Услуга Дьяволу

Глава 7

Когда нас бьют без причины, мы должны отвечать ударом на удар — я уверена в этом, — и притом с такой силой, чтобы навсегда отучить людей бить нас.

Шарлотта Бронте «Джейн Эйр»

Однажды Дан сказал мне, что любой титул — хрупкий цветок в руках своего обладателя, который надлежит растить в силе, чтобы у него появились колючки, защищающие от чужих прикосновений, и поливать мудростью — тогда его благоуханье будет чувствовать весь «сад». Кто-то с ним рождается, кому-то его дарят, однако и у тех, и у других он легко может зачахнуть или погибнуть от чужой руки, если зазеваться и не ухаживать за ним как следует.

В девять лет, стоя с деревянным мечом напротив Мафарта, надумавшего испытать мои навыки, я была полна решимости стереть снисходительную улыбочку капитана стражи. Как и Рюкай, он принадлежал к Кровавым чертям, но его кожа была скорее красной, чем алой, а стальные, выкрашенные в черный, наконечники на рогах и хвосте хвастали зазубринами. Желтые глаза сверкали насмешкой и хорошо знакомым мне из раннего детства \превосходством. Разумеется, такой опытный и сильный воин не ожидал каких-либо проблем от этой «проверки», к тому же я прекрасно понимала, для чего он все это затеял.

Мафарт и десяток его подчиненных пришли во внутренний двор на тренировку, когда наше с Йорхом занятие было в самом разгаре. Кружась вокруг Белого кошмара и успешно уходя от его атак, я не замечала ни холода середины осени, ни ярких солнечных лучей, то и дело пролезающих из-за дырявых облаков, ни десятка зрителей, пока чей-то громкий свист не ударил в спину, нарушая концентрацию и обрывая мой выверенный танец.

Йорх не стал доводить удар, должный выбить меч из моей руки и опрокинуть на спину, до конца. Вместо этого демон остановился первым, опуская тренировочную деревяшку острием в песок, и я последовала его примеру, преисполнившись благодарности за такой финал, позволивший мне избежать позора. Для того, кто фехтовал пятый год, отвлечься на сторонний звук во время защиты… вопиющая ошибка, достойная наказания, но мы оба понимали, что раздавшийся свист не был случайностью. Кто-то хотел моего падения, и Йорх, будучи одним из близких мне стражников, защитил мою честь единственным правдоподобным способом.

— Ты так просто закончил бой, Йорх? — осклабился Мафарт. — Хочешь сказать, что учишь госпожу Хату так? — он выделил окончание фразы, не поскупившись на отвращение, словно раздавил копытом толстого червяка.

— Это не было боем, капитан, — спокойно ответил ему Белый кошмар. — Госпожа Хату всего лишь повторяла фигуры защиты в различных комбинациях.

— Неужели? — оскал капитана стал шире, а его заместитель Азуф из Терзателей душ и вовсе хохотнул.

— Что ты хочешь этим сказать, Мафарт? — услышала я себя со стороны, и мой голос прозвучал гораздо увереннее и громче, чем я себя чувствовала. Так, будто происходящее совсем меня не волновало, а капитан стражи должен немедленно пасть ниц и извиниться за свое вмешательство. Уроки наставницы Варейн давали свои плоды незаметно, но, чем старше я становилась, тем сочнее они оказывались.

Однако Мафарт не пал. И, тем более, не извинился. Лишь сощурился, переведя взгляд с Йорха на меня. Я всегда чувствовала, что не нравлюсь ему, даже догадывалась, почему, но именно в те мгновенья мне стали так же очевидно его презрение.

— То, что Йорх не дает вам почувствовать, насколько вы слабы, госпожа Хату, — прищелкнул языком Кровавый черт. — Ведь как только вы осознаете собственную беспомощность мышки в пасти льва, то поймете, что вам никогда не стоило даже пытаться браться за тренировочный меч, не то что рассчитывать победить кого-либо рожденного в Подземье.

Это был неприкрытый вызов… всему. Мафарта совершенно точно не устраивала моя смертность или существование в принципе. Для него ничего не значили ни мое имя, ни положение, потому что он воспринимал их как ничем незаслуженный подарок. Пару лет назад, играя в прятки с Ксеной в садах, я случайно услышала, как он называет меня в разговоре с другим стражником. «Каприз Карателя».

— Ах, вот оно что, — хладнокровно протянула я, и что-то во мне в тот момент изменилось раз и навсегда. — Конечно, мнение ценно, когда его спрашивают, но если оскорбления — это все, до чего ты, Мафарт, додумался за пять лет, то… — я не договорила, приглашающе взмахнув мечом.

Демон злобно сплюнул себе под копыта, взмахнул хвостом, расправил плечи, заиграв мышцами и пытаясь устрашить, но я не дрогнула. Дан говорил, что комплекция противника неважна, в отличие от его скорости и опыта. Поймав брошенный Йорхом меч, Мафарт шагнул в тренировочный круг, и мы застыли друг напротив друга.

Иного варианта, кроме как заставить Мафарта глотать песок, у меня не было. Я не могла позволить себе сбежать, или проигнорировать его слова. Одного только намека на его правоту хватит, чтобы весть о нашей стычке разлетелась по всей резиденции, и тогда каждый страж и слуга будут знать, что я — пустое место.

К счастью, я и не хотела прятаться или притворяться глухой. Это было недостойно данного мне имени. Это бы не принесло никакой радости моему прекрасному господину.

Я хотела, чтобы Мафарт подавился собственными словами и откашлялся кровью.

Он атаковал, согнувшись пополам, разбрасывая из-под копыт песок, замахиваясь мечом и выставляя рога. Такая поза и положение буквально приглашали скрестить клинки, но я хорошо понимала, чем эта очевидная защита закончится. Кучей разлетающихся щепок и моим поражением.

Мафарт собирался бить, не жалея силы, думая свалить одним ударом, и я не могла соперничать с ним в мощи, так что мне оставались хитрость и проворство. Не попавшись на уловку с выставленным мечом, я ушла в бок и, пользуясь нашей огромной разницей в росте, ткнула его закругленным концом деревяшки под левое колено прежде, чем он развернулся следом за мной.

Мафарт яростно взревел, в последний момент удерживая равновесие, длинный хвост взметнулся смертоносным кнутом, стальное острие попало точно в центр моего меча, резко дернуло влево и рассекло деревянный клинок, оставив в руке эфес и то, что теперь напоминало острую неровную щепу длиной с руку. Ладонь загудела от рывка, мозоли загорелись, но мне удалось удержать остатки своего оружия.

Конечно, подобного бы не случилось, будь у меня настоящий даркут — меч, выкованный в жаре неугасимого пламени Нижнего Подземья и напитанный его сокрушительной магией, но таких клинков удостаивалась лишь знать и особо проявившие себя в боях демоны, в то время как я со своим опытом фехтования могла рассчитывать лишь подержаться за эфес.

Уклонившись от очередного выпада ухмыльнувшегося Мафарта, я ушла вниз, перекатилась по песку и вонзила щепу точно в его икру, вместе с тем прикрывая голову рукой от удара сверху. Мы закричали одновременно. Он от глубокой раны в ноге, кровь из которой брызнула фонтаном на песок, едва я дернула деревяшку на себя, а я от пришедшегося на руку удара, закончившегося хрустом и волной боли, напомнившей о моей жизни до Карателя.

В глазах потемнело, левая рука пульсировала и горела огнем от места перелома до кончиков пальцев. Стиснув зубы, я поднялась на ноги, так и не выпустив окровавленного оружия. Боль отошла на второй план, спрятавшись за ненавистью и злостью, с какой мы с Мафартом посмотрели друг на друга.

Красный черт был в ярости, кровь из его ноги продолжала вылетать на песок сгустками и плевками, на шее и руках вздулись вены, казалось, что мундир капитана вот-вот лопнет, как шкурка перезревшего винограда. Хвост метался из стороны в сторону, со свистом рассекая воздух и сверкая металлическим наконечником, в желтых глазах вращались крохотные черные точки зрачков.

— Сука! — гаркнул Мафарт, клацнув клыками. — Жалкое отродье! Не подходить! Только влезьте, я вам бошки снесу! — проревел он остальным стражникам, и его хвост рубанул сверху вниз точно перед Йорхом, собиравшимся войти в круг.

— Назад! — рявкнула я Белому кошмару и остальным воинам, на лицах которых больше не было ни азарта, ни насмешек.

Возможно, они думали, что Мафарт желает всего лишь проучить меня, и раз уж я сама предложила ему бой, то так тому и быть. Сейчас же, в глазах друг друга, мы заранее видели финал этого сражения. Живым отсюда уйдет только один, и он не сомневался, что это буду не я.

Покалеченная рука повисла плетью, я приняла стойку, сморгнув выступившие слезы. Пусть нападает и приближается первым. Я вобью ему в шею свой меч как кол. Если успею вытащить так же быстро, как из ноги, появится время на еще один удар.

Однако Мафарт не стал повторять предыдущей ошибки. Стремительно надвинувшись, демон повернулся боком и вместо руки с мечом ко мне устремился хвост, метя острием в голову. Вряд ли я успела как следует обдумать то, что делаю, наверное, помог опыт тренировок с Рюкаем и знание, что своим хвостом Кровавые черти могут не только хлестать и пробивать насквозь, но и душить.

Сдавленно вскрикнув от боли, я перехватила его хвост сломанной рукой у самого горла, отклонившись влево от острия и мешая обвить шею. Вонзив в него щепу со всей силы правой, я пробила толстую кожу и рассекла вдоль, насколько хватало длины руки. Кровь брызнула в лицо и оросила песок, от рева Мафарта заложило уши, хвост вырвался на свободу вместе с оружием, опрокидывая меня навзничь.

— Я тебя убью!!! — в бешенстве проорал Мафарт, давясь собственным рыком.

Массивные копыта оказались у моей головы так быстро, что я едва ли уловила его движение, тем более что перед глазами все расплывалось от слез и черных точек. Кровавый черт занес ногу, я беспомощно сжалась, зажмурившись, зная, что он запросто проломит мне череп, когда ухо обдало теплом. Мафарт протяжно закричал, и в этом вопле не было ни гнева, ни кровожадности. Только боль.

Распахнув глаза, я вскрикнула, инстинктивно отпрянув. Прямо передо мной лежала отсеченная по колено нога демона, напитывая песок алым. Чуть поодаль катался Мафарт, хрипя, скуля и изрыгая проклятья. Раненный хвост беспорядочно метался в воздухе.

С трудом приподнявшись, я проморгалась от слез и отряхнула налипшие песчинки, но мир вокруг остался немного искаженным, с едва заметной рябью в воздухе. Оказалось, взгляд замутнили вовсе не слезы, а полупрозрачная завеса, окутывающая меня теплом от макушки до пят. Ухо с серьгой-звездочкой приятно покалывало, боль в руке стихла, стало легче дышать, перестали саднить даже царапины на ладонях.

Непонимающе осмотрев себя, я с удивлением обнаружила, что нахожусь внутри кокона в форме темного крыла. Крыла, принадлежавшего Дану. Это был первый раз, когда я осознала, что подарок Карателя служил не только доказательством нашей связи, но и защитой, которая не позволит никому и ничему причинить мне непоправимый вред. Уверенность в последнем выросла сразу же, стоило лишь еще раз взглянуть на отсеченную ногу и ее скулящего и рычащего хозяина.

Мне тогда казалось, что мое созерцание крыла и поверженного противника заняли долгое время, но на самом деле вряд ли прошло больше десятка вдохов, когда в тренировочном круге возник сам Дьявол и его свита.

Все четверо были в черном с золотом, и когда мои глаза встретились с глазами Карателя, черней их не существовало ничего. Ариман застыл над Мафартом, приставив клинок своего даркута к горлу Кровавого черта, кнут Хирна кровожадно щелкнул над головами упавших на колени стражников и Ксены, которую я не заметила ранее. Тунрида опустилась на одно колено подле меня, протянула руку, но ее пальцы застыли над самым защитным покровом, не рискнув коснуться.

В растворившей все звуки тишине Дан подошел ко мне, едва заметно качнул подбородком Тунриде, и казначей безмолвно отступила к Хирну. Наклонившись, Каратель поднял меня на руки с нежностью, которую невозможно было предположить, глядя в его застывшее лицо, где во тьме бездны опасно сверкали блики пламени.

— Я…

— Ш-ш-ш, — Дан погладил меня по голове, и призрачное крыло рассеялось, подвластное его воле. Горячая ладонь мягко дотронулась до пострадавшей руки, и я перестала ее чувствовать, в то время как за спиной Дьявола раздался ужасающий хруст ломающихся костей под аккомпанемент хриплых булькающих звуков.

— Не переживай, Мафарт, — спокойно проговорил Дан, отирая мои щеки появившимся в его руке платком, и я почувствовала, как все мои ссадины, царапины и ушибы исчезают без следа, как и боль в руке. — Ты не умрешь прямо сейчас. Настолько быстрой и легкой смерти ты не заслужил.

Дьявол повернулся вместе со мной на руках, и я судорожно вздохнула, вжавшись ему в грудь. В кровоточащей куче мяса с торчащими отовсюду костьми и неестественно изогнутыми конечностями невозможно было узнать капитана стражи. Я не знаю, собиралась ли что-то спросить или сказать, когда Дан просто шагнул вперед, и мы оказались в его покоях.

— Дан, я…

— Мы обязательно поговорим, моя радость, — ласково заверил Каратель, положив большой палец мне на губы. — Но сейчас мне нужно навести здесь порядок, а тебе, несмотря на исцеление, поспать.

— Подожди! — я схватила его за рукав, когда он опустил меня на кровать. — Пожалуйста, послушай меня.

— Говори, — кивнул Дан, склонившись ко мне, гладя щеку костяшками пальцев.

— Остальные… Я сама сказала никому не входить в круг, правда, они… Йорх и Ксена не причем, а остальные не думали, что Мафарт…. — я сглотнула, не зная, как правильно объяснить. — Он бросил вызов словом, но бой предложила я.

— То, что здесь произошло, я понимаю лучше, чем ты, дитя, — мой прекрасный господин поцеловал меня в лоб. — Спи, моя радость.

Уютная бархатная темнота обхватила со всех сторон, и я провалилась в ее мягкость, теряя все вопросы по пути в сладкий сон. Вряд ли мне что-то снилось, Дан хотел, чтобы я отдохнула, и мало что в трех царствах могло противиться его желаниям.

Пробуждение вышло ленивым и неохотным, какое-то время я даже не хотела открывать глаза, поглубже зарываясь носом в подушки и не спеша высовываться из-под одеяла. Однако вскоре умиротворенность вытеснили яркие картинки произошедшего во дворе, среди которых чаще других повторялась кровь на песке, желтизна глаз Мафарта, его отсеченная нога и то, во что он превратился после появления Карателя.

— Тише-тише, госпожа Хату, — бросилась ко мне управляющая Фагнес, когда я резко села в кровати, осознав, что бой в тренировочном круге был на самом деле.

— Фагнес, — выдохнула я, схватив женщину за руку. — Я… Мафарт…

— Все хорошо, госпожа Хату, — уверенно покивала мне управляющая, осторожно похлопав по тыльной стороне руки. — Вы в порядке, и это самое главное. Негодяй получил по заслугам! Подумать только, ранить госпожу своего Дома! — женщина гневно раздула ноздри, и ее лицо приобрело то самое выражение строгости и недовольства, внушающее ужас всей прислуге резиденции.

— Фагнес, сколько сейчас времени?

— Время ужина, госпожа Хату. Повелитель распорядился принести вам сюда, он разделит с вами трапезу, как только освободится, — Фагнес поклонилась, как и надлежало делать каждому, передавая волю Карателя.

— Он у себя в кабинете? — все же поинтересовалась я, не утерпев.

— Нет, госпожа Хату, повелитель… — управляющая чуть запнулась, — во дворе с великими первопадшими, — она снова склонилась, говоря о свите Карателя.

Если Дан был абсолютным монархом Подземья и единственным приемлемым обращением к нему считались «повелитель» для всех и «мой господин» по его личному разрешению, то свита занимала следующую ступеньку иерархии, и официально их титул звучал «великий первопадший», прямо указывая на максимальную приближенность к Карателю.

— А где Ксена? Йорх?

— Ксена отдыхает у себя, ей немного нездоровится после того, что с вами произошло. Нет-нет, наказания не было, просто испугалась за вас, как и все мы, — пояснила Фагнес, и я поняла, что в «мы» входят смертные души, работающие в доме. — Йорх… вместе с остальными стражниками.

Несмотря на все настоятельные рекомендации Фагнес остаться в покоях и дождаться ужина, я вышла в коридор, уверенно направляясь во двор и не замечая поблизости ни одного стражника. Управляющая поспешила за мной, и я почти ожидала, что она схватит меня за руку и потащит обратно, но этого не произошло.

— Госпожа Хату, посмотрите отсюда, вам не стоит туда выходить, — настиг меня на лестничной площадке голос Фагнес, и я остановилась, уловив в нем усталую просьбу и заботливый совет вместо привычной строгой сдержанности.

Вернувшись к окну, выходящему во внутренний двор, я приняла руку управляющей, помогшей мне забраться на высокий подоконник. Стоило только посмотреть вниз, прижимаясь головой к холодному стеклу, как вопрос, куда с привычных постов делись стражники, нашел ответ. Все воины Садов времен были там, на тренировочной площадке.

Они стояли шеренгами, толпились под навесами и сидели на крышах низких пристроек так плотно друг к другу, что негде было бы упасть и семечку. Никто из них не двигался и не переговаривался между собой: взгляд каждого был устремлен на центр двора, где между столбов врат наказания в луже собственной крови на коленях стоял Мафарт, привязанный к ним за руки.

Кровь сочилась из многочисленных порезов на спине, полученных от кнутов Аримана и Хирна, действующих почти одновременно. Как только одна плеть отлетала от кожи, на ее место со свистом сразу же опускалась вторая. Сбоку, опираясь плечом на левый столб, стояла Тунрида, считая удары. Сам Каратель сидел напротив Мафарта в глубоком черном кресле с высокой спинкой, изящно подперев голову правой рукой и опустив на колено левую.

— Он же… лишился ноги, — оторопело произнесла я, возвращаясь взглядом к Мафарту. — И еще… — я не знала, как объяснить Фагнес ту кучу мяса и костей, которой был Кровавый черт, когда Дан меня забрал.

— Повелитель восстанавливает его тело каждый раз, чтобы он мог принять свое наказание полностью, — сухо объяснила женщина. — За покушение на воспитанницу Карателя и госпожу Садов времен Мафарт приговорен к смертной казни в пастях и когтях инферги после трех тысяч двойных плетей терзающего терна.

— Почему так… — я не договорила, обхватив себя руками.

Нет, меня не пугало происходящее во дворе. Благодаря урокам истории и этики, а также многочисленным беседам с Даном, редко когда уходящим от прямого ответа, даже в том юном возрасте я прекрасно понимала, где нахожусь. Каждый из моих наставников приложил массу усилий, чтобы вбить в мою голову основополагающее знание: здесь не царство смертных с его хлипкими законами и бесконечными возможностями уйти от наказания.

В Подземном царстве и прилегающем к нему Междумирьи все было просто в своей честной жестокости и неоспоримой дисциплине. Четкая иерархия прослеживалась во всем — от должностных обязанностей каждого слуги до классификации атрибутов, подчеркивающих статус. Если в какой-то момент эта четкость пропадала вследствие чьего-либо нарушения, он за это расплачивался болью, кровью или вечностью перед вышестоящим: капитаном стражи, управляющим, главой своего дома, титулованной особой или самим Карателем.

Меня удивило не наказание, а его содержательность и длительность. Быть растащенным на куски безжалостными свирепыми гончими Подземья, каждая из которых, за исключением личного владения аристократами, входила в Пять Свирепых Свор Хирна — ужасный финал для любого, даже самого бесстрашного демона или падшего. Однако три тысячи двойных терновых плетей, вонзающихся в плоть раздирающими шипами, перед и без того мучительной смертью…

— Потому что это показательная расправа, госпожа Хату. Урок в назидание каждому из присутствующих, урок, который вылетит за пределы нашей резиденции и превратится в обсуждаемую шепотом новость. Вы принадлежите Карателю, госпожа Хату, — серьезно посмотрела на меня Фагнес. — Во всех трех царствах нет существа, что может позволить себе тронуть что-то, что повелитель обозначил своим, и не расплатиться за подобную дерзость всем, что ему дорого.

До того дня я вряд ли по-настоящему задумывалась, кем меня видит Дан. Я хорошо знала свою сторону, где благодарность уже давно стала лишь почвой, взрастившей мои, пусть тогда детские, но оттого не менее сильные и искренние чувства. Правда заключалась в том, что я обожала Дана и не только как своего опекуна и покровителя, но и как мудрого наставника, а также близкого друга, чье общество я готова была променять на все сокровища всех миров.

Конечно, я не могла не понимать, что Каратель относится ко мне более, чем просто хорошо, позволяя недоступное другим, что неизменно подчеркивало мою привилегированность, но… Лишь в те мгновения, глядя на содрогающегося под ударами плетей Мафарта, я начала осознавать, что, возможно, сторона Дьявола прятала что-то не менее глубокое, а «моя радость» не было обыкновенным ласковым прозвищем.

Я помню свою улыбку, отраженную в стекле. Нет, в ней не было ни хищного злорадства, ни дрожащих опущенных уголков губ, продиктованных сожалением. Я улыбалась так, как улыбаются правильно найденному ответу к трудной задаче.

Ошибся Мафарт, а не я. Я не была капризом Дьявола. О капризах забывают или быстро находят им замену, а не устраивают публичную казнь главы стражи резиденции и одного из самых уважаемых демонов не только собственного клана, но и во всем Подземье.

Когда я смотрю на свое отражение сейчас, мне хочется вернуться в тот день. Мне хочется решить задачу неправильно. Мне хочется оказаться в тренировочном круге без защитной серьги-звезды в ухе.

Вероятно, мои заветные желания исполнялись слишком часто, чтобы сбылось еще хотя бы одно.