Я тебя сломаю (СИ)

Глава 5

Шестью месяцами ранее

Арина

От волнения я невольно закусываю нижнюю губу и незаметно сгибаю край листка. Текст выступления плывет перед глазами, буквы скачут в безумной пляске, отказываясь выстраиваться в слова, а я думаю лишь о том, чтобы это скорее закончилось.

— То есть, вы утверждаете, что ваша методика помогает детям с задержкой психического развития лучше усваивать иностранные слова? — голос одного из членов жюри доносится как сквозь вату.

Я несколько раз моргаю, заставляя мозг моментально включиться, и отвечаю на удивление спокойно:

— Верно, об этом также свидетельствуют результаты исследования. Больше половины опрошенных детей показали результат на двадцать процентов превосходящий их прошлогодний показатель. И мы уверены, что в будущем, после тщательной доработки, данную систему можно будет использовать для обучения всех детей с подобным диапазоном.

Члены комиссии коротко переглядываются, и я замечаю на их лицах немое одобрение. Дыхание выравнивается, и я даже позволю себе улыбнуться. Самое страшное позади, теперь ждем результаты.

Благодарю всех за внимание и, прихватив свои записи, осторожно спускаюсь со сцены.

Ноги слегка подрагивают, мне все еще шатает, но теперь уже от счастья. Чувство гордости за то, что справилась и впервые в жизни выступила на такую огромную аудиторию. Поскорее бы оказаться дома и рассказать папе, какая я у него молодец!

— Аринка! Ну ты и красотка! Как ты ловко со всеми справилась, — подруга набрасывается на меня и крепко обнимает. — Я тут чуть не умерла от страха, а ты молодец, говорила так четко, еще и уверенно. Они точно такого не ожидали.

— Сама не верю, что сделала это, — выдыхаю я, позволяя увести себя в комнату ожидания. — Мы сделали! Работа-то наша общая.

— Ага, только отдувалась там за нас ты, — Лера берет со стола воду и протягивает мне. — Попей и приходи в себя. Нам еще надо результатов дождаться.

Я коротко киваю и делаю несколько жадных глотков. Руки по-прежнему мелко дрожат, мысли путаются и мне ужасно хочется домой.

— Лучше? — спрашивает подруга, заглядывая мне в лицо.

Я киваю и, заметив в дверях ректора нашего университета, встаю, чтобы поприветствовать его.

— Нет-нет, Арина, сидите. Вы отлично выступили и заслужили небольшую передышку, — мужчина улыбается и переводит взгляд на мою подругу. — Не зря ваш научный руководитель настаивал на вашем участии в конкурсе. Вы справились на все сто.

— Спасибо… Без Андрея Николаевича я бы точно не справилась. Во многом это именно его заслуга.

— Вы молодец, Арина, правда. Давно я не испытывал такой гордости за наших студентов. И, знаете, мне тут в голову пришла отличная идея. Как вы смотрите на то, чтобы продолжить свои исследования, но, скажем, в другой стране? Буквально на днях я получил письмо от наших британских коллег, и вы — первая списке на стажировку в Кенте. Подумайте и в понедельник сообщите мне о своем решении. Надеюсь, вы сделаете правильный выбор.

— Д-да… конечно, — выдавливаю с трудом, потому что на большее уже точно не способна.

Провожаю мужчину долгим неверящим взглядом и усиленно моргаю в попытке согнать оцепенение.

— Меня только что пригласили на стажировку в Англию, — произношу как-то отрешенно, не веря, что все это происходит со мной. — Лера… ущипни меня, пожалуйста. Он правда сказал Кент? Я не ослышалась?

— Правда, Ринка, правда! Я сама чуть в обморок не грохнулась. Господи, моя лучшая подруга будет учиться в Англии! С ума сойти!

Вот именно…

Сойти. Или… уже сошла?

Разве может обычная девушка вроде меня вдруг получить такой шанс? Это как выиграть в лотерею или найти чемодан денег, просто идя по улице.

Я ведь никогда не была удачливой. Это вообще не про меня. И я больше ассоциирую себя с неудачами, чем с чем-то хорошим. А началось все еще задолго до моего рождения…

Родители развелись, когда мне не было и месяца. Мама отказалась от меня, подписав все документы в пользу отца, и уехала в неизвестном направлении. Я никогда ее не видела. Даже на фотографиях. Папа избавился от них в тот же день, стер все воспоминания о бывшей жене. Остались только мы. Он и я. Потом было взросление, постоянные попытки добиться от него хоть какой-то информации, нападки сверстников и слезы в подушку. В какой-то момент я просто смирилась, приняла тот факт, что не нужна ей. И тогда же получила следующий удар — болезнь папы. В один из дней ему резко поплохело, мне тогда только исполнилось восемнадцать лет, и я сдала последний вступительный экзамен. Два года он жил между больницей и домом. Денег ни на что не хватало и мне пришлось устроиться на первую в своей жизни работу — посудомойщицей в небольшом ресторане, недалеко от дома. А со второго курса начала брать учеников на дом — обучала школьников английскому языку, готовила к экзаменам и поступлению в ВУЗ. Состояние папы нормализовалась, и я наконец позволила себе немного расслабиться. Если подумать, то крайние три месяца — лучшие за последние несколько лет. Я только начала дышать полной грудью и теперь… кажется жизнь наконец начала налаживаться.

Я буду учиться в Кенте!

А еще… кажется, в зале уже начали оглашать результаты конкурса.

— Идем скорее, — Лера подхватывает меня под руку, и мы вместе бежим в актовый зал.

К счастью, под конец конференции народу осталось немного. В основном только участники и их научники. Мой тоже здесь, сидит в первом ряду и о чем-то оживленно беседует с ректором.

Не знаю, о чем, но сердце мое всё равно сжимается и сбивается с ритма. Наверное, как у любого, чья жизнь вдруг резко меняется. На горизонте маячат вполне осязаемые перспективы, новые возможности, о которых раньше я не могла и мечтать. Впервые я чувствую, как меня наполняет уверенность, и загадочное «завтра» наконец обретает вполне благоприятные очертания.

Скоро наша с папой жизнь изменится навсегда…

Спектр моих чувств по этому поводу настолько широк, что я немного теряюсь в реальности — уши закладывает, и я не с первого раза понимаю, что со сцены звучит мое имя.

— Рина! — подруга резко трясет меня за руку. — Включись уже! Тебя объявили!

И толкает вперед, придавая ускорение.

Как я оказалась на сцене — не помню. Пришла в себя только, когда почувствовала в руках тяжесть награды. Диплом за первое место в красивой, явно выполненной на заказ, стеклянной рамке. Следом букет цветов.

Ведущий еще что-то говорит, передает микрофон председателю комиссии, потом ректору…

Кажется, они вещали без остановки несколько минут, но я совру, если скажу, что разобрала хоть слово. В сознании словно завеса образовалась — густой, плотный туман, который как гибкая паутина собирает все внешние звуки и, оттянувшись, рикошетит обратно в стену, рассеивая в пространстве, как угасающие искры фейерверка.

Я то и дело отвечаю на рукопожатия, поздравления членов жюри, еще раз благодарю своего научного руководителя, без которого вся эта эпопея так и осталась несбыточной мечтой и сбегаю вниз, за кулисы. Подальше от вездесущих глаз и настырных вспышек университетского фотографа.

— Ринка! Говорила же, ты будешь лучшей. Черт, подруга, как же я за тебя рада!

Лерунчик снова тормошит меня за плечи, обнимает и громко целует в щеку.

— А ты боялась, не хотела участвовать. Как будто я не знаю, что ты у нас не только на потоке, но и во всем универе самая умная.

— Да ну тебя, — отмахиваюсь от комплимента. — Тоже мне гения нашла. Я просто делала то, что мне говорили.

— Ага. И первое место тебе тоже просто так приручили. За красивые глазки. Эх ты, скромняшка моя, и когда только ты поумнеешь? Умница, красавица, теперь еще и победительница международного конкурса. Да ты у нас прямо завидная невеста, Аринчик! Еще и скромница в придачу — повезет же кому-то…

— Лера, — шикаю на нее, пресекая бессмысленную речь. — Лучше дай мне мой телефон — я папе позвоню, расскажу, что победила.

Подруга достает из сумки мой дешевенький смартфон — простенький китаец, на которого я копила несколько месяцев подряд и протягивает мне. Передаю ей букет, а сама, прижав к груди награду, отхожу подальше от сцены. Но не успеваю даже разблокировать экран.

На экране высвечивает “Папа”, и я с улыбкой отвечаю.

— Папуль, ты как всегда вовремя! Я как раз собиралась тебе звонить…

— Ариш, это тетя Вера… коллега папы, — женский голос на том конце заставляет меня напрячься.

По телу проносится легкий озноб. Сердце пропускает удар.

— Тетя Вера, — повторяю растерянно. — Что… что случилось?

— Твой папа… Вообщем он в больнице. Забрали на “скорой” прямо с работы. Я сейчас еду к вам за его вещами. Ты дома? Я же не знаю, где у вас что лежит…

— Подождите, — пытаюсь отдышаться и выловить хоть какую-то толику смысла в том, что услышала. — Какая больница? Вы о чем? Он же пошел на поправку! Врач говорил…

— Детка, дело очень плохо. Я ничего толком не поняла, но вроде там что-то с почками.

С почками? Но папа никогда не жаловался…

Это какая-то ошибка. Точно!

Мой папа не может…

Качаю головой, не соображая, что меня не видят.

— Приезжай скорее, — голос женщины срывается на тихий шепот. — Он… он сказал, что хочет успеть с тобой попрощаться…

Диплом с грохотом летит на пол, потому что руки уже не выдерживают его вес, и рассыпается уродливым пазлом, оглушая вконец. Я же, зажав рот ладонью, припадаю всем весом к стене, глядя на искрящиеся осколки у себя под ногами.

Точно такие же, как и те, во что превратилась моя жизнь…

Друзья, не скупитесь на лайки и комментарии. Ваша отдача очень мотивирует, я хочу знать, что пишу не просто так. Спасибо!