Услуга Дьяволу

Глава 34

Но верь любви моей. Не верь, что солнце ясно, Что звезды — рой огней, Что правда лгать не властна,

Уильям Шекспир, «Гамлет»

Проснувшись в компании Фатума, я привстала на локтях и не обнаружила Дана ни в кровати, ни в покоях. За окном было темно, но я не чувствовала, что время позднее, просто близилась зима. Никогда не гаснувший в камине огонь тихо потрескивал, я слышала в этом осадок недовольства, оставленный гневом, и высунула ногу из-под покрывала.

Место, прежде охваченное магией Карателя, выглядело совершенно здоровым. Покрутив стопой и согнув и разогнув ногу в колене, я не почувствовала ничего болезненного. Выглянув за балдахин, я увидела совершенно чистого Фатума — на инферги не было ни следа глины, шерсть пса блестела и лоснилась, значит, Хирн позаботился о моем любимце и привел его в порядок. Почесав пса за ушами, я с улыбкой чмокнула его в нос и поднялась с кровати, думая, как улучшить настроение Дана.

Не став звать служанок, я умылась, переоделась в легкое домашнее платье нежного фиалкового цвета, распустила и расчесала волосы, зная, что повелителю нравится, когда мои тяжелые черные пряди не сдерживают ленты и заколки, и вышла в коридор, выпустив Фатума.

Звуки разорвали тишину, едва я переступила порог, значит, Дан защитил покои завесой безмятежности, чтобы ничто не помешало моему отдыху. Улыбнувшись про себя такой заботе, я покосилась на стражу, но в следующее же мгновение меня настигло ощущение какой-то неправильности и нервной суеты. Как хозяйка Дома, я прекрасно знала его обычное состояние, потому и несвойственное резиденции волнение почувствовала сразу. Словно сами стены, затаив дыхание, ждали чего-то страшного и гнетущего.

У кабинета Дана стояли Ариман и Тунрида. Казначей опиралась спиной на стену, скрестив руки, воин стоял навытяжку, сцепив руки за спиной. Оба выглядели мрачно, Ида то и дело косилась на дверь и успела несколько раз недовольно качнуть головой, прежде чем я поравнялась с великими первопадшими.

— К повелителю сейчас нельзя, — спокойно сообщил Ариман. — Там Хирн.

— И? — не поняла я. — Ида, в чем дело?

— Повелитель выбирает наказание для этого идиота, — поморщилась Тунрида, дернув золотую завязку на своей черной рубашке.

— Наказание? — опешила я, уставившись на обоих. — За что?

— За беспечность, — закатила глаза Ида. — Сколько раз я говорила ему выезжать с тобой на охоту со стражей, но демоны, видите ли, ему только мешают и топчут следы! Ему повезет, если повелитель ограничится тысячью кнутов.

— Тысяча ударов? — я зажала рот рукой. — Да что он такого сделал?

— Вывез Фаворитку Дьявола без должной охраны и не защитил, — Ариман покосился на мою ногу.

— Глупости! С нами были еще Флавит и Сурадис, они же не… — я уставилась на воина, прося ответить на незаданный вопрос.

— Твоя свита отправилась по домам, повелитель сам отпустил их, сообщив, что ты отдыхаешь, — подтвердил Меч и щит Карателя. — Хату…

— Мне в моем доме можно куда угодно и когда угодно, — отрезала я, увернувшись от руки Аримана, прежде чем решительно толкнуть дверь в кабинет и захлопнуть ее перед его носом.

Повернувшись лицом к комнате, я обнаружила Хирна на коленях со склоненной головой. Дан опирался на стол, прожигая ищейку взглядом черных, не предвещающих ничего хорошего, глаз. Похоже, я успела вовремя…

— Как ты себя чувствуешь, моя радость? — отвлекся Дьявол, чуть улыбнувшись мне.

— Я чувствовала бы себя гораздо лучше, не стой Хирн на коленях в ожидании наказания, которого он совсем не заслуживает, — я сердито посмотрела на Дана, не понимая, почему ситуация не очевидна ему так же, как и мне.

— Здесь я решаю, кто и чего заслуживает, — пророкотал Каратель, обдав меня ледяной стужей в голосе. — Хирн это прекрасно осознает, как и собственную вину.

— Да, повелитель, — спокойно подтвердил охотник.

— Хирн отправился с тобой на охоту, не проявив должного внимания и заботы. Он подверг опасности то, что принадлежит мне, то, что для меня бесценно, — взгляд Дана прошелся по мне, на крохотное мгновение я уловила тонкий золотой проблеск, но он быстро исчез. — Он не отправил тебя домой и позволил участвовать в бою, для которого ты еще слишком неопытна, и в результате ты получила ранение проклятьем. Пятьсот ударов тернистым кнутом…

— НЕТ! — я упала на колени, склонив голову. — Повелитель, прошу, умоляю, отмените наказание для Хирна…

— Немедленно поднимись, Хату.

— …он ничем его не заслужил, в своем ранении виновата только я. Я отказалась оставить Хирна в бою и запретила Флавиту брать мои поводья, когда Хирн велел ему и Сурадису увести меня. Хирн настаивал и велел мне отступить к резиденции, и у меня была такая возможность, но я не воспользовалась ею, решив вступить в бой. Умоляю, повелитель, если требуется наказание, то я приму его вм…

— Молчать! — рявкнул Дан вместе с «Не смей!» от Хирна. — Оставь нас.

Я стояла на коленях, не поднимая головы, пока охотник выходил из кабинета. Все, что я сказала, было правдой, и если кому и принимать гнев Карателя, то лишь мне одной. К собственному удивлению, помимо опасения впервые столкнуться с Даном, разозленным по моей вине, я испытывала странное любопытство и какой-то совершенно не свойственный мне азарт, словно я уже знала что-то, чего никак не могла выхватить из клубка эмоций и мыслей.

— Я приму тебя перед собой на коленях только в одном случае, Хату, и для него мы оба слишком одеты, — вкрадчиво проговорил Дьявол, и даже в такой момент по телу пробежали искры возбуждения. Вместе с тем противоречивые чувства, наконец, начали обретать очертания. — Поднимись.

— Я не встану с колен и не прекращу умолять своего повелителя, пока он не признает, что Хирн не заслуживает наказания. Я — единственная, кто его заслуживает, и, если…

Я сдавленно выдохнула, запнувшись на полуслове, когда Дьявол рывком поставил меня на ноги. Встряхнув за плечи, словно куклу, он впился в мой рот грубо, жестоко, дико, зарываясь в волосы, оттягивая за них голову назад, забираясь все дальше, пока у меня в легких не закончился воздух.

— Значит, ты заслуживаешь наказания? — Дан облизнул мои губы, в черных глазах сверкнули золотые искры.

— Да, мой повелитель, — прошептала я, ведомая каким-то древним инстинктом, подсказывающим, как следует себя вести. Или это было одним из тайных желаний, прежде неведомых мне самой?

— И ты готова его принять? — низко, с обезоруживающей вкрадчивой интонацией, спросил Каратель.

— Я приму любое наказание, какое мой господин посчитает справедливым, — я прильнула к нему всем телом, дрожа от желания, чувствуя его возбуждение и нечто темное, порочное, возможно, ту самую составляющую, что Дан держал под контролем, сдерживая самого себя рядом со мной.

Одним резким движением он уложил меня грудью на стол и задрал платье. Громкий шлепок разнесся по комнате, когда его ладонь с силой опустилась на мою ягодицу. Закусив губу, я вздрогнула от треска, с каким он разорвал мое белье, а затем последовал еще один, переворачивающий все внутри в кипящий котел страсти, шлепок.

За все время под крышей Карателя меня ни разу никто и пальцем не тронул. Из детства я смутно помнила болезненные удары людей, у которых мне не повезло родиться, но это… То, как сейчас «наказывал» меня Дан, больше напоминало подарок, чем серьезную порку.

Сжав край стола, я выгнула спину, когда мой господин намотал мои волосы на руку и потянул назад, второй снова награждая мои ягодицы сочными шлепками. Я потеряла им счет, кожа гудела под его ладонями и, скорее всего, уже была малиновой, ноги тряслись, низ живота содрогался от нетерпения, и мне так хотелось видеть Дана… Не видеть его великолепия, не ловить обожаемых мною хищных взглядов и золотого огня в глазах — вот что я считала настоящей пыткой.

— Ты течешь, моя радость, — прорычал мужчина у виска, прежде чем до боли прикусить за шею, но эта короткая вспышка только подбросила дровишек в огонь моего, похоже, уже неуемного желания. — Нравится наказание?

— Мне нравится все, что дарит мой повелитель, — задыхаясь, ответила я, запрокидывая голову, пытаясь поймать его необходимый мне взгляд. — Неважно, похвалу или наказание.

— Когда ты говоришь так… — Дьявол глубоко вздохнул у самой шеи, кладя ладонь на плоский живот под тканью платья. — Мне хочется зацеловать каждое местечко на твоей коже, моя радость, подарить тебе все, что ты хочешь…

— Ты… ты — единственное, что я хочу, — я перевернулась в его руках, и Дан усадил меня на стол, судорожно оглаживая лицо и шею, проводя пальцами по губам, срывая ими мои нежные, зовущие поцелуи. — Повелитель… мой господин, — я обхватила его лицо ладонями, видя сияющее расплавленное золото в его глазах. — Прости мою неосторожность, я… стану сильнее, обещаю, я…

— Ш-ш-ш, — Каратель положил палец на мои губы, и я втянула его, принявшись посасывать, скользя язычком по фалангам. — Хату…

Дьявол ворвался в меня, и я захлебнулась стоном, раскрыв рот, и палец тут же сменился его языком. Владеющим, терзающим, имеющим меня, пока все внутри горело и плавилось в бешеной скачке заданного им темпа.

Я не знаю, что за звуки издавала, и откуда они брались — Дан играл на мне, как на каком-то музыкальном инструменте…. Мы были единым целым, как музыкант и его инструмент, как художник и его краски, как скульптор и его глина, мы творили чертово искусство, и я чувствовала себя живой, нужной, счастливой, необходимой, важной и… единственной в разноцветных вспышках перед глазами и взрывных волнах наслаждения.

Я пришла в себя, когда мы уже были в кровати за задернутым балдахином. Абсолютно нагая я лежала на животе, вытянувшись под Дьяволом, пока он покрывал скользящими поцелуями мою спину и нежно гладил ягодицы.

— Ты потеряла сознание от удовольствия, моя радость, — прошептал Дан.

— Я… Тебе понравилось?

— Гораздо больше, — он поцеловал каждую половинку, прежде встретившуюся с его ладонью. — Не беспокойся, моя Хату, я не позволю, чтобы у тебя что-то болело.

— Я не беспокоюсь об этом, пусть болит, я этого заслуживаю, — привстав на локте, я медленно перевернулась. — Если честно… мне… это было… — я закусила губу, и он подтянулся вверх, нависая точно надо мной. — Возбуждающе.

Дьявол улыбнулся, и я обвила его шею руками. Мы целовались легко, нежно, немного лениво, утопая друг в друге, празднуя понимание и чувства, испытываемые друг к другу.

— Голодная? — мужчина погладил мои щеки.

Я прислушалась к себе.

— Немного.

Поцеловав в кончик носа, Дан прикрыл глаза, и я знала, что в этот момент кто-то получил приказ немедленно накрыть ужин.

— Ты… ты же не накажешь Хирна? — осторожно спросила я, и его руки едва заметно напряглись.

— Почему тебя так волнует его наказание? — голос любимого звучал ласково и спокойно, но я, привыкшая прислушиваться ко всем нотам и акцентам в словах своего прекрасного господина, уловила предостережение, прозвучавшее отдаленным громовым раскатом.

— Потому что ты учил меня быть справедливой, — я погладила его вдоль скулы. — Он ни в чем не виноват. И не он причина твоего гнева, мой господин.

— Что ты чувствуешь к Хирну? — прищурился Дан.

— То же самое, что к Тунриде и Ариману… Он для меня как старший брат, хороший друг, а почему… — я осеклась, видя ответ на незаданный вопрос в его глазах. — Нет. Нет, ты не можешь так подумать даже в шутку. Нет, — я резко села, не веря, что Дан способен так сильно… оскорбить меня.

— Хату.

— Ты не можешь думать, что так, как тебя, я люблю кого-то еще, — я увернулась от его руки. — Ты… ревнуешь, — я поперхнулась, все еще недоверчиво смотря на Дана, чувствуя, как в носу защипало от собирающихся слез. Это казалось до безумия нелепым и оттого даже более обидным.

— Хату, не стоит…

— Мне необходимо освежиться, — пробормотала я, отворачиваясь и пытаясь сбежать, но в трех царствах не было никого, кто смог бы скрыться от Карателя, тем более, находясь в его же постели.

Прижав к себе, сковав в объятиях, Дан прильнул к моему лбу:

— Прости, Хату, не надо, не плачь, я… поглощающая Бездна, рядом с тобой я начинаю чувствовать себя мальчишкой, — он покачал головой, усмехнувшись самому себе. — Я тысячелетиями не испытывал того, что во мне пробуждаешь ты, моя радость, не говоря уже о твоем особом отношении, которого я не чувствовал к себе никогда прежде.

— Ты обидел меня этим подозрением, — пробормотала я ему в шею.

— Как мне искупить свою вину? — руки моего прекрасного господина заскользили по коже, словно шелк и бархат.

— Больше никогда не сомневайся, что для меня ты — единственный мужчина во всех мирах и царствах, — чуть подумав, попросила я. — И не наказывай Хирна. О, и еще я хочу сходить с тобой на пикник, — вспомнила я последнее, вызвав его смешок.

— Пикник? Хорошо, — улыбнулся Дан.

— Я не поняла, ты одобрил только пикник? — я красноречиво посмотрела на него, скорчив возмущенную рожицу.

— Хорошо по всем пунктам, — рассмеялся Каратель, и я радостно опрокинула его на лопатки, больше не желая думать сегодня о чьих-либо наказаниях, угрозах, опасностях, или что подумала прислуга, все же принесшая нам ужин в тот момент, когда мы были слишком заняты, чтобы это заметить или услышать.