Я тебя сломаю (СИ)

Глава 10

— Ты как? Кости целы?

Мне помогают добраться до скамейки и заставляют сесть, суют в руки бутылку с водой.

Вахид пытается выдавить из себя улыбку, хотя после того, как он чуть не убил на моих глазах человека, пусть и такого ужасного, как Брагин, это выглядит максимально странно.

Я снова невольно заглядываю за его спину.

Чудовище лежит без движений, из его разбитого носа сочится кровь, он жалобно скулит и отмахивается от неизвестно откуда взявшихся охранников Тагаева.

— Не надо, не на что там смотреть. Он получил за то, что пошел против меня. Ты тут не причем, поняла?

Киваю, потому что все еще не могу сказать ни слова. Язык словно прилип к нёбу и отказывается шевелиться.

— Идем, отвезу тебя домой.

Мужчина встает, заводит руки за спину и выжидательно смотрит на меня. Так внимательно, по-хозяйски. Сканирует вдоль и поперек. Но почему-то меня это не пугает. От него веет уверенностью и силой, которые наоборот, успокаивают. Я чувствую, как расслабляюсь рядом с ним. Есть в нем что-то свое, родное… Словно я знаю этого человека всю жизнь. Так странно…

— Не надо домой, — осмеливаюсь заговорить. — В больницу… П-пожалуйста.

Он меняется в лице. И без того черные глаза вдруг становятся совсем мрачными, наливаются кровью. И тут мне становится не по себе. Мороз пробирает до основания. Хочется отвернуться, отвести взгляд, исчезнуть. Лишь бы не видеть этой вселенской злости. Не быть ее причиной. Никогда.

Мужчина с шумом вздыхает и выплевывает сквозь зубы какое-то ругательство на незнакомом мне языке.

— Он все-таки ранил тебя. Сука.

— Н-нет… все нормально. Правда, — хотя дышать мне все еще тяжело, да и щеки болят там, где он меня трогал. Но это не критично. Синяки можно будет замаскировать, главное, чтобы папа не видел.

— Тогда зачем в больницу?

Я медленно встаю, стараясь не лишний раз двигать туловищем. Кое-как принимаю вертикальное положение, заставляю себя улыбнуться.

— К папе. Если вам неудобно, ничего страшного. Я доеду на такси.

— Девочка, ты ненормальная? Какое к черту такси? Ты время видела? Я сам тебя отвезу.

Тяжелый взгляд черных глаз пригвождает меня к месту. Так, что даже дышать не смею.

Тагаев жестом приказывает своим людям подогнать машину и через несколько секунд рядом с нами останавливается огромный внедорожник.

— Запрыгивай, — велит сухо, сам обходит автомобиль и садится за руль.

Господи, во что же я ввязалась? Хочется развернуться и бежать в обратном направлении от всех этих мужчин, всего, что их окружает. Вернуться в свою прежнюю размеренную жизнь и больше никогда, — никогда! — ее не терять.

Но вместо этого я почему-то залазию на пассажирское сидение и, стараясь не обращать внимание на проживающий взгляд мужчины, пристегиваю ремень безопасности.

Машина плавно трогается с места.

— Что с твоим отцом? — голос звучит сухо, без особо интереса, но инстинкты мне подсказывают, что в любом случае ему надо ответить.

— Почки.

— Ты поэто в Москву переехала? — все тот же безэмоциональный скучающий тон.

Киваю.

Остаток пути преодолеваем в тишине, только слышно, как тихо урчит двигатель.

Тагаев тормозит перед больницей, я быстренько тянусь к двери, но голос за спиной заставляет замереть на месте.

— Как давно ты знакома с Брагиным?

— Знакома? — недоуменно округляю глаза. С чего он это взял? — Я видела его впервые в жизни.

Секунду между нами висит напряженное молчание.

— Интересно, — наконец произносит Тагаев. — Видимо перепутал тебя с одной из своих девчонок.

От будничности его тона по позвоночнику пробегает холодок. Я даже думать не хочу, сколько у него этих самых «девчонок».

Нервно сглатываю и все же выхожу из машину. Морщусь от резкой боли в груди, но решаю не заострять на ней внимание. Потом, все потом.

Хочу закрыть дверь, но снова слышу голос из салона:

— Арина, — он впервые называет меня по имени. — Держись от него подальше. В другой раз я уже не смогу тебя защитить.

Я с шумом сглатываю, но ком в горле все равно не рассасывается. Прижимаю руку к груди и произношу чуть слышно:

— Я поняла. Спасибо, что подвезли.

Осторожно закрываю дверь машины и бегу в больницу. Только, когда оказываюсь в здании, вижу, что внедорожник медленно выезжает за ворота.

Делаю несколько вдохов, чтобы успокоиться. Прислушиваюсь к своему пульсу. И вздрагиваю, когда моего плеча кто-то касается.

Рядом стоит санитарка. Бабушка невысокого роста.

— Деточка, ты к кому? Поздно уже, посетителям нельзя, — ее мягкой голос больно бьет по сердцу, обволакивает теплым облачком, выпуская все накопившееся напряжение. Я не замечаю, как начинаю плакать. Хватаю себя за плечи и сползаю вниз по стене. Не могу успокоиться.

— Ну ты чего, милая? Что случилось? Может обидел кто?

Женщина все пытается меня успокоить, гладит по плечам, голове, тянет за руки, чтобы встала.

— Идем, идем со мной. Тебе надо умыться, потом я тебя чаем напою. Горяченьким, с конфетами. Поговорим с тобой по душам. Идем.

Не знаю, почему, но я безропотно соглашаюсь. Позволяю увести себя вглубь по коридору. Делаю все, что мне говорят.

Санитарка заводит меня в небольшое подсобное помещение. Маленькое, но очень уютное.

— Ты умойся пока, а я чайник поставлю.

Захожу в крохотный туалет и сразу же иду к раковине. Над ней — прямоугольное зеркало. Нехотя рассматриваю свое отражение — красные, распухшие глаза, следы его пальцев, царапина на скуле. Волосы тоже не в лучшем состоянии — все растрепались, резинка висит почти на самом конце. Беру ее в руки и перевязываю всю длину в пучок. Делаю все на автомате, стараясь ни о чем не думать. И только, когда немного прихожу в себя, приподнимаю кофту, чтобы оценить проступающие синяки на груди. Место удара все еще болит при дыхании, пытаюсь дотронуться, но тут же, заскулив, отдергиваю пальцы. Поправляю одежду и снова смотрю на себя в зеркало.

Голос Брагина, его пьяные бредни и мерзкие намеки все еще звучат в голове. Кожа горит. Я чувствую себя грязной, испачканной чем-то склизким, противным до тошноты.

Как Тагаев мог предположить, что я его знаю?!

Поверить в эту гнусную ложь…

Я — одна из его девчонок.

Меня тошнит от одной только мысли об этом. Я даже думать не хочу, что со мной стало бы, если бы мне не помогли…

Господи, сделай так, чтобы я больше никогда его не видела! Прошу, защити меня, боже. Пожалуйста…

Тогда я еще не знала, что такие, как он не умеют проигрывать. Сама того не понимая, я вступила в опасную игру. Игру, из которой прежняя Арина уже никогда не выберется...