Услуга Дьяволу

Глава 23

Засада — это вроде сюрприза.

Алан Александр Милн

Для второго испытания тщательно собирали не только меня, но и Фатума с Гекатой. Нам троим предстояла охота в Лесу Заблудших, и несмотря на то, что ее особенности пока не разглашались, я постаралась предусмотреть всё. Поэтому на инферги был специальный доспех, скрывающий спину от холки до хвоста, с утолщенной грудной пластиной. Что касается тьматя, то ее гриву я заплела с особой скрупулезностью, чтобы кусты и ветви не превратились в серьезную проблему, а на подковы нанесла защитную руническую вязь на случай, если найдется безумец, что попытается атаковать ее ноги.

Охотничий костюм мне подарил лично Хирн, и что-то подсказывало, что его не только шили по задумке, но и из того, что добыл сам Ищейка. Высокие сапоги предусматривали по ножу в голенище, штаны из угольно-серой кожи пещерных тварей Нижнего Подземья, пропороть которую могла только целенаправленная атака даркутом. Такая же жилетка поверх белой плотной рубашки с черным кружевным жабо защищала грудь и спину не хуже доспеха Фатума под прикрытием черного камзола, расшитого листьями-огоньками, символизирующими Сады времен.

— Если поохотишься так же хорошо, как выглядишь, будешь на первом месте по итогу двух испытаний, малышка Хату, — оценил Хирн, обойдя меня по кругу. — В прошлую «Триаду» одна участница решила охотиться с распущенными волосами и чуть не попрощалась с головой, когда повисла на них, запутавшись в ветвях.

— Ты, как всегда, умеешь ободрить, — пробормотала я, рефлекторно проверив сетку на моей тяжелой косе, свернутой кольцами и надежно приколотой шпильками уверенной рукой Таньи.

Мы вышли через парадные двери, где у фонтана Севиан и Реста держали под уздцы Ноденса и Гекату. Оба тьматя старательно делали вид, что смертных душ не существует и на месте их удерживает собственное желание. По другую сторону дорожки с моим луком и колчаном стоял Рюкай. Приняв у капитана стражи оружие, Хирн внимательно осмотрел тетиву и сделал один выстрел выбранной наугад стрелой.

— Все в порядке, — подтвердил Ищейка, передавая лук и колчан мне. — Можем ехать.

Забравшись в седло, я кивнула Севиану, и, отпустив поводья, главный конюх освободил дорогу с глубоким поклоном.

— Возвращайтесь целой и невредимой, госпожа Хату.

Оценив точность пожелания, я улыбнулась. Простым душам резиденции было не до политики, статусов и трофеев. Оттого они искренне желали мне не победы, а остаться в живых, что, в каком-то смысле, тоже могло считаться успехом.

— О чем задумалась? — поинтересовался Хирн, когда мы бок о бок выехали за парадные ворота Садов времён.

— О том, как меня попытаются убить на этот раз, — едва заметно пожала я плечами, не думая, что Ищейке будут интересны мои мысли о разном понимании счастья.

— Вариантов как песчинок в пустыне, — хмыкнул первопадший.

— Совет от наставника? — выжидающе посмотрела я на него.

— Не забывай прислушиваться к своим животным, — чуть помолчав, заговорил Хирн, мигом растеряв всю шутливость. — Не целься долго, одинаково избегай как слишком затененных, так и светлых мест — они идеальны для засад и ловушек-иллюзий. Верь самому первому ощущению и… если в какой-то момент тебе покажется, что ты заблудилась, позволь Гекате выбирать дорогу.

— Не ожидала, что ты… ответишь так серьезно, — немного оторопело ответила я. — Тунрида перед первым испытанием просто заверила меня, что там нет ничего, с чем я бы не справилась.

Хирн фыркнул, пробормотал что-то себе под нос, а потом вновь обратился ко мне:

— Малышка, тебе предстоит соревноваться в Лесу Заблудших с отпрысками Князей и Рыцарей Подземья, каждый из которых появился на свет как минимум на столетие раньше и видит в тебе настоящего соперника. Охота — все равно что стихия. Где и как прольется первая кровь, кто кого настигнет и кем по итогу окажется главный хищник, решается во время нее, а не до. Доверяй лишь тому, что чувствуешь, и не позволяй кому-либо убедить тебя, что ты — дичь.

— Спасибо, Хирн, — искренне и горячо поблагодарила я великого первопадшего, уважительно склонив голову перед его мудростью.

— Мы почти прибыли на место, госпожа Хату, — отсалютовал мне двумя пальцами Ищейка, и я села ровнее, понимая, что, еще немного, и смотреть на меня будет не только Хирн, даже если я этого не почувствую.

Тропа, выбранная первопадшим, обогнула островок зарослей, и я придержала Гекату, увидев впереди квадратный пятачок земли, очерченный белым песком. В центре него стоял невысокий падший в торжественных бордовых одеждах Дома Обетов и Дисциплин. Завидев нас, он поклонился Хирну, едва не коснувшись носом колен, а после мне.

— Добро пожаловать на второе испытание «Триады Терний», госпожа Хату, властительница Садов времен, — важно поздоровался он. — Я — ваш куратор, мастер Апрах.

— Приветствую вас, мастер Апрах, — учтиво кивнула я.

Далее мой наблюдающий объяснил правила второго испытания. Каждый участник со своей стартовой площадки устремится в чащу Леса Заблудших, куда кураторы поместили чудовище. Все площадки равноудалены от центра, а дорога каждого всадника полна испытаний и различной дичи от блуждающих душ до душ отъявленных грешников, по такому случаю освобожденных из Нижнего Подземья. Каждая дичь оценивается разным количеством баллов, так что лучше охотникам, претендующим на высокие позиции и участие в третьем испытании, не ограничиваться преследованием чудовища. Разумеется, охотиться на других участников было строго запрещено и каралось в соответствии с тяжестью нанесенного вреда.

Засвидетельствовав мастеру Апраху, что правила состязания мне ясны, я направила Гекату к началу своей тропы, отмеченной жирной чертой белого песка. Фатум замер по правую сторону, уши пса постоянно вертелись то в одну сторону, то в другую, возможно, он уже слышал ближайшую от нас цель.

Над лесом протрубил охотничий рог, возвестив о начале второго испытания. Не оглядываясь на Хирна, должного оставаться рядом с мастером Апрахом, я велела Фатуму искать и направила Гекату следом за инферги.

Поначалу это не отличалось от уже знакомой мне конной прогулки с Хирном: вокруг не было ничего, заслуживающего особого внимания, тьмать и инферги привычно не мешали друг другу и не пытались играть в догонялки, а лес оставался тихим и обманчиво безопасным на вид.

Первая ловушка вылетела под копыта Гекате так же внезапно, как пикирует на добычу хищная птица. Взвившись на задние, тьмать отскочила в сторону, спасая нас обеих от разлившейся трясины, порожденной чьими-то чарами. Одного взгляда на пузырящуюся жижу хватило, чтобы понять: попавшись, вырваться из нее невозможно.

— Милое приветствие, — оценила я, глядя, как Фатум легко перемахнул через препятствие и направляя Гекату следом.

Вскоре инферги недвусмысленно указал мне на добычу, бесшумно подпрыгнув на месте и вытягивая голову по направлению зарослей кустарника. Сосредоточившись на этом крохотном участке леса, я прощупала его так, как учил Хирн, на крохотное мгновение слившись с пространством с помощью воли разума. Испуганный островок чужого сознания вспыхнул яркой точкой, стрела слетела с тетивы и вонзилась в душу смертного, залегшего под ветвями и листвой.

Превратившись в бесформенную тень от соприкосновения с наконечником из кузниц Нижнего Подземья, душа втянулась в ловец душ, висящий на шее Фатума. Согласно традиции царства Карателя, добычу во время охоты несли и стерегли инферги. И это было еще одной причиной надеть на Фатума крепкий доспех.

О следующей ловушке я догадалась сама, заметив оборванную паутину и несколько сломанных ветвей кустарника на краю дороги. Натренированная Хирном внимательность позволила сразу же отсеять причины, связанные с обитателями леса. Высота изломов, контраст хаоса листьев на кусте и их ровный, слишком ровный ковер вокруг указывали на падшего, заметавшего следы по земле, но забывшего позаботиться об остальном.

Остановив Гекату и Фатума свистом, я притянула в руку камень с дороги позади и бросила его вперед, усилив снаряд магией. Едва его тяжесть впечаталась в землю, разбрасывая лесной сор и почву, как сверху рухнула жемчужно-серая мерцающая сеть, а с обеих сторон, навстречу друг другу засвистели остро заточенные колья. Посмотрев на сеть сквозь пространство кахе, я уловила руническую вязь, призванную усыпить пленника.

— Заколоть спящего, чтобы он не успел восстановиться, — пробормотала я. — Для падшего всего лишь исключение из состязания, для меня — смерть.

Геката и Фатум выразили солидарный протест презрительным фырканьем.

Стоило только забраться глубже в лес, где в самом воздухе чувствовались горечь сожалений и страха, а тени клубились у корней деревьев, словно туман, как изменилась и сама добыча. Это были души, отмеченные кровавым грехом и страданием жертв, души, для которых удачный побег от охотников мог закончиться значительным послаблением в наказании или вовсе свободой. Хитрые, ловкие и жестокие, они не замирали на одном месте надолго, надеялись скрыться от инферги, забираясь высоко на деревья, а один детоубийца и вовсе рискнул попытаться заманить нас в теневое болото, в итоге пожравшее его самого.

Порой далеко по лесу эхом разносились чьи-то крики, звон стали и вой инферги, а воздух подрагивал отголосками чужих чар. Участники испытания постепенно продвигались по чаще к ожидающему в финале чудовищу. В ловце на шее Фатума накопилось одиннадцать душ к тому моменту, как мы добрались до топей, служивших последним барьером перед главной добычей второго тура.

Я хорошо помнила карту Леса Заблудших, примерно представляла, в какой его части нахожусь, и была уверена, что прежде здесь болот не было. Так что или это особое препятствие от Дома Обетов и Дисциплин, или же ловушка от соперников. Внимательно осмотревшись и проехавшись вдоль кромки топей, я не нашла ни тропинки, по которой смогла бы провести своих компаньонов спешившись, ни возможности для Гекаты перелететь опасный участок из-за торчащих отовсюду острых ветвей аспер, раскинувших над нами плотный устрашающий шатер.

Перебирая в уме возможные решения из арсенала магического искусства, я отвлеклась на предостерегающее рычание Фатума, смотрящего в мутную, затянутую ряской воду. Инферги пригнулся к земле, прижав уши, и Геката глубоко задышала, напрягая шею, готовясь дохнуть огнем. Настоящим препятствием были не топи, а то, что в них жило.

Выстрелив на звук всплеска раньше, чем сформировалась мысль, я поморщилась, когда стрела исчезла в воде, не зацепив источник шума. Тот же звук раздался с противоположной стороны, и на этот раз я не спешила атаковать вслепую, пытаясь понять, что за тварь нам подсунули.

Одновременно захлюпало и забулькало на многих участках, затхлая вода пришла в движение, затапливая кочки и торчащие пиками коряги. Фатум взвился в воздух, перекусив чью-то стрелу на уровне моего плеча. Еще пять вонзились в деревья и землю вокруг нас. Засада. Меня загоняли к болотной твари, отрезав окружные пути, и, если у нее не получится расправиться с нами, чья-то стрела вполне может «случайно» оказаться в моем затылке. Уверена, стрелок оправдает себя попыткой помочь с тварью, а промахнуться способен каждый.

«Прямой путь — самый короткий. Пересеку болота, избежав твари, и она останется препятствием для преследователей».

— Давай, девочка, выбирай дорогу, — обратилась я к Гекате, сжав коленями ее бока и отпустив поводья.

Раскрыв руки, я поймала Фатума, не рискнув отправить его вплавь через топи, и тьмать вбежала в воду. Прежде мы тренировали подобное передвижение с инферги на коленях всадника даже в скачке по воздуху, но на занятиях Хирн не пускал нам стрелы в спину, а Геката не погружалась в воду почти по шею. Едва мои ноги оказались в воде по колено, как бурление вокруг взорвалось толстыми бордовыми щупальцами, усеянными крошечными черными глазами, лишенными век.

Поначалу я не поверила своим собственным. В голове с трудом укладывалось, что кто-то из знати Подземья посмел рискнуть так. Что кто-то очевидно бесстрашный и безумный приложил столько сил, знаний и магической мощи, чтобы напустить на меня не каких-то общеизвестных тварей из Нижнего Подземья, а вытащить из Бездны целого обесманта — всевидящее и всеядное чудовище из темных пучин изначальных времен.

Размышлять над этим времени не было: удерживая Фатума за доспех левой рукой, правой я вытащила из воздушного кармана даркут, оставив лук и колчан болтаться за спиной. Наконечники, предназначенные для душ, не причинят обесманту вреда, в отличие от закаленной стали Подземья.

Геката выдохнула огонь, и я применила волю стихии, растягивая пламя тьматя вокруг нас, разом подкоптив десяток щупальцев. Тварь взревела, дюжина отростков сменилась сотней, толстыми канатами обвивая ветви и стволы деревьев на обоих берегах и пытаясь достать меня. Болотная вода поднялась вокруг стеной, заливая огонь, обрушилась сверху и выбила меня из седла, заставив выпустить из рук Фатума.

Грозно рявкнув, пес сомкнул челюсти на толстом щупальце и не отпустил, когда оно потащило его за собой. Воинственное ржание Гекаты сменилось агрессивным клацаньем зубов, тьмать пыталась отбиться всем, что имела в арсенале, но и ее волокло к воронке в центре топей, где, как я думала, находилась голова-рот обесманта. Вытащив из голенища сапога нож, я вонзила его в щупальце, обхватившее меня за талию, и рубанула даркутом наотмашь, отсекая еще несколько отростков, но это мало чем помогло. Не прошло и мгновения, как тело вновь сдавило обручами-щупальцами, утянувшими меня с головой в вонючую болотную жижу.

«Хочешь поймать дичь — заставь ее покинуть нору», — учил меня Хирн.

«Выживает только тот, кто не сдается», — зазвучал в голове голос Аримана.

«Зверь, смертный, падший или небесный — все страшатся огня, моя радость», — вкрадчиво проговорил Дан, а пламя танцевало на его пальцах, послушное воле своего повелителя.

Обесмант мог обездвижить мое тело, но не мою волю, а вода, какой бы грязной и зловонной она ни была, служила идеальным проводником. Даже для противоположной стихийной магии, если обладатель воли достаточно сосредоточен и осознает цель, которой необходимо достичь.

Рубить обесманта бесполезно, равно как и пытаться подчинить себе волей разума — невозможно захватить то, чего нет. Погрузившись в пространство кахе, словно на ежедневной медитации, и огромная тварь из Бездны не тащила нас с Фатумом и Гекатой себе в пасть, опутав щупальцами, я вбежала в глубокий пруд собственной силы.

Незначительные проявления воли стихий, наподобие зажжения свечи на другом конце комнаты или жонглирования предметами в воздухе без касания, требовали крохотных усилий. Всего лишь взять капельку и обратить ее дуновением или искрой. До того, как произойти в реальном мире, все решалось в пространстве кахе. От размеров личной кладовки и того, насколько быстро и точно ее владелец умел распоряжаться накопленными в ней силами, не теряя концентрации, и зависел результат.

Окунувшись в собственную силу с головой, находясь в воде физически, я соединила их в одно, веля стать огнем. Водная гладь кахе вспыхнула желтыми языками пламени, подгребла под себя, обвила вокруг и завихрилась огненным смерчем. Просачиваясь жаром сквозь кожу, стихийная воля столкнулась с болотной водой, разрастаясь, загораясь островками, подменяя собой воду и сливаясь в одно, пока темнота под моими закрытыми веками не обратилась пылающим желто-красным полотном.

Щупальца, прежде сдавливающие грудь и ноги, исчезли. Я чувствовала поблизости Гекату и Фатума — обоим огонь был не страшен, в отличие от обесманта. Где-то сравнительно далеко и впереди тварь извивалась всем телом, пытаясь выжить, и ее предсмертные хрипы тонули в реве бушующего пламени. Наконец, я почувствовала, как ее сознание угасло навсегда, и позволила себе развеять стихийную магию, открывая глаза.

Полусидя на растрескавшейся от жара земле, я отдернула руку, когда она наткнулась на чью-то вареную плоть и зажала нос и рот рукавом. Из-за плотного пара, воняющего одновременно тухлой водой, обугленным обесмантом и вареной болотной флорой, ничего было не разглядеть даже со зрением падшего.

Свистнув Фатуму и Гекате, я осторожно поднялась на ноги, ощущая себя не лучше попавшейся под руку лягушки. По крайней мере, хотелось думать, что это была она, а не остаток щупальца или иной части твари. Перед глазами возникла мутная пелена, тело окатило слабостью изнутри, и возникнувший рядом Фатум привычно подставил мне бок. Я постаралась сморгнуть усталость, напомнив себе, что второе испытание «Триады Терний» еще не окончено.

Отдохну дома. Предупреждающий рык инферги и недовольное ржание Гекаты прозвучали одновременно с тем, как чья-то магическая воля развеяла пар холодным ветром. Вытянув даркут из воздушного кармана, я повернулась по направлению носа Фатума и замерла, обнаружив там, где прежде был противоположный берег, а ныне просто край высокого оврага, стройного всадника в темно-сером костюме с длинной пепельной косой, переброшенной через плечо, в самой ненормальной позе относительно ситуации.

Мужчина сидел на своем тьмате боком, одна нога свободно свисала вниз, вторая была согнута в колене и опиралась на круп коня. Левая рука держалась за крюк седла, правая же, упираясь локтем в колено, поддерживала голову незнакомца. Между ног тьматя лежал инферги, увлеченно раздирая огромное толстое щупальце обесманта.

Миловидное лицо в созвездии тонких черт, бледная кожа, напоминающая скорее мрамор, чем снег, тот же пепельный цвет бровей, что и волосы в косе, над серыми, как само ненастье, раскосыми глазами. То, что передо мной высокородный падший, было ясно и без массивной печатки Дома, которую он со странной улыбкой мне продемонстрировал.

Стрекоза на кровавом сухоцвете, что пророс из праха падших и небесных, сошедшихся в битве, знаменующей возникновение Подземья. Хрупкость всего созданного и неотвратимость смерти. Дом Уныния, представляемый на «Триаде» его наследным принцем.

— Пожалуй, это было самое интересное зрелище за последние двести лет, — первым заговорил Его Высочество. — Создание, рожденное слабейшими, но воспитанное Величайшим, в незначительных для бессмертия летах сварила тварь из Бездны, выпарив ее топи. Неудивительно, что все так раздражены, ваше существование — прямой вызов концепции наследственности.

От него не исходило ни малейшей враждебности, если не считать выводов, основанных на моем происхождении, так что я сочла за лучшее вернуть даркут в воздушный карман.

— Неужели? Весьма польщена. — Я подняла обломки неизвестно когда пострадавшего лука и проверила ловец душ на шее Фатума, не сводящего глаз с инферги принца. По всему выходило, что второе испытание я уже провалила. С другой стороны, мне удалось выжить и остаться при своих компаньонах, что тоже можно засчитать за победу. — Не смею вас задерживать, Ваше Высочество, наверняка подсчет добычи уже начался.

— Есть какая-то причина, по которой вы до сих пор не отделили голову обесманта от тела и не поставили на нее оттиск своего Дома? — неожиданно спросил принц, разглядывая ветви аспер над собой.

Моргнув, я уставилась на него, чувствуя себя слишком пропахшей болотом и слишком в грязи, чтобы жонглировать нюансами этикета.

— Вы думаете, обесмант зачтется как добыча в этой охоте? — недоверчиво переспросила я.

— Тварь, которую никто не видел тысячелетие-другое? — перевел на меня взгляд принц. — Полагаю, такая дичь окажется наравне с главным призом этого испытания, а может, и выше.

— Вы помогли мне, — догадка скользнула солнечным лучом по воде. — Я читала об обесманте, как о твари быстрой и резкой, но, схватив нас, он действовал слишком медленно, и это позволило мне…

О наследном принце Уныния я знала лишь то, что волей греха своего Дома он распоряжается не хуже своего отца, Князя Фандира. А, значит, Его Высочество повлиял на обесманта достаточно, чтобы толстокожая и безмозглая тварь замедлилась, поддавшись лени.

— Убить его раньше, чем стать его обедом, — продолжил Его Высочество, поглаживая шею своего тьматя. — Теряете время.

Я подошла к ссохшимся остатками обесманта с полопавшимися глазами, раздумывая, что все-таки является его головой и где шея, от которой можно ее отделить. Даже уменьшившись в размере, тварь все еще напоминала букет щупалец, вытекающих из-под единой шапки. Принц Уныния спешился и поравнялся со мной вместе со своим инферги.

— Понятия не имею, что из этого отсечь, — покачала я головой.

— Тогда берите все, — кивнул на тушу принц. — Это не столь… Пригнитесь!

Иногда одна секунда доверия или недоверия может стоить жизни. Думаю, в такой ситуации за решение отвечает лишь интуиция, и моя в тот момент велела безоговорочно послушаться падшего. Присев, я услышала над собой звон столкновения металлов, воздух вокруг загудел от магической энергии, и что-то сорвалось с руки принца, растворяясь вдали.

— Вам лучше не задерживаться на одном месте надолго, госпожа властительница Садов времен, — протянул Его Высочество, и острие его даркута указало на обломок стрелы с черным блестящим наконечником между мной и обесмантом. — Видите эти руны? Такая стрела не сковывает душу, а…

— Извлекает ее из тела, — прошептала я, понимая, что принц Уныния только что спас мне жизнь второй раз за короткое время. В отличие от остальных участников «Триады», я обладала душой и, как иронично, и впрямь могла считаться добычей. — Зовите меня Хату.

— Сурадис, — кивнул он в ответ, протягивая мне руку, которую я с благодарностью приняла.

— Почему вы помогаете мне? — не выдержала я, после того, как забралась в седло, к которому привесила большую часть туши обесманта с оттиском герба Садов времен.

— На то есть несколько причин, — чуть подумав, ответил принц, и мы пустили тьматей бок о бок прогулочным шагом, в то время как наши инферги бежали впереди, по разным сторонам открывшейся тропы. — Прежде всего, я верноподданный Владыки Тьмы и Огня и соблюдаю свою клятву защищать все, что ему принадлежит. Вы — Его воспитанница и хозяйка Его резиденции, а значит, защищать вас — мой долг.

— Я с удовольствием сообщу повелителю о преданности Дома Уныния, — кивнула я. Меньше всего ожидала, что кто-то из высокородных падших когда-либо будет использовать подобный аргумент. Тем более, после недвусмысленных заявлений Роэзы и поддержавших ее демонов. — Однако вы сказали «несколько причин»?

— Именно. Вы раздражаете тех, кто раздражает меня, — усмехнулся Сурадис.

— А кто вас раздражает?

— Большинство титулованных особ.

Я рассмеялась, глядя перед собой. Очевидно, о Доме Уныния не просто так говорили как о Доме-Отшельнике. И впрямь держится особняком.

— Желаете узнать третью причину?

— Пожалуй, — с интересом посмотрела я на принца, находя его более чем любопытным в качестве своего союзника или хотя бы приятеля.

— Скука, — лаконично обронил Сурадис. — До вашего появления все было так нелепо в своей предсказуемости, что у дождя и тумана больше интриги… А сегодня кто-то не пожалел сил на то, чтобы создать в Лесу Заблудших топи и поселить в них вытянутого из Бездны обесманта, в то время как ее периметр охраняется, и это тяжкое преступление. После некто не пожалел времени, чтобы устроить вашу встречу и, наконец, не пожалел удачи, рискнув на повторную попытку, когда вам нашлось чем ответить на первую.

Если Его Высочество говорит так прямо со всеми, то…

— Позвольте, догадаюсь: вы раздражаете большинство титулованных особ не меньше, чем они вас?

— В противном случае я был бы оскорблен, — фыркнул Сурадис. — Благодаря вам, госпожа Хату, я впервые за очень долгое время буду ждать чего-то с нетерпением.

— Что вы имеете в виду?

— Третье испытание, оно же последняя очевидная возможность устранить вас, — покосился на меня Его Высочество. — Интересно, на что еще окажутся готовы обе стороны.

— Не желаете занять мою? — я не могла не воспользоваться такой прекрасной лазейкой.

— Я рассмотрю эту возможность, госпожа Хату, — учтиво кивнул Сурадис.

Вспоминая тот день, ныне зная Сурадиса как одного из своего ближайшего окружения, я удивляюсь своему вопросу. Тогда мне было невдомек, что мой раздражительный и раздражающий друг рассмотрел все возможности еще до нашего знакомства и занял сторону в тот миг, как увидел кипящие в моей воле огня топи.