Услуга Дьяволу

Глава 21

Настоящего воина можно узнать по тому,

что он интересуется своими врагами гораздо больше, чем друзьями.

Бернар Вербер

Свое двадцатилетие я пропустила, погрузившись в медитацию за три семидневья до него и, в конечном счете, проведя в беседке под дождем немногим больше одного подлунья. Я чувствовала, что могла бы держать концентрацию и работать со своим кахе и дольше, плавно расширяя границы его вод, но до «Триады Терний» оставалось всего девять дней, и хотя бы семь из них мне надлежало посвятить фехтованию и тренировкам с Гекатой и Фатумом, не говоря уже о привыкании к изменениям в кахе. К тому же, резиденции требовалась хозяйка, особенно, если за время моего отсутствия в Сады времен не заглядывал Дан.

Покинув комнату для медитаций с неким сожалением, я ожидаемо столкнулась с радостным Фатумом, решившим, что напрыгнуть на меня — отличная идея. Почесывая пса за ушами, краем глаза в зеркале напротив я уловила едва заметную рябь по правую сторону от себя. В следующий миг острие моего даркута, метящего в цель, отвела в сторону рукоять кнута.

— Хорошая скорость и четкое направление, — довольно мурлыкнула Тунрида, становясь видимой следом за своим оружием. — Скажу Ариману, что нашей малышке Хату понадобилось всего четыре удара сердца, чтобы атаковать постороннего. Кстати, что меня выдало?

— Как ни странно, зеркало, — улыбнулась я в ответ, пряча даркут в воздушный карман и кивая на наши отражения.

— Иронично, — изогнула бровь Казначей Карателя. — Полагаю, ты знала, что это я?

— Я не задумывалась, кто конкретно из вас, — честно призналась я. — Понятно, что кто-то вхожий в мои личные комнаты, и тогда нет риска причинить вред, или же кто-то достаточно искусный, чтобы скрыться от нюха Фатума, и тогда атаковать лучше первой.

Но да, я была уверена, что это не Дан. Пусть звездочка в ухе не всегда сообщала о его появлении, в последние годы, примерно с восемнадцатого дня рождения, я ощущала присутствие Карателя кожей. Стоило ему лишь оказаться рядом, и тело будто заворачивалось в горячий шелк.

— Ах да, Фатум, — нахмурилась Ида, словно только сейчас заметила ластящегося о мои ноги пса. — Ты знаешь, что однажды мы с Хирном поспорили на то, что я смогу подобраться к нему незамеченной, и он окружил себя сотней инферги, чтобы мне негде было и шагу ступить?

— Он выиграл? — прыснула я, представляя Ищейку медитирующим в кольце инферги, получивших приказ охранять.

— Проиграл, — отмахнулась Тунрида. — На четвертый день мерзавец не выдержал и отправился в купальню, а вода, как тебе известно, прекрасная отражающая поверхность, подразумевающая состояние перехода.

Я расхохоталась, упав на кушетку у гардеробной, силясь представить выражение лица Хирна, когда Ида вынырнула прямо перед ним. Спорю на собственный даркут, он наверняка и дар речи ненадолго потерял.

— Так-то лучше, — довольно отметила великая первопадшая, занимая только что возникнувшее позади нее кресло. — Ты была похожа на душу юной девы, которая через полдня после заключения сделки рухнула замертво и отправилась в Подземье. Трагично серьезная и бесконечно печальная одновременно, — пояснила Тунрида, правильно поняв мой взгляд.

— Отчего она умерла так скоро после сделки? — я поудобнее устроилась на кушетке, поглаживая голову Фатума. Длительные медитации всегда требовали физического отдыха после.

— Она обменяла свою молодость на дар всеведения. Сердце остановилось от страха, — легко ответила Ида, и между нами возник столик с накрытым обедом. — Я это подозревала, поэтому молодость забрала сразу, все равно она бы ей не пригодилась. Чудесный аромат! — приподняла крышку супницы падшая.

— Она узнала что-то, что напугало ее так сильно?

— Хату, — Тунрида взглянула из-под ресниц с легкой укоризной. — Подумай как следует, бесстрашное дитя.

— Она узнала слишком многое, — поняла я на пятой ложке грибного супа с зеленью, — и даже то, что смертной знать не предназначалось. Вероятно, некоторые тайны мирозданья оказались непосильной тяжестью для ее разума.

— Умница, — похвалила Тунрида. — Даже наш господин не ведает всего и обо всем, рассуждая, что каждому знанию свое время и своя цена. А тут глупая смертная, решившая за минуту узнать обо всем сущем, словно она… — Ида взглянула наверх, намекая на Создателя. — Помню, я отправила ее служить в Дом Гордыни.

— Ты ничего не забываешь, — хмыкнула я, давно привыкнув к непонятной мне любви Иды хитрить и часто говорить о чем-то как о возможности, а не факте. — И, как и наш повелитель, ничего не говоришь просто так.

— Должность обязывает, — подмигнула Тунрида. — К тому же, должен хоть кто-то из свиты повелителя перенимать его лучшие качества. Ариман молчит даже тогда, когда есть что сказать, думает, собеседник сам догадается. Что до Хирна… Этот и залаять от безделья может, не то что наговорить чепухи.

Суп едва не пошел носом, потому что я знала, что Хирн и правда способен залаять. Как-то раз, во время одной из тренировок, пока я училась запрыгивать на Гекату на бегу с мечом, он от скуки стал передразнивать Фатума.

— То есть ты советуешь мне не пытаться объять необъятное, — подытожила я, покончив с обедом.

— Сосредоточься на том, что тебе известно и том, что умеешь, — кивнула Казначей. — Однажды я наблюдала бунт каторжников Южного континента, ночь, когда сотни смертных обрушились на своих угнетателей с камнями и кирками против мечей и копий. Победили каторжники. Привыкнув к работе в шахте, они видели в темноте. От рассвета до заката управляясь с кирками, они владели ими куда лучше, чем их стражи своим оружием.

— Я поняла, — серьезно кивнула я падшей. — Моя сильная сторона — это…

— Нет-нет, — отмахнулась Тунрида. — Я уже сделала на тебя ставку и не хочу знать никаких подробностей.

— Ставку? — не поняла я, нервно сжав подлокотник. — Какую еще ставку?

— Пока вы, молодежь, соревнуетесь между собой, мы, падшие… постарше с интересом на это смотрим. Где интерес, там и азарт, а где азарт, там и сделки, — глаза Иды на крохотное мгновение сверкнули красным.

— На что ты поставила? Что я окажусь в первой пятерке? — я попыталась спросить это как можно небрежнее, подозревая, что действительность гораздо хуже моего предположения.

— Воспитанница самого Карателя и вдруг какая-то жалкая пятерка? Нет, моя дорогая, разумеется, я поставила на то, что ты выиграешь, и следующее пятилетие Сады времен будут принимать полагающиеся почести. К слову, пока я единственная с такой ставкой, поэтому выигрыш и впрямь принесет мне особое удовольствие и очередь должников, готовых услужить.

Я откинулась на спинку, не сдержав стона:

— Ты это специально, да? Как будто ко мне итак будет недостаточно внимания, как к смертной воспитаннице повелителя?

— Чему я тебя учила, Хату? — не впечатлилась моими муками Тунрида. — Если все время смотреть на свое отражение…

— …теряешь из виду его окружение, — отчеканила я окончание. — Ты заранее сфокусировала их на мне, как любого смертного на его желании, чтобы поставить нужные тебе условия сделки.

— Именно, — закинув ногу на ногу, сверкнув начищенными до блеска сапогами, Ида загадочно постучала ноготками по подлокотникам своего кресла.

От такого поведения Варейн пришла бы в ужас, но на моей памяти никто и никогда не смел обращаться к Тунриде, как к знатной госпоже. Потому что она была великой первопадшей, генералом Карателя на поле битвы и его казначеем вне ее, и всю остальную знать приводило в трепет и первое, и второе. Высокая ступень иерархии Подземья, на которой стояла свита Владыки Тьмы и Огня, позволяла ей самой определять правила любой игры и не подчиняться чужим.

Тогда, глядя на беззаботную позу Тунриды, нарушавшую разом все приличия и нормы этикета, я впервые подумала, что хочу так же. Дерзко, честолюбиво, отчасти самоуверенно, но мне захотелось быть в праве вести себя свободно, как Ида, не задумываясь о ровной осанке, локтях и что могли бы сказать о моих манерах другие.

— Мне нравится этот взгляд, — хмыкнула падшая. — Вызывающе наглый и уверенный, как и подобает госпоже представляемого тобой Дома. А то я было подумала, что Варейн своими правилами и протоколами вытравила из тебя ту смелую девочку, пытавшуюся поймать меня в иллюзию моим же зеркальным коридором.

— У меня могло бы получиться, — проворчала я, вспоминая тот случай шестилетней давности, когда Тунрида учила меня наводить зеркальную ловушку. — Я же не знала тогда, что в твоих зеркалах сокрыта руническая вязь Подземья.

— Сейчас она есть и в твоих собственных, — довольно улыбнулась Тунрида. — Мне всегда нравилось тебя учить, легко давать знания тому, кто быстро их принимает и не боится использовать. А теперь о «Триаде Терний», — в мгновение ока всякий намек на радушие исчез с лица падшей, уступив место мрачной серьезности. — Первое испытание, призванное проверить мудрость, смекалку и науки Подземья, пройдет в Доме Дисциплин и Обетов, в Зале Бесконечных Размышлений, где препятствием будет не только сложность задачи, но и сами стены. В первом туре ты не увидишь тех, с кем соревнуешься, но уже во втором можешь столкнуться со многими в Лесу Заблудших, где всем вам предстоит охота на грешные души и кое-кого еще на тьматях с инферги. Успешно прошедшие два испытания, попадут в третье, финальное, на Арену Крови и Пепла, где всем участникам предстоит сразиться друг с другом на пути к главной награде. Победитель, разумеется, может быть только один.

Когда Тунрида договорила и красноречиво приподняла бровь, ожидая вопросов, я поняла, что так и не выдохнула. Значит, первое испытание проверяет умственные способности, второе охотничью сноровку, а третье — воинское искусство. И даже в этой упрощенной сути я видела сотни опасностей и возможностей для чужого вмешательства.

— Правила?

— На каждое испытание дается свой запас времени, но об этом вас дополнительно известят перед началом каждого тура. Убийство соперников строго-настрого запрещено. В том числе вызов на дуэль до конца соревнования.

— Как насчет случайного? Вдруг у кого-то даркут нечаянно вылетит из руки острием конкуренту в грудь?

— Если этот кто-то сможет доказать непреднамеренность действий… Что ж, ошибки совершают все, — Тунрида со значением посмотрела на меня, отвечая на мой настоящийвопрос.

То есть ничто не помешает искусным интриганам из всех знатных Домов Подземья попытаться убить меня, а, благодаря Тунриде и ее ставке я уже превратилась в желанную цель даже для тех, кто вовсе не рассматривал меня как достойного противника.

— На кого ставят другие, кто главные фавориты знати?

— Принц Гнева рассчитывает сохранить титул победителя «Триады Терний», завоеванный им пять лет назад, и многие, очень многие, верят, что ему это удастся, — ответила Ида, вероятно, ожидая этого вопроса с самого начала. — Что до остальных, то немалую поддержку так же получают наследный принц Корысти, принцесса Зависти, младшие Рыцари Домов Кошмара и Мора.

— А что Дом Страсти? — вскользь поинтересовалась я, помня о своем знакомстве с принцессой Циссией, обещавшей мне дружбу.

— Князь Ангерд представил к участию наследного принца и младшую принцессу, как и всегда. И я уверена, что, как и всегда, оба будут в конце списка и, возможно, не доберутся даже до третьего испытания.

— Они так слабы? — не поверила я, вспоминая, как Циссия расправилась с тварью из Бездны.

— Скорее не амбициозны на поле таких игр. Принц Страсти предпочитает действовать иными методами и… другим мечом, чем те, что подразумевает «Триада», — усмехнулась Тунрида.

Достаточно красноречиво, чтобы я, поначалу непонимающе приподняв бровь, сожгла это выражение лица прилившим к щекам жаром. Следовало самой вспомнить, что похоть подчиняет не железом, а плотское наслаждение — не менее ценная валюта в Подземье, чем души.

— Принцесса Зависти, ее высочество Аспида… В чем ее сильные стороны? — спросила я, отметив, что она была единственной дамой в коротком списке фаворитов. Разумеется, помимо меня, стараниями Тунриды.

— Хитра, коварна и ядовита, достойная дочь своего Дома и Княгини Моземы, — медленно проговорила Ида, и это прозвучало не как комплимент. — Она неплоха во всех проявлениях магического искусства, но совершенно бездарна в обращении с даркутом. Не обольщайся, — сузила глаза на мою едва заметную улыбку Ида. — Тем, кто знает яды, ни к чему мечи.

Я поморщилась. Бой, предпочитаемый Домом Зависти, сильно расходился с тем, чему обучал меня Ариман, в принципе не считающий яд оружием воина. Скорее, инструментом, а его наставления прямо указывали, что, несмотря на один и тот же результат, между убийцей и воином больше отличий, чем сходств.

Продолжая расспрашивать Тунриду о своих соперниках, я гадала, кого же среди них больше: первых или вторых? Но даже не этот вопрос по-настоящему тревожил меня тогда. Кем после Триады останусь я сама, и останусь ли вообще?

Первый день «Триады Терний» наступил для меня незадолго до рассвета, когда, резко сев в постели, я обнаружила Дана, стоявшего у окна спиной к комнате. Утренний серый свет обтекал его фигуру и растворялся на границе с полумраком спальни.

— Не хотелось бы тревожить твой сон, моя радость, — тихо проговорил Дьявол, едва я открыла рот, — но есть несколько вещей, которые ты должна узнать сейчас.

— Да, мой повелитель? — сглотнула я, каждой частичкой ощущая исходящую от него угрозу и недовольство, несмотря на спокойный тон.

— Совет Князей, Орден Рыцарей и Дом Обетов и Дисциплин преподнесли мне единую просьбу касательно твоего участия в «Триаде Терний».

— Они хотят моего отстранения? — выпалила я, стиснув край одеяла.

— О нет, моя радость, такой открытой дерзости они себе не позволят, — усмехнулся Дан. — Единственное, на что им хватило смелости — нижайше просить меня об исключении защитного артефакта из твоего арсенала во время испытаний.

Я привычным движением обхватила пальцами серьгу-звездочку, а после облегченно выдохнула, до конца осознав просьбу знати. Всего лишь защитный артефакт, а не какое-либо доказательство, что смертная с душой достойна участвовать в «Триаде».

— Тебя это повеселило? — недоверчиво протянул Дьявол, обернувшись.

— Я нахожу эту просьбу… весьма разумной, — осторожно проговорила я, спрятав улыбку. — Большинство из них ничего обо мне не знает, но все же беспокоится настолько, что не побрезговало объединиться. Тень крыла моего повелителя слишком серьезное преимущество, но я готова ненадолго им пожертвовать, сохранив все остальные.

— И какие же еще преимущества есть у моей радости? — вкрадчиво поинтересовался Дан, делая шаг в мою сторону и соскальзывая из утреннего сумрака в остаток ночной темноты.

— Я слышала, что ученик — продолжение своего учителя. Среди моих наставников сам Каратель и его свита. Можно лишить меня всего арсенала, но переданные мне знания и навыки от этого не исчезнут, — пожала я плечами.

Дан тихо рассмеялся:

— Хорошо, что ты это понимаешь, Хату, но не забывай об осторожности. Чтобы исключить любое обвинение в моем вмешательстве и влиянии на результаты, я не буду сопровождать тебя на испытаниях. Первые два пройдут без моего присутствия, а на третьем мне придется исполнять другие обязанности.

Ласково взъерошив волосы на затылке, Дьявол растворился в темноте, оставляя мне свою уверенность. Мой прекрасный господин не сомневался, что я доберусь до третьего финального раунда, и я не имела права его подвести.

В полдень в холле особняка, как и оговаривалось заранее, меня встретила Тунрида. Казначей Карателя, как всегда, выглядела с иголочки, но ее образ от высоких начищенных сапог до сверкающих золотом эполет больше подходил генералу, ведущему войско на парад победы, чем высокопоставленной представительнице знати.

— Мой вкус по-прежнему хорош, — довольно констатировала первопадшая, внимательно пройдясь по мне взглядом. — Холодная сдержанность синих тонов подходит для первого испытания.

— Твой вкус неопровержимо превосходен, — искренне улыбнулась я Иде, благодаря за подарок, сумевший пусть и ненадолго, но все же отвлечь меня от волнения.

Сапфировое платье в пол с бархатным воротником-ошейником и одним рукавом плотно облегало меня до талии, от бедер расходясь волнами. Каждый значимый элемент и деталь столько искусно подчеркивала серебряная вышивка, что издалека ткань легко можно было принять за клочок неба с сединой облаков, или грозную морскую волну с шапками пены. Завершали картину серебряные гребни с голубыми алмазами, удерживающие волосы, кружевная белая перчатка на обнаженной руке и изящные туфельки с пряжками-гербами Садов времен.

— Пора, Хату, — Тунрида протянула мне руку. — Время блистать, моя дорогая.

— Удачи, госпожа Хату, — еле слышно прошептала Ксена за спиной, и холл особняка сменился черно-белым коридором с колоннами Дома Обетов и Дисциплин.

Я не успела и шагу ступить по мраморному коридору, о котором прежде читала и слышала от учителей, когда Ида отставила руку в сторону выше моего лба, и тяжелая ткань ее плаща на перевязи превратилась в завесу, скрывшую меня до подола. Ее чуткий слух истинной падшей различил шаги впереди гораздо раньше моего, отмеченного благодатью реки Гург.

— Госпожа Малитея, — констатировала Ида, и ее голос напомнил мне порыв горячего ветра, швырнувшего в лицо колючий песок.

Госпожа Малитея принадлежала Дому Зависти и считалась правой рукой и главной советницей Княгини Моземы. То, что наша встреча здесь и сейчас не случайна, даже не ставилось под вопрос. Наверняка, госпожа Малитея сопровождала на испытании наследную принцессу Аспиду и была отправлена на разведку, чтобы выяснить, что из себя представляет таинственная воспитанница Карателя.

К тому времени, как рука Тунриды опустилась, открывая обзор, мое лицо приняло то безмятежное выражение невыносимой скуки, которому так старательно обучала меня наставница Варейн.

«Проявление эмоций — дар достойным и наказание виновным. Пока ваш оппонент не заслужил ни того, ни другого, держите их при себе, госпожа Хату».

Имя, прежде прочтенное в книге «Столпы и истоки», посвященной иерархии и знати Подземья, обрело плоть и кровь, когда наши взгляды с госпожой Малитеей ненадолго пересеклись. При разнице наших титулов этикет не позволял советнице пристального внимания, пока мы не представлены, в то время как я могла позволить себе подобное изучение. Высокая и худосочная, госпожа Малитея казалась острой со всех сторон, и даже пышная трехслойная юбка ее черно-зеленого платья не сглаживала углов плеч, локтей, загнутого к низу носа и выраженных скул.

— Прекрасных отражений и отменных душ великой первопадшей, — елейно проворковала советница Зависти Тунриде, и липкость ее собственной улыбки оказалась слишком сильной, чтобы добраться до темноты глаз.

— Видишь, Хату? — повернула ко мне голову Тунрида. — Я называю это демонстрацией принадлежности своему Дому. Желать того, что есть и так — традиция Дома Зависти, и госпожа Малитея — его истинная и преданная дочь.

Стоило больших усилий сдержать смешок, но гораздо больше постаралась госпожа Малитея, чтобы не зашипеть на Иду.

— Позвольте представить вам воспитанницу Владыки Тьмы и Огня, властительницу Садов времен — госпожу Хату, советница, — продолжила Тунрида, и бровью не поведя на улыбку Малитеи, теперь напоминавшую оскал инферги.

— Большая честь для меня, госпожа Хату, — с достоинством поклонилась советница, и я, следуя протоколу, вернула ей любезность.

— Однако я удивлена вашим присутствием здесь. Неужели испытание оказалось столь сложным для Ее Высочества, что она еще не покинула зал? — спросила Тунрида.

— Уверена, Ее Высочество совсем скоро порадует нас своим присутствием, — невозмутимо ответила Малитея, словно Ида только что не усомнилась в силе ее подопечной.

Стоило лишь ей договорить, как высокие двери в противоположном конце коридора распахнулись, выпуская шлейф бело-розового тумана, из которого гордо и плавно вышагивала девушка в длинном ядовито-зеленом платье со спущенной до локтей черной бархатной мантией, подметающей подолом пол.

Ее обнаженные плечи и ключицы сверкали от золотой пудры, и золотая змея-ожерелье, обвившая высокую шею, казалась дремлющей в песках пустыни под солнцем. Свисающий из пасти «хвост» украшения опускался точно в ложбинку пышной груди, поднятой корсетом, а три тонких золотых обруча сдерживали роскошную копну волос красновато-каштанового цвета, напомнившего мне тщетные попытки осеннего солнца согреть землю. Массивная печатка с гербом Дома Зависти бросилась в глаза, как только Ее Высочество чинно сложила руки на животе, остановившись подле госпожи Малитеи.

Уловив все детали наряда, я позволила себе поднять взгляд к лицу принцессы, находя его удивительно отталкивающим при очевидном совершенстве черт и пропорций.

Тонкие брови с симметричными изломами должны были восприниматься как нечто изящное, но я видела в них хищные когти над льдинами глаз. Светло-голубые, будто покрытые морозной коркой, они заставляли подумать о безжалостной в своем равнодушии зиме, легко отнимающей жизни тех, кто не устоял перед холодом. В них отражались теряющие листву и краски леса, застывшая вода озер, мертвые птицы, падающие с заснеженных кустов, окоченевшие зверьки и навек уснувшие в снегах смертные.

Даже не будь на пальце принцессы печатки с двумя вцепившимися в хвосты друг друга мортассами, обвившими клепсидру, как символ бесконечного сражения за то, что есть у других, я сразу бы поняла, представительницу какого Дома вижу перед собой. Из всех грехов лишь Зависть в своей сути стремилась сорвать уже растущее, а не взрастить собственное. Почти бесцветные, глаза принцессы Аспиды напоминали две пустоты, жаждущие вобрать в себя все, на что падал их взгляд, в том самом глубоком неотвратимом смысле, с каким действует любой паразит. Забрать саму жизнь.

— Приветствую великую первопадшую и ее гостью, — склонила голову принцесса Аспида, изогнув тонкие, так же позолоченные губы в кроткой улыбке.

— Ваше Высочество, осмелюсь пояснить, дабы ваше незнание не было воспринято великой первопадшей и госпожой Хату как оскорбление, — якобы спохватилась Малитея, опередив Тунриду. — Позвольте представить вам властительницу Садов времен, воспитанницу Владыки Тьмы и Огня, госпожу Хату.

— Ах, вот оно что! — выражение лица и приторный голосок принцессы Аспиды столь идеально сочетались в своем удивлении, что мне даже захотелось поинтересоваться, кто был ее наставницей по этикету в свое время. Подобное мастерство точно заслуживало оваций. — Прошу прощения, госпожа Хату, должно быть, меня сбил с толку резкий запах смертного духа, — удрученно покачала головой принцесса, будто не пытаясь оскорбить меня указанием на происхождение. Как предсказуемо.

— Право, это не стоит извинений, Ваше Высочество, — улыбнулась я в ответ. — Я прекрасно понимаю, что вы, должно быть, сильно утомлены первым испытанием, занявшим у вас так много времени. Усталость — плохой компаньон, может сказаться как на обонянии, так и на зрении, — я сделала великодушный жест рукой, демонстрируя печатку Садов времен во всей красе.

— Вы очень добры, госпожа Хату, — бледные глаза Аспиды приобрели слабый желтый оттенок, словно ледяная крошка в лунном свете, и рядом со мной едва различимо шевельнулась Тунрида. — Какие цветы вам нравятся?

— Те, что есть лишь в Садах времен, Ваше Высочество, — улыбнулась я, отметая для нее возможность прислать мне какой-либо букет или композицию с ядовитым дополнением.

— Нам пора. Уверена, зал уже подготовили, — вмешалась Тунрида в нашу зрительную дуэль с принцессой.

— Разумеется, не будем вас задерживать, великая первопадшая. Желаю вам пройти первое испытание, госпожа Хату, сколько бы времени у вас это ни заняло, — сладко улыбнулась Аспида.

— Постараюсь не отстать от вас, Ваше Высочество, ваше время послужит мне ориентиром, — вернула я любезность. — Госпожа Малитея.

Откланявшись, мы с Тунридой уверенно оставили принцессу и советницу Зависти за спиной. Я не удивилась, если бы услышала шипение, но легкая рябь воздуха, коснувшаяся шеи, подсказала, что обе перенеслись и покинули Дом Обетов и Дисциплин.

— Это было слишком? — взволнованно шепнула я Иде.

— Для первого раза неплохо, — хмыкнула Тунрида. — Будь осторожна, Аспида не забудет твоих сегодняшних уколов.

— А я — ее, — покосилась я на Сеть Карателя.

Я не собиралась говорить этого вслух, потому что прозвучало бы по-детски, но принцесса Зависти в самом деле начала первой. Похоже, пару лет назад мне и правда повезло встретить Циссию. Без принцессы Дома Страсти, после знакомства с Аспидой я подумала бы, что такое отношение будет демонстрировать вся знать Подземья и, конечно же, обожглась бы на собственной предвзятости.

— Сосредоточься, — Тунрида остановилась перед дверьми. — Помни, чтобы там ни было, тебе под силу это решить.

Вдохнув, я прикрыла глаза, отметая все мысли об интригах и ожиданиях аристократии Подземья. Сейчас лучшее, что я могу сделать — хорошо пройти испытание.

— Я готова, — кивнула я Тунриде, и по щелчку ее пальцев двери распахнулись, приглашая меня шагнуть в бело-розовый туман.