Услуга Дьяволу

Глава 33

Я не страшусь ничьего неудовольствия, — молвил Теодор, — когда женщина, попавшая в беду, отдает себя под мою защиту.

Гораций Уолпол, «Замок Отранто»

Несмотря на заверения Дана, следующее семидневье с каждым днем все больше напоминало сон. Счастливый, полный согревающего огня, удовольствий и развлечений всех видов, сон.

Мое утро начиналось с легкого поцелуя Дьявола, на грани сна и реальности. Его крепкие горячие руки неизменно гладили мое тело, отчего под боком у моего мужчины становилось еще слаще и уютнее. Чаще всего Дан заходил гораздо дальше поцелуев, и тогда мои довольные стоны и шепот его имени были первым, что он слышал. Иногда он перекладывал меня себе на грудь, перебирал мои волосы, как шерстку любимого котенка, и мы разговаривали, делясь планами на день или обсуждая что-то стороннее, например, подготовку бала в резиденции, идею которого он одобрил, едва я о нем упомянула.

Позже, если время Карателя позволяло, мы вместе завтракали, а после он отправлялся со свитой в другие резиденции или в кабинет, чтобы заняться сотней дел, требующих его внимания. Я же, впервые с тех пор, как сдала все экзамены и закончила подготовку к дебюту, могла не только сама планировать свой распорядок дня, но и проводить его не в одиночестве.

Флавит оказался прекрасным партнером для тренировок на мечах, Сурадис великолепно играл в «Шаг греха» и был сведущ в науках и магии, Циссия же… О, она была гением во всем, что можно отнести к женскому очарованию: прекрасно пела и музицировала, разбиралась в искусстве поэзии, живописи и, разумеется, обольщения, а также обладала неоценимыми познаниями в хитросплетениях знатных Домов и проявляла живой интерес к моему увлечению садоводством. И, к счастью Гекаты и Фатума, все трое любили верховую езду, так что мы совершали небольшие прогулки по прилегающим к резиденции территориям.

Сочетая медитации, заботу о делах Садов времен, работу над картинами и приятное времяпрепровождение со свитой днем, занимая то внутренний двор, то Летнюю мансарду, то библиотеку и малую гостиную в Весеннем крыле, вечера я проводила с Даном. Иногда мы ужинали с его свитой, иногда наедине в покоях, порой Дьявол предлагал прогулку в смертное царство, но каждый наш вечер перетекал в жаркую ночь, наполненную его вкрадчивой хрипотцой и будоражащими мои тело и душу открытиями.

Мысленно, немного в шутку, но все же признавая долю истины, я называла это особыми уроками нашей близости. Потому что невозможно было отрицать превосходство Дьявола в теории, практике и опыте, как и моего желания научиться дарить ему такие же потрясающие ощущения. Этот «предмет» нравился мне сильнее всех прочих, хотя, возможно, все дело было в наставнике.

— Ты снова думаешь о повелителе, — хмыкнула Циссия, указав кончиком пера на нарисованную мною пару глаз на пергаменте перед собой.

Предполагалось, что мы должны были написать список собственных идей относительно бала, запланированного нами на третье семидневье зимы, но мои мысли вились в противоположном от библиотеки крыле, где в своем кабинете сегодня работал Дан.

— Можно ли винить меня в этом, — покачала я головой и, переглянувшись, мы захихикали.

— Хотела бы я увидеть, кто тот безумец, что осмелится, — Циссия с улыбкой перевела взгляд на свои записи. — Морские чудовища?

— О, нет, никаких тварей с щупальцами ни на столе, ни в одежде, — тут же возразила я.

— Щупальца — это не всегда мерзко, — отметила принцесса Страсти, и я уставилась на нее, опасаясь даже формулировать вопрос. — Что? О! Я про прядолапов! Твари из Нижнего Подземья, они такие крошечные, и их мохнатые щупальца очень похожи на кошачьи лапки!

— Почему тогда они прядолапы, а не прядощупы? — закономерно поинтересовалась я, и, на этот раз, наш хохот окончательно разрушил покой библиотеки.

Мы все еще смеялись, когда наше уединение прервали Флавит и Сурадис, всю первую половину дня проведшие на охоте наследных принцев, устраиваемой Домом Корысти в Верхнем Подземье.

— Сколько душ подстрелил, братец? — полюбопытствовала Цисси.

— Больше, чем Дивий, — подмигнул Флавит.

— Его высочество Этер просил передать госпоже Хату свои наилучшие пожелания и вот это, — заговорил Сурадис, протягивая мне белую ветвь альпики — растения, символизирующего в Подземье признание чужого права. Наследный принц Гнева свидетельствовал мне свое признание, или же признание моего нового статуса, во что я верила гораздо больше.

— Как интересно, — приподняла я бровь, рассматривая гроздь белых ягодок. — Стало быть, Дом Зависти не смог сохранить тайну нашего любезного обмена с Аспидой.

— Уголек всегда прожжет себе путь, — усмехнулась Циссия.

— Особенно, если его хорошенько раздуть, — подмигнул Флавит.

— До лесного пожара, охватившего Совет Князей, — подтвердил Сурадис.

— Цветы, — внезапно для свиты утвердила я, вертя в руках веточку альпики. — Я хочу, чтобы в тематике бала отражались Сады времен. Пусть среди снега и холода зимы на моем балу будут летние цветы.

— О, — зеленые океаны в глазах Цисии заискрились под невидимым солнцем. — Отличная идея, зачем я только мучилась! — она швырнула свои записи в камин. — Сурадис…

— Только не музыка, — вскинул ладонь Сурадис.

— Не могу поверить, что ты решил, будто я доверю сыну Уныния музыку, — оскорбилась Циссия. — Нет, никто лучше тебя не справится с…

Цисси прервало появление Хирна. Его сила растеклась вокруг бурлящей рекой, и, несмотря на широкую улыбку и на первый взгляд беспечный вид, я все равно знала, что он чем-то в высшей степени раздражен, или даже взбешен.

— А, и вы здесь, очень хорошо, — легко кивнул он моим компаньонам, склонившимся в его присутствии. — Малышка Хату, не желаешь ли отправиться на охоту?

— Охоту? — удивленно переспросила я. — Что случилось?

— Новоиспеченный жнец перепутал карты собранных им душ, и теперь в Лесу Заблудших разгуливает два десятка святош. Небесное царство уже прислало… — Хирн щелкнул пальцами, высказав что-то на таком древнем наречии, что его не знала даже моя свита, а ведь каждому из них шло не первое столетие.

— Ноту протеста, — подсказала Ищейке Циссия.

— Совершенно верно, именно эту дрянь, Ваше Высочество, и пока Ида упражняется в остроумии относительно того, каких идиотов набирают в жнецы Золотые Чертоги, составляя ответ лично его златокрылости Второму, хорошо бы изловить всех лишних. Я подумал, что ты захочешь развлечься, — подмигнул мне Хирн.

— Мне нужно сообщить повелителю и подготовиться, — особо не раздумывала я, прежде чем посмотреть на остальных. — Сурадис, Флавит, у вас сегодня уже была охота…

— Мы с удовольствием последуем за вами, госпожа Хату, тем более, что наши тьмати и инферги здесь, — ответил за обоих Флавит.

— Циссия, тогда ты останься в резиденции и…

— Я буду планировать бал, конечно же, — покивала принцесса Страсти. — Музыка, блюда, вина, украшения, освещение, приглашения… Столько всего еще нужно обдумать…

Услышав далеко не весь список, я была рада сбежать из библиотеки не меньше принцев и Хирна. Все трое покинули нас с Фатумом в коридоре, отправившись к собственным тьматям, в то время как я, мысленно вызвав Ксену и Танью, свернула в наши с Даном покои.

Управляющая и служанка помогли мне облачиться в подаренный Хирном костюм для верховой езды и переделать прическу на более подходящую. Оставив Ксене указания предложить Циссии чай или отобедать, я велела Фатуму ждать у лестницы, ровным шагом миновала посты стражи и толкнула дверь кабинета Карателя.

Ариман, собиравшийся выйти, ответил на мою улыбку сдержанным кивком, и я проскользнула под его рукой, слыша за спиной что-то, что можно было принять за смешок. Дан сидел за своим огромным роскошным столом, изучая символы на пергаменте столь ветхом, что, казалось, он может рассыпаться от любого резкого выдоха. Подойдя вплотную, едва дверь за Ариманом закрылась, я наклонилась, поставила локти на стол и опустила голову в ковшик из ладоней.

— Что такое, моя радость? — отложил пергамент Дан, улыбаясь моему, должно быть, забавному виду.

— Я отправляюсь на охоту за душами с Хирном, Флавитом и Сурадисом, — сообщила я, и Каратель выжидающе приподнял бровь, услышав в моем голосе игривые нотки. — Поцелуешь меня на удачу?

Золото в глазах вспыхнуло ярче, притянувшись, Дан едва коснулся моих губ, сразу же отстраняясь:

— Так?

Не собираясь сдаваться, я выпрямилась и печально вздохнула, смерив Дьявола обиженным взглядом, после чего отвернулась и направилась к двери:

— Похоже, с такой-то удачей, меня ждет падение с Гекаты, повелитель совсем не желает…

Я вскрикнула, когда меня оторвало от пола и перевернуло. Руки и ноги инстинктивно сжали обхватившего и прижавшего меня спиной к двери Карателя. Его рот завладел моим с беспощадной яростью дьявольского огня.

— Вот, — задыхаясь, прошептала я, когда мы соприкоснулись лбами. — Теперь удача точно со мной.

— С тобой всегда точно я, моя Хату, а это значит, что никакая удача тебе не нужна, — уверенно проговорил Дан, спуская меня с рук. — А теперь тебе и правда лучше отправиться на охоту, моя радость, — красноречивый взгляд моего мужчины подсказывал, что, еще немного, и добычей стану я сама.

Привстав на носочки, я ухитрилась поцеловать его в щеку и сразу же выбежать за дверь, обещая поцеловать вторую по возвращению, преследуемая его хриплым смехом.

— Отпросилась? — поиграл бровями Хирн, когда я забралась в седло, похлопав довольную Гекату по шее.

— Предупредила об отсутствии.

— Ясно-ясно, — закатил глаза Ищейка.

— Поссорились с Тунридой? — невинно поинтересовалась я.

— Чтобы поругаться, нужно снова начать разговаривать, — фыркнул Хирн.

— Зато помириться можно и без слов, — вступил Флавит, и я хихикнула, заметив, какой взгляд охотник Карателя бросил на принца Страсти.

— Жеребята коней не учат, — цыкнул Хирн.

— Они их просто обскакивают? — предположила я, и Флавит с Сурадисом расхохотались, а с ними и сам Хирн.

Лес Заблудших как всегда был опасно тих и по-осеннему холоден. Коричневая листва кустарников на промерзших дорогах и змеившихся между деревьями тропинках хрустела под копытами тьматей, острые ветви аспер казались длиннее и перечеркивали редкие клочки серого неба, которые удавалось увидеть за их макушками. Семь сопровождавших нас инферги, четыре из которых принадлежали Хирну, почти мгновенно взяли след, ведущий в чащу, и нам пришлось разделиться на пары, чтобы обогнуть участок и не позволить перепуганным душам заплутать еще больше.

Охота длилась недолго, стрелы настигали души и отправляли в ловцы на шеях псов, мне удалось поймать четыре из двадцати, и я восхищенно приоткрыла рот, когда Хирн одной стрелой зацепил сразу троих. Сурадис и Флавит вылетели на нас с другого конца, сообщая, что поймали на своей стороне всех святош и, пересчитав души во всех ловцах, Хирн сказал, что можно возвращаться домой.

Мы пробирались обычным шагом между деревьями, растянувшись цепочкой, когда инферги, оцепившие нас кругом, разом насторожились и предупреждающе зарычали. Хирн поднял руку, веля остановиться, и я натянула поводья, осматриваясь. Обернувшись на Сурадиса, ехавшего следом за мной, я прочла на его лице ту же подозрительную мрачность, что испытывала сама.

— Быстрее на дорогу! — внезапно крикнул Ищейка, кнут щелкнул в воздухе, и Геката устремилась за Ноденсом, треща ветками и отбивая глухую дробь по земле. Прижавшись к холке, чтобы не столкнуться с ветвями-пиками, я закашлялась, ощутив в воздухе что-то горькое, вязкое и липкое.

Я выпрямилась, едва мы выбрались из сети троп и смертоносных навесов аспер на широкую дорогу, и сделала это вовремя, чтобы увидеть высокие фигуры в черных балахонах, преградившие нам путь в несколько рядов. В следующий миг меня спасла только молниеносная, не поддающаяся никакому восприятию реакция Хирна. Удлинившийся шнур его кнута рассек пополам фигуру, вылетевшую на нас с Гекатой из-за деревьев. Балахон разлетелся на клочья, и я приоткрыла рот, наконец понимая, с кем мы столкнулись.

Васморты. Куклы из могильной земли, пропитанного кровью песка, вымоченной в трупной воде глины и праха. Бездушные, безмозглые, созданные с помощью древнейшей магии изначального мира, требующей такой силы, что мне пока и не снилась. Убить васмортов так же трудно, как и создать — защищенные от магии, они умеют восстанавливаться и идут к своей цели несмотря ни на что. Судя по нападавшему, их целью была я.

— Нас окружают, — напряженно сообщил Флавит.

Быстро обернувшись, я увидела спины принцев, наблюдающих за медленным приближением еще нескольких шеренг васмортов с противоположной стороны. Даркуты появились в наших руках одновременно.

— Я сдержу их и открою проход, а вы скачите в резиденцию! — велел Хирн, и его кнут вновь рассек воздух, а все инферги прижались к земле, готовясь к прыжку.

— Думаешь, я оставлю тебя здесь с неубиваемой глиной? — возмутилась я.

— Это не предложение, госпожа Хату, — ищейка впервые обратился ко мне официально без шутливого тона или дружеской теплоты. — Ты — Фаворитка Карателя, защищать тебя — долг каждого из нас.

— А ты — моя семья, — отрезала я, глядя, как схватившиеся с васмортами инферги утопают когтями и клыками в глине, не причиняя им никакого вреда, разве что сильно замедляя. — Если мы снесем им головы…

— Великое пламя, дитя, кто-то хочет убить тебя так сильно, что зашел настолько далеко и рискнул пойти против повелителя! — чертыхнулся Хирн. Спешившись, охотник достал из-за пояса рог призыва. — Никаких споров. Я отвлеку всех на себя, а вы немедленно перенесете госпожу Хату домой, как только выберетесь из поля действия этой магии.

Не дожидаясь ответа Сурадиса и Флавита, Хирн протрубил в рог, призывая Пять Свирепых Свор Подземья.

— Даже не думай! — рявкнула я на Флавита, потянувшемуся к моим поводьям, и Геката щелкнула зубами у самых его пальцев, по-змеиному изогнув шею.

Фатум отскочил к Гекате, выплевывая глиняную руку, Сурадис направил коня напролом на шеренги, приближающиеся сзади, и от его клинка потянулись серебряные нити, вонзаясь в васмортов. Кнут Хирна снес четыре головы, охотник провернул в другой руке даркут и свистнул Ноденсу. Тьмать, окатив огнем ближайшую к хозяину марионетку, лягнул ее в грудь, опрокидывая и размазывая по дороге. Та тут же начала собираться обратно и, как мне показалось, гораздо быстрее, чем до этого. Волей удара свалив на васмортов дерево, я выпустила волю огня — зеленое пламя охватило древесину, расползаясь по дороге и образуя проход.

— Немедленно домой! — крикнул Хирн, прорубаясь сквозь глину с Флавитом. За минувшие мгновения ситуация успела ухудшиться — васморты и правда восстанавливались гораздо быстрее, чем в начале боя, и их как будто стало больше.

Покосившись на все еще свободный проход, я направила Гекату прямо на толпу, окружающую ищейку и принца Страсти, сбоку во весь опор приближался Сурадис, серебряные нити, его неизвестная мне магия, уже вонзилась в нескольких васмортов, когда я дотянулась до ближайшего Сиянием, лишая его головы. Геката взвилась на дыбы, окатывая глиняных болванов огнем, Фатум набросился на васморта по левую сторону, вдалеке послышался вой многих инферги разом, я отрубила еще несколько конечностей и голов, когда одному из васмортов все же удалось схватить меня за ногу.

Вскрикнув от боли, причиненной его прикосновением через плотную кожаную штанину и сапог, я едва не выронила даркут, когда звезда в моем ухе раскалилась, и тень крыла Дьявола рассекла атаковавшего васморта, обращая того в кипящую грязь и скрывая меня внутри себя совсем как в детстве во время боя с Мафартом. И так же, как в тот день, оно призвало своего владельца. Никакие чары не могли остановить его.

Появившись рядом с Гекатой, Дан коротко осмотрелся, и его сила затопила всю округу, обращая каждую марионетку в пыль. Несколько вздохов, и вот уже ничто не напоминало о засаде.

— Повелитель, — осторожно проговорил Хирн в повисшей тишине, но Каратель рубанул ребром ладони, веля ему молчать.

Задрав голову, мой прекрасный господин наконец посмотрел на меня, и защитный кокон исчез, обдав напоследок теплом. Черные глаза, сжатые челюсти, чуть расширившиеся ноздри и прямая линия губ сообщали, что Дьявол в ярости. Глубоко вздохнув, словно подавая пример, я протянула к нему руки, и Дан медленно их перехватил, бережно, несмотря на гнев, сковавший каждую его мышцу, вытаскивая меня из седла.

Взяв меня на руки, не позволив коснуться земли, он перенес нас сразу в покои.

— Ты злишься на меня? — рискнула я спросить, когда, уложив на кровать, Каратель занялся моей ногой, о которой я, признаться, успела забыть.

— Нет, — коротко ответил Дан, и пострадавшую ногу от щиколотки до колена сковало голубым льдом. — Это костное проклятье. Лежи так, до ужина все пройдет.

Как я и думала, васморты таили в себе оружие пострашнее простых клинков или яда. Чуть больше расторопности с их стороны, или глупости с моей — и кто знает, может, все мои кости успели бы сгнить раньше, чем появился Дан.

— Мой господин, пожалуйста, — я протянула к нему руки, заметив, как его собственные сжались в кулаки, а пламя в камине ярилось и бушевало, пожирая поленья. — Пожалуйста.

Я сама не знала, о чем точно прошу, но была уверена, что он поймет смысл любых моих слов. Глубоко вздохнув, Дан развернулся и вернулся к кровати. Скинув обувь, он забрался в постель и устроил меня полулежа спиной у себя на груди между согнутых ног.

— Так, моя радость?

Я с облегчением выдохнула и улыбнулась, услышав теплоту в его голосе и любимое обращение.

— Да, а теперь наклони голову, — запрокинув собственную, я нежно поцеловала его в щеку. — Я же обещала своему повелителю поцелуй по возвращению.

Дан немного расслабился, ласково погладив меня от подбородка до ключицы, и я поцеловала его по-настоящему, вкладывая всю благодарность за его заботу и защиту.

— Спасибо, что ты всегда рядом.

— Всегда, — подтвердил Дьявол мне в макушку. — Ничего не бойся, моя радость, я всегда о тебе позабочусь. Залечу любую рану, развею любой кошмар и уничтожу любого, кто попытается причинить тебе вред, — он потерся щекой о мои волосы.

— Я не испугалась, — покачала я головой, внутренне тая от его слов и ласки. — Просто… Ты знаешь, кто их создал?

— Узнаю очень скоро. — Руки вокруг меня чуть напряглись. — А сейчас поспи, Хату, я хочу, чтобы ты отдохнула, — хрипло велел Дан, целуя в висок, и я закрыла глаза, подчиняясь его воле.

Тогда мне удалось избежать еще одной смертельной ловушки, отделавшись всего лишь проклятьем, не представляющим для повелителя никакой сложности. Возможно, мне следовало задуматься хотя бы тогда, но я… была слишком счастлива, чтобы впускать в свой уютный шатер из черных крыльев Дьявола мысли о чем-либо еще.

В конце концов, мне пришлось уничтожить свой уютный мирок самой.