Я тебя сломаю (СИ)

Глава 17

Арина

С моей выписки прошла уже неделя, но так ничего и не изменилось. Память по-прежнему спит, Мирон почти не появляется, ограничиваясь только короткими звонками раз два дня, чтобы узнать о моем самочувствии. В остальное время я предоставлена себе и Марте — моей новой домработнице, няне и верной соратнице в одном флаконе.

Она очень строгая, напоминает мне героиню старого английского романа. Такая же ворчливая и неподъемная. Абсолютная домоседка. А мне хочется на воздух. В парк, в магазин, просто на улицу.

Не знаю, почему, но эта квартира мне совсем не нравится. Богатая, красиво обставленная — она больше похожа на журнальную фотографию, чем на дом. Жилище должно быть другим. С душой. Чтобы хотелось возвращаться. Пока же у меня лишь одно желание — бежать.

Я чувствую себя лишней в этом месте. Чужой. Словно котенок, которого подобрали на улице, но забыли, что за ним нужен уход. Что в одиночку он не может. Если бы не фотографии…

Они реально повсюду! Везде мое лицо. Улыбка. Даже ямочки на щеках.

Я попросила Марту убрать их в гардероб, оставила только пару картин, где я стою спиной к объективу. Так проще. Больше он кажется, что за мной постоянно наблюдает. Изучают… как насекомое под микроскопом. Совсем, как Мирон…

При воспоминании о нем сердце мигом сжимается, улыбка сходит с моего лица.

Я не понимаю его. Он не подпускает меня к себе, отталкивает, хотя всегда говорит об обратном. Он утверждает, что мы помолвлены. Говорит о любви, доверии. Но при этом я чувствую, что с его стороны ничего из этого нет. Было ли?

Мысли о том, что я его очень обидела не отпускают. Ранила по больному. Предала…

Не знаю, откуда это взялось, но других объяснений у меня пока нет, а спросить напрямую страшно. Только хочется все исправить. Знать бы еще, что…

Я не понимаю, как себя вести. Какой быть? Арина из прошлого кажется мне сильной, уверенной в себе, успешной. Я ничего из этого за собой не улавливаю. Теряюсь, когда Мирон рядом. Не знаю, куда себя деть. Какой быть? Мне кажется, я раздражаю его своей беспомощностью. Он не верит в мою амнезию. Постоянно ищет подвох. Я бы тоже наверное не поверила. Но это так! Я ничего не помню! Я не помню его.

Более того, мой жених меня пугает. Меня пугают его глаза. Слишком холодные, суровые, отстраненные. В них плещется злость… на меня. За что?

И все равно, когда он рядом мой пульс учащается. Эмоции выходят из-под контроля. Я теряюсь.

Так было всегда?

Я не помню. Память не откликается. Никаких зацепок.

— Арина, детка, я ухожу, — в гостиную заглядывает Марта. Кажется я снова потеряла счет времени. — Ужин в духовке. Обязательно поешь.

— Хорошо, спасибо вам, — выхожу за ней и помогаю надеть пальто.

— Завтра немного опоздаю. Сын попросил посидеть с внуком.

— Конечно. До свидания.

— Не скучай.

Провожаю ее взглядом и возвращаюсь в квартиру.

Снова одна.

Ну, и чем мне заняться?

На кухне царит стерильная чистота, аромат запеченых овощей щекочет нос, но отчего-то есть совсем не хочется. Окидываю свои владения придирчивым взглядом и, задержавшись на миксере все-таки уступаю своей внутренней хозяйке.

Я обожаю готовить.

Это открытие теплом разливается по груди, все грустные мысли уходят на второй план. Хоть что-то в себе мне по-настоящему нравится. Интересно, а Мирону я раньше готовила?

Еще один вопрос, который пока останется без ответа. Иногда мне кажется, что мы с ним и правда с разных планет. Молчание в тягость, разговоры не клеятся, взгляды будоражат. Неужели так будет всегда?

Собираю волосы в пучок и, вымыв руки, начинаю выкладывать на стол ингредиенты для блинов. Увлекаюсь настолько, что невольно начинаю подпевать себе под нос. Сначала тихо, потом полушёпотом. Слова песни сами складываются в предложения, голос выдает правильную мелодию, и воображение охотно накладывает фоном голос известного исполнителя.

Вот так вот — собственная жизнь неразгаданный ребус, зато песни Лазарева помним наизусть. Мозг, да ты издеваешься!

Снимаю со сковороды первый блин. Укладываю на тарелку и выливаю смесь для следующего. Процесс готовки успокаивает. Я и не замечаю, как румяные солнышки постепенно образуют небольшую горку, прихожу в себя только, когда в коридоре раздается трель звонка.

Настырная такая. Нетерпеливая.

Без труда угадываю в нежданном госте своего жениха. Выключаю плиту и бегу открывать, волнуясь и дыша через раз.

Распахиваю дверь и тут же оказываюсь прибита к полу стальным как лезвие взглядом.

— Чего открываешь, не глядя? А если это кто-то чужой? — отчитывает меня, как ребенка.

Обида накрывает меня с головой. Щеки краснеют. Я не знаю, куда себя деть.

— Прос…

— Не извиняйся, — перебивает он, и в голосе слышится раздражение. — Запомни на будущее и больше так не делай. Не в сказке живем. Пропустишь?

Выгибает бровь, из-за чего мне хочется провалиться на месте.

Киваю и отхожу в сторону. Дожидаюсь, когда снимет пальто и хочу забрать, но снова натыкаюсь на тот самый выворачивающий душу взгляд.

Агрессия волнами расходится от него во все стороны, задевая и меня, заставляя невольно оступиться.

— Да не отшатывайся ты, — тихо вздыхает он, отправляя верхнюю одежду на крючок. Поворачивается и смотрит с высоты своего роста. Морщится и будто разом воздвигает между нами огромную стену.

Я всеми силами пытаюсь удержать себя от расспросов, но один все равно срывается.

— Что случилось? — замечаю под глазами темные круги, отросшую бороду, волосы, которые больше не лежат в идеальном порядке. — Ты… в порядке?

И снова ползу по нему взглядом, пытаясь разбудить в себе хоть какие-то отголоски воспоминаний.

— Просто устал, — он небрежно пожимает плечами. — Ты одна?

Заглядывает мне за спину, и его глаза приобретают стальной отлив, от которого становится не по себе. Я всеми силами стараюсь не замечать его, но тревожные мысли все равно лезут в голову.

— Марта ушла час назад, — уточняю неизвестно почему. — Ты пока мой руки, я быстро.

Приоткрываю для него дверь ванной, а сама юркаю на кухню.

Колени предательски дрожат, воздуха ничтожно мало. Я быстро мою сковороду и накрываю на стол, выкладываю с противня запеченные овощи. Понимаю, что для мужчины этого будет недостаточно и добавляю ко всему еще мясную нарезку, блины, вишневое варенье и сметану. Ставлю на огонь чайник и на всякий случай еще включаю кофемашину.

Если снова начнет ругаться, не выдержу и скажу все, что о нем думаю! Хватит с меня загадок. Устала. Либо он нормально все объяснит, либо…

Чувствую на себе давящую энергетику и забываю, о чем думала.

Мирон медленно, будто играясь на моих и без того натянутых нервах, подходит к столу. Молча выдвигает стул и так же, не говоря ни слова, садится.

Напряжение в воздухе нарастает, оседает тяжестью. Я даже неосознанно веду плечами, хочу смахнуть ее, избавиться.

— Так и будешь стоять?

— Я… — запинаюсь на полуслове. — Чайник…

— Он еще не вскипел. Сядь, пожалуйста. Ты же на двоих накрыла? Давай ужинать. Я ужасно проголодался. Это ты приготовила? Интересно. Не знал, что ты в этом смыслишь.

— Ты многое обо мне не знаешь…