочество, вероятно, получив отцовское одобрение на такой исход.

Помню, отходя от стола, я не позволила себе оглянуться и посмотреть на Дана. Если мне было суждено проиграть и пасть от меча принца Гнева на своем первом же балу среди знати Подземья, я не заслуживала даже последнего взгляда на своего прекрасного господина. Слабым нет места рядом с Карателем.