Услуга Дьяволу

Глава 16

Приключение начинается со слов: «Я знаю короткую дорогу».

Автор неизвестен

Несмотря на то, что царства по-разному слагали историю своего сотворения, была одна истина, которую упоминали все. До того, как воля Создателя сотворила Небесный Чертог, а после мир смертных, Ему пришлось укротить изначальную тьму, порождавшую чудовищ и дикую волю хаоса. Сумев объять необъятное, Создатель оказался не в силах ее истребить, а потому заточил в бездонный колодец, нареченный Бездной.

Именно вокруг этого колодца, на раскаленных пустынях, пропитанных кровью небесных и падших, где ночи полны ужасов, а дни бесконечны в страданиях, и не всегда понятно, когда одно сменяет другое, по воле Карателя и вопреки воле его Отца было воздвигнуто Нижнее Подземье.

В трудах, посвященных Подземью, Бездна была едва ли не единственным явлением, в отношении которого все авторы сходились во мнениях. Бездна — обитель первобытного ужаса, что поглощает жизнь и плодит чудовищ, желающих вырваться из ее утробы и обрушить все три царства.

Тьма и Огонь воли Карателя сдерживали Бездну, укрепляя сотворенную Создателем темницу, но порой возникали трещины, щели и крохотные дыры, сквозь которые просачивались ее частицы, сразу же обретавшие достойный их свирепости и безжалостности вид. В Подземье не существовало классификации этих существ, потому их было принято называть тварями Бездны. Кто-то из них приживался в Подземье, как мортассы, а кто-то бросался с боем на все, что встречалось на пути, влекомый непреодолимой жаждой уничтожения всего сущего.

За несколько дней до моего восемнадцатилетия Хирн экзаменовал нас с Гекатой и Фатумом в Лесу Заблудших, занимающему огромную часть Междумирья и естественно отделяющему резиденции и территории других высокопоставленных представителей знати Подземья друг от друга.

Из карт и верховых прогулок с Хирном я знала, что Лес тянется вдоль границы с Верхним Подземьем, а от нее вонзается в Междумирье, словно гребень в прическу, только зубцов у него было, что полос на шкуре тигра. Заблудшим его звали из-за душ, порой сбегавших из Верхнего Подземья в надежде избежать кары, или тех, кто работал в Междумирье, но пытался вернуться в смертное царство до получения либекаты.

Для них он был полон препятствий и искушений, взывал к их самым страшным грехам, путал направление, соблазнял прилечь на моховые ковры и меж изогнутых корней, подбрасывал под ноги ложные тропинки, нашептывал туманящие разум мысли, усиливал страх, панику и неуверенность, обманывая звуками, в которых беглецам чудилась погоня. Слабые оступались, забредали в топи и болота; кто посильнее духом, попадались в ментальные ловушки и падали ничком на месте, не в силах переступить чувство вины.

Для падших лес был охотничьими угодьями, и нередко побег души превращался в светское развлечение. Зачастую его устраивали намеренно, например, на открытии охотничьих сезонов, в лес запускали души, еще не представшие перед Карателем, или тех, кто при жизни заключил особо интересную сделку. Если душе удавалось продержаться назначенное время, избежав поимки, старший титул, участвовавший в охоте, даровал душе свободу, освобождал от условий сделки или же облегчал наказание, если грех души был особо тяжек и не подразумевал освобождения. Часто в роли дичи встречались отъявленные мерзавцы с насквозь черными от грехов душами — на таких уловки леса не действовали, и охоту на них вели с большим азартом.

Однако и для подданных Карателя у Леса Заблудших были предусмотрены свои правила и ограничения. Например, здесь нельзя было летать на тьматях — близко растущие друг к другу деревья асперы не оставляли пространства для маневра, а когтистые ветви, утыканные сучьями, только и ждали возможности вцепиться и пронзить насквозь. Сюда редко проникал солнечный свет: и охотник, и добыча действовали в полумраке, среди обманчивых теней, где одинаково легко было затаиться или пропасть. Подпитываясь страхами смертных душ, с падших и демонов Лес также брал плату, насыщаясь магией, исходящей от них во время охоты.

Распоряжаться тропами Леса, уметь перемещаться по нему без труда и загонять души на его территории считалось не менее престижным, чем плести интриги, искусно играть в «шаг греха», или демонстрировать высокий уровень владения магической волей. Тому, как быть в Лесу охотником, а не дичью, и учил меня Хирн.

— Не пытайся выполнять работу и за Гекату, и за Фатума, — цокнул языком Ищейка, оглядывая мишени, расставленные по всему отрезку нашего пути. К сожалению, большая часть из них не могла похвастать моими стрелами в центре, а некоторые и вовсе пустовали. — У тебя нет времени держать и лук, и поводья, доверь тьмати то, что ей под силу. У тебя так же нет времени смотреть сразу во все стороны: Фатум укажет тебе цель, стреляй по направлению его голоса.

Соглашаясь с Хирном, Геката презрительно фыркнула мне в лицо, выпуская клуб дыма из ноздрей. Протянув руку, я примирительно погладила ее по морде.

— Хочешь доверия — нужно было меньше пытаться меня сбросить, — проворчала я тьматю, припоминая долгие и упорные занятия верховой ездой, прежде чем Хирн признал в Гекате объезженного тьматя. В ответ она несильно боднула меня в плечо, намекая не путать веселые игры с важными заданиями. То же самое говорил и взгляд сидевшего у ног Фатума, задравшего ко мне голову. Похоже, тьмать и инферги в кой-то веки сошлись во мнении о своей хозяйке.

— Хирн, насчет стрел…

Я подавила тяжелый вздох, подозревая, что Ищейка поднимет меня на смех так, что его хохот услышит весь Лес Заблудших. Не то что бы ему когда-либо требовалась причина, чтобы осыпать меня шутками, как ветер землю листвой осенью… Да и не только меня. Охотник Карателя был настолько бесстрашен (здесь бы Тунрида закатила глаза и велела мне не искать красивых слов для глупости), что мог позволить себе смешки как над Идой и Ариманом, так и над самим повелителем. Слова изо рта Ищейки вылетали, что искры из костра: непредсказуемые, яркие и порой обжигающие. Я сомневалась, что он когда-либо задумывался, стоит ли что-либо говорить, для подобного расчета он был слишком азартен и быстр.

Впрочем, он был Охотником Карателя, а не его Интриганом. Оттого их отношения с Тунридой, в которых с годами я начинала разбираться все лучше, виделись мне чем-то, наделенным особой гармонией и облаченным в защитную маску противостояния, не позволяющей посторонним узнать об их важности друг для друга что-то по-настоящему глубокое.

— Да, малышка-Хату? — заинтересованно приподнял бровь Хирн.

— Что, если… стреляя на голос Фатума, я попаду в него, а не в мишень?

Как и ожидалось, Хирн расхохотался на зависть любому придворному шуту. Буйно, цветасто, почти до икоты. Скрестив руки на груди, я надеялась, что мое лицо демонстрирует самую постную мину из всех существующих.

— Попадешь… попадешь… в чистокровного… высокородного… инферги… — кряхтел Хирн сквозь смех, вытирая глаза. — Неудивительно, почему повелитель почти всегда улыбается, когда говорит с тобой или о тебе… Наверняка ты наговорила ему глупостей на полтысячелетия вперед. О-о-ох… В инферги она стрелой попадет, держи меня вся Бездна.

Только начав улыбаться на словах о Дане, я недовольно нахмурилась от следующей фразы. Хирн же, разогнувшись, внезапно направил на успевшего прилечь у моей ноги Фатума лук с наложенной на тетиву стрелой и выстрелил. Все произошло настолько быстро, что я не успела даже вдохнуть, не то что вскрикнуть. Для меня, но не для инферги. Отклонив голову, пес перехватил стрелу в полете и раскусил прежде, чем острие коснулось бы моего сапога. Следующие пять, целящих в разные части его тела, постигла та же участь.

— Так что там про попасть в инферги стрелой? — полюбопытствовал Хирн, и лук исчез из его рук.

Я хотела ответить что-то о его щедрой демонстрации, достойной великого первопадшего, и о том, что восхищена ею настолько, что непременно расскажу Тунриде, как сам Ищейка Карателя пускал стрелы в лежачего пса, чтобы наглядно показать мне, неразумной воспитаннице повелителя, насколько абсурдно мое беспокойство. Едкая фраза легла на язык сама собой, источая взращенную наставницей Варейн язвительность, я уже открыла рот, когда между мной и Хирном возник мрачный Ариман в своей повседневной черной одежде.

Бросившийся в глаза даркут на поясе подсказывал, что Меч и Щит Карателя или собирается на бой, или только что его закончил. Воин предпочитал показывать клинок в двух случаях: когда один его вид мог сдержать угрозу и заставить противника отступить, или когда собирался пролить чью-то кровь.

— Что случилось? — спросил Охотник.

Его обличие на мгновение дрогнуло, сменяя простой костюм для верховой езды на боевое облачение с заткнутым за пояс кнутом, мешочками со всякой всячиной среди которой было все от вкусностей для инферги и тьматей, до рун, трав, костяных свистков и других мелочей, требующихся Ищейке Карателя, чтобы открыть и вести охоту.

— Депеша с границ Нижнего Подземья о всплеске Бездны. — Ариман отступил на шаг, чтобы видеть нас обоих. — Повелитель незамедлительно отправился к источнику, Тунрида на границе Верхнего. Мы осмотрим Нижнее вдоль Пустошей Боли до Двуречья Арутун.

Припомнив карту Нижнего, я сразу представила этот маршрут. Расстояние выходило существенным даже для великих первопадших и включало в себя огромное количество мест, куда могли сбежать исторгнутые Бездной. И если Тунрида отправилась на границу Верхнего, находящуюся по другую сторону от Двуречья, значит…

— Много тварей вырвалось?

— Сотни, — коротко обозначил Ариман, и Хирн присвистнул, что лучше всего отражало и мое изумление.

— Дома оповещены?

— Разумеется, на Пустошах к нам присоединятся Рыцари.

Прищелкнув языком, Ищейка внезапно посмотрел на меня:

— Отправляйся, я догоню, как только провожу нашу малышку Хату в резиденцию.

— Не стоит, я доберусь сама, вы нужны повелителю, — уверенно заявила я, не желая, чтобы Хирн тратил время на дорогу в Сады времен и давал тварям Бездны фору.

— Уверена? — нахмурился Ищейка, быстро переглянувшись с Ариманом.

— Конечно. Здесь всего три поворота по северной дороге, со мной Геката и Фатум, а также лук с колчаном стрел, магия и защита повелителя, — я в последнюю очередь коснулась серьги-звездочки и уважительно поклонилась обоим. — Поспешите исполнить волю Владыки.

Подождав, пока я заберусь на Гекату и направлю ее в сторону резиденции, оба растворились в воздухе, отправившись на поиски и уничтожение сбежавших из Бездны тварей. То, что они не стали настаивать на сопровождении, говорило о серьезности ситуации лучше всяких слов.

Я миновала один поворот лесной дороги, уверенно направляя Гекату за бежавшим впереди Фатумом, когда пес застыл как вкопанный, и тьмать замедлилась, чтобы остановиться поодаль от инферги, не дожидаясь моей команды. Повернув голову влево, Фатум вздыбил шерсть, и грозный рык предостережением вырвался из его горла. Стянув лук с плеча, я наложила стрелу на тетиву, направляя ее в чернильные тени кустов на противоположной стороне дороги.

Сердце застучало в ушах. Сосредоточенно высматривая угрозу в темноте Леса Заблудших, я запоздало подумала, что путь до резиденции может быть не настолько безопасным и легким, как я себе представляла, отказываясь от сопровождения великих первопадших. Глубоко вздохнув, я медленно выдохнула, сосредотачиваясь. Лес не безопасен, но и я не беспомощна, о чем сама же только что говорила Хирну и Ариману.

«Оценивай угрозу, когда можешь ее почувствовать, а не представить, — говорил Дан, размышляя об уместности применения той или иной магии в разных случаях. — Нет смысла использовать всепожирающее пламя против колючки, или ожидать, что одна искра справится с лесом».

Геката дернула ушами, Фатум тихо рыкнул, когда и мой слух уловил чье-то приближение. Кто-то пробирался сквозь бурелом, треща ветвями и прорубая себе путь клинком. Последнее заставило меня опустить лук и щелкнуть пальцами, подзывая Фатума ближе. Кто бы к нам ни приближался, но точно не заблудшая душа, или зверь.

Наконец, на дорогу вывались девушка в черном костюме для верховой езды. Грациозно отклонившись назад, она удержала равновесие, вскинула даркут, прежде расчищавший ей путь, но, увидев меня, удивленно приоткрыла рот и опустила клинок.

Какое-то время мы молча рассматривали друг друга, нарушая половину правил этикета Подземья разом.

Немного ниже меня ростом, бледная, словно отшлифованная куском луны кожа, темная карамель пышных волос забрана в прическу, удерживаемую заколками с синими опалами, точеные черты лица, розовые, как лепестки шиповника, губы, аккуратный тонкий нос, высокие скулы и яркие зеленые глаза в оправе золотых ресниц. Она была прекрасна, как океан, встречающий рассвет.

Однако прежде красоты лица и изящества изгибов фигуры, высокородную падшую в ней выдали осанка и плавные движения рук, очевидно привычных и к эфесу меча, и к хрупкости фарфоровых чашек, и к легкости веера. На правой руке сверкнул родовой перстень, она нарочно показала его мне, представившись без слов, раз уж здесь не было никого, кто мог бы нас познакомить.

У меня была догадка, основанная на орнаменте вышивки, представляющей собой листья цветущей яблони и поблескивающей серебром на ее рубашке и плаще. Герб Дома, оттиснутый на кольце, ее подтвердил. Половина яблока в треугольнике ос. Сладость запретов, страсть, что одновременно насыщает и жалит. Передо мной стояла принцесса Дома Страсти.

В ответ я продемонстрировала ей собственный, чтобы мы обе могли определиться с дальнейшим поведением. Герб резиденции Карателя, несомненно, ставил нас на одну ступень иерархии, но форма моего перстня указывала на мой высокий для Садов времен статус, в то время как ее печатка сообщала о второй ветви принадлежности к семье Князя Страсти. Там, где я была хозяйкой Дома, она, в отличие от своих родителей и наследника-первенца, оставалась госпожой. Согласно этикету, такое положение означало, что на широкой и скользкой лестнице аристократии она стояла ниже меня и обязана поклониться первой.

Зеленые глаза чуть расширились от удивления, даркут исчез в воздушном кармане подле ее руки, и принцесса присела в изящном реверансе, достойном похвалы самой наставницы Варейн. Ни заляпанные грязью до середины икры сапоги, ни длинный плащ, немного сбившийся на перевязи, ни слегка растрепанная прическа, присыпанная лесным сором, не испортили впечатления от ее отточенных движений.

— Дочь Князя Ангерда, младшая принцесса Дома Страсти, ее высочество Циссия приветствует властительницу Садов времен и надеется, что не помешала прогулке госпожи.

Циссия. С языка Подземья ее имя переводилось как «бархатный соблазн».

— Воспитанница Владыки Тьмы и Огня, повелителя Подземья и Междумирья, — Циссия присела еще ниже, — властительница Садов времен, госпожа Хату, приветствует ее высочество Циссию, — кивнула я, проговорив полную формулу приветствия, учитывая наш… нестандартный случай знакомства.

Этикет разрешал мне не спешиваться, но я не считала мудрым оставаться свысока к первой в своей жизни принцессе. Рано или поздно мы увидимся снова, и лучше не плодить обиды на пустом месте, если их можно избежать. Поэтому, спустившись на землю, я показала Фатуму остаться возле Гекаты и приблизилась к девушке.

— Не похоже, что вы охотились, ваше высочество, — указала я на отсутствие тьматя, инферги и стражников-демонов, обязанных сопровождать любого высокородного падшего при подобном выезде в Лес Заблудших. — Что же привело вас в эту часть леса?

Я прекрасно помнила, что Жемчужина желания — резиденция Дома Страсти в Междумирье, находилась через четыре территории от Садов времен, подпоясанная горной рекой Хвистой с юга, защищенная стеной леса на северо-западе и соседствуя с землями заповедника тьматей на востоке. Между ней и этой дорогой к Садам находились земли Пятого и Второго Рыцарей, а также резиденции Домов Корысти и Жажды, не говоря об озере Потерянных Дней, окруженном гиблыми топями Леса Заблудших. То есть у принцессы Циссии не было никакой очевидной причины находиться так близко к резиденции Карателя.

— Я… — девушка проследила за моим взглядом, обращенным на ее выдающие долгое путешествие сапоги. — Искала кое-кого и… совершила неудачный перенос, госпожа Хату.

Она нервничала. В каких случаях принцесса может оказаться одна в таком месте и виде? Глядя на нее, я почти слышала в голове голос Дана, находящего удовольствие в том, чтобы ставить передо мной подобные вопросы и слушать, к каким ответам приводят меня размышления.

Если бы это была задача от повелителя, я, не задумываясь, ответила бы, что или сопровождение принцессы убили, или она сбежала тайком. Украдкой я снова взглянула на Циссию, уделив особое внимание рукам и рубашке. Ни единого кровавого пятнышка, если девушка кого и убивала даркутом, так только ветви и кусты на своем пути.

— Госпожа Хату!.. — принцесса Циссия запнулась, и я приподняла бровь, чувствуя одновременно любопытство и некий азарт, заставивший меня остановить Гекату, а не пришпорить. — Прошу прощения, если мой вопрос покажется вам бестактным, но не встречали ли вы во время прогулки великого первопадшего Аримана?

— Аримана? — удивленно переспросила я, заранее успев отнести к бестактности слухи, наверняка ходившие обо мне среди знати. Что-нибудь о затворнице из царства смертных, например. Настолько слабой, что ей нельзя покидать дом повелителя.

Однако Циссию это, похоже, совсем не волновало, отчего я ощутила странный прилив симпатии. Вероятно, подсознательно, воспитанная наставниками с четким осознанием своего положения, я ожидала совсем иной реакции. Думала, что любой высокородный падший выкажет снисходительность, которую до определенного времени позволяли себе стражники Садов, но мысли госпожи из Дома Страсти явно были заняты другим.

Глаза Циссии вновь удивленно расширились, даже губы сложились в идеальную «о». Я поняла, что упомянула Меч Карателя без должного титула. Она поняла, что я могла сказать так или из дерзости, или из-за близкого знакомства и личного разрешения Аримана.

— Вы немного разминулись с ним, — снова заговорила я, не желая объясняться. Негласные правила беседы, прививаемые мне наставницей Варейн, напоминали, что вовремя подхваченная инициатива — лучший способ уйти от ответа. — Он был неподалеку менее полуслужбы назад, но отправился на границу Нижнего Подземья, чтобы устранить… последствия всплеска Бездны.

— Всплеск Бездны? — быстро переспросила девушка, и в ее зеленых глазах мелькнули черные крапины, тут же рассеявшиеся, словно тени под солнцем.

— Ваш Дом не известили? — удивилась я, поняв, что она ничего об этом не знает.

— Должно быть, я покинула его раньше, чем доставили сообщение. — Тонкие брови сошлись над переносицей, она нерешительно посмотрела на меня, встревоженно о чем-то думая.

За спиной рыкнул Фатум. Обернувшись на пса, я хотела показать ладонью, чтобы он вел себя смирно, но пес смотрел в ту сторону, откуда мы направлялись домой. Уши Гекаты так же были заведены назад и едва заметно подрагивали, пусть кобыла и смотрела на мою собеседницу, словно ожидая, что та выхватит мортассу из-за пазухи.

— Я должна кое-что вернуть великому первопадшему, — отвлекла меня принцесса. — Он… оставил это в нашей резиденции, и я хотела бы попросить вас об одолжении, госпожа Хату…

Принцесса Страсти вытащила из-под плаща длинный нож в чехле с оттиском меча в огне на черной коже. Оружие определенно принадлежало Ариману — я сразу узнала рукоять из черной кости с бурой оплеткой, пропитанной кровью небесных из златокрылого отряда Небесного царства. Во время наших занятий он часто стругал им деревяшки, делая стрелы или тренировочные мечи, пока я раз за разом отрабатывала фигуры, шаги и удары. Обычно чехол был прикреплен к правому запястью и скрыт рукавом рубашки, и я не раз наблюдала, как смертоносно быстро он оказывается в ладони Аримана, а после в центре любой мишени. Но почему нож воина находился у принцессы?

Я собиралась поинтересоваться у Циссии, что случилось со связующими чарами, должными возвращать предметы к хозяевам, и почему их нет ни на чехле, ни на рукояти, когда рык Фатума приобрел особую настойчивость, отозвавшуюся в нас обеих. Инферги предупреждал об угрозе, заняв позицию посреди дороги, точно передо мной. Шерсть пса вздыбились, отчетливо проступили мышцы спины и шеи, уши прижались к голове. Никакой игры или разминки от скуки — Фатум напряженно застыл, ожидая нападения.

Из-за поворота послышался хриплый вой. Никогда прежде его не слышав, я была уверена, что это тварь из Бездны так же, как и в своем имени. Мы переглянулись с принцессой, разом отбросив все условности и жонглирование словами.

В ее руке сверкнул даркут, я вскочила на подбежавшую Гекату и схватилась за лук, накладывая на тетиву стрелу и направляя ее острие выше головы Фатума, туда, откуда должна была появиться тварь. Циссия заняла оборонительную позицию в трех шагах от инферги, одной рукой выставив даркут для лучшего удара от груди, а второй крепко сжимая расчехленный нож для удара сверху в голову или снизу в шею.

Конечно, мы могли бы побежать в разные стороны: я помчать на Гекате в Сады времен, а принцесса и вовсе перенестись, и тогда тварь отправилась бы за одной из нас, но по какой-то причине каждая решила по-другому. Дать бой вместо бегства. Действовать сообща, а не надеяться выжить в одиночку.

Тварь выбежала из-за поворота в клубах пепла и теней. Внешне она напоминала дикую крупную кошку из тех, что обитали в густых лесах южного континента земного царства, скрещенную со скорпионом. Серая короткая шерсть, черный панцирь на груди и когтистых лапах, красные глаза, выпирающие из пасти клыки и три хвоста с внушительного вида жалами.

Подпустив ее ближе, я выстрелила, вложив в стрелу волю огня. Озарившись алым пламенем, она попала твари в шею. Замедлившись, создание Бездны взревело, хвосты беспорядочно заметались, рассекая воздух. Я свистнула, и Фатум сорвался с места, опережая Гекату.

Вцепившись в загривок обозленной ранением твари, инферги попытался перетянуть ее в сторону и опрокинуть. Геката перескочила через один хвост, дохнула огнем на второй, и мы оказались за спиной создания Бездны.

Дикая бестия стряхнула Фатума и собиралась вонзить в него все три хвоста, когда нож Аримана и еще одна стрела, окутанная волей огня, вонзились ей в бок и основание одного из жал. Рев сотряс окружающие деревья и кустарники. Геката угрожающе заржала и окатила тварь пламенем со спины.

Улучив момент, Циссия подскочила слева и отсекла один из хвостов, уворачиваясь от когтей, клыков и остальных двух. Я выпустила еще стрелу, на этот раз применив волю удара, и, вонзившись, стрела ударила волной по костям и внутренностям, отбрасывая порождение Бездны под ноги Циссии. Изящный, полный сокрушительной силы замах даркута над пригвожденной Фатумом тварью, окончил ее мучения, лишив головы.

Едва та отделилась от тела, как вся туша развеялась тенями и прахом, оставив после себя почти незаметный контур на земле.

— В одиночку победить такую было бы трудно, — отметила принцесса, вновь пряча даркут в воздушный карман. — Благодарю вас за помощь, госпожа Хату.

— Вы помогли мне не меньше, Ваше Высочество, — вернула я.

— Зовите меня Цисси, — улыбнулась девушка. — Мой брат говорит, что лучшие знакомства начинаются с боя или тайны, а у нас получилось и то, и другое. Подозреваю, об этой стычке никто не должен узнать?

— Хату, — кивнула я, давая ей ответное разрешение. — Я не смогу вернуть нож Ариману, тогда он узнает не только о нашей встрече, но и о напавшей твари.

Значит, узнает и Дан, что потенциально поставит под удар Хирна и Аримана, оставивших меня без присмотра. Конечно, в этом не было злого умысла, напротив, я не хотела отнимать их время, но мой прекрасный господин все равно будет недоволен. А у недовольства Владыки Тьмы и Огня слишком много обличий и разновидностей. Подставлять охотника и воина не хотелось ни под одно из них.

— Владыка не обрадуется тому, что ты была без сопровождения, — понимающе протянула Цисси, вероятно, думая о том же. — А мой отец не обрадуется, если узнает об этой вылазке.

Как я и подозревала, принцесса покинула дом тайно, чтобы вернуть оружие Ариману. Нож, на котором не оказалось связных чар. Если подумать, то… Беспокоится Цисси не только о себе.

— В таком случае, не будем их расстраивать, — хитро улыбнулась я, и принцесса согласно ухмыльнулась в ответ.

Подступив ближе, она протянула мне руку:

— С тобой приятно иметь дело, Хату. Рада нашему знакомству и с удовольствием предлагаю тебе свою дружбу.

Не ожидая подобного, я поначалу недоверчиво уставилась на нее. Предложить свою дружбу в понимании царства Карателя означало гораздо больше, чем красивые слова и совместное времяпрепровождение. Это была демонстрация доверия, создание союза, лояльность и преданность в качестве сторонника и даже готовность стать партнером в парной дуэли.

— Смелее, госпожа Хату, — улыбнулась Цисси, наверняка догадываясь о моих размышлениях. — Если верить слухам, долетающим даже до меня, друзья тебе понадобятся еще больше, чем даркут.

Циссия была права — по многим причинам свита Карателя и сам повелитель не смогут находиться за моим плечом постоянно.

— Рада принять и ответить своей дружбой, Цисси. Боюсь, показать ее я смогу лишь после дебюта, — предугадала я дальнейшие предложения, крепко сжимая ее кисть.

— Буду с нетерпением ждать новой встречи, госпожа Хату, — склонила голову Циссия.

Так же кивнув ей, прощаясь, я пришпорила Гекату, оставляя позади своего первого и самого близкого друга, преданность которого еще не раз поможет мне разорвать паутину чужих интриг и однажды даже спасет жизнь.