Я тебя сломаю (СИ)

Глава 43

Арина

Зажав уши руками, умоляю, чтобы голоса в голове затихли. Впервые за все это время я не хочу вспоминать. Не хочу, чтобы дверь в мое прошлое открывалась. Я не готова… Не готова к такой правде.

Не готова…

Я вижу себя. Прежнюю себя. Ту, ничего не подозревающую, невинную Арину…

В ресторане полная посадка и острая нехватка официантов. Вера — администратор, просит меня помочь и выводит в зал. Я должна обслужить столик владельца заведения и его гостя. Они сидят в вип зоне, вдали от всех. Я иду к ним.

— Здравствуйте, вы уже готовы сделать заказ? — произношу стандартное приветствие, а сама не поднимаю глаз, смотрю четко в блокнот.

Записываю все, что они перечисляют. Уже собираюсь уходить, как слышу за спиной голос одного из мужчин. Низкий, пробирающий насквозь, словно опутывающий чем-то липким. Таким же, как его взгляд, чье путешествие по моему телу ощущаю даже сейчас, сквозь время.

— Ты смотри, какая куколка! Прям настоящий цветочек. И откуда только откопал ее? Признавайся, Ваха, где такие водятся?

— Где водятся, там уже нет, — смеется Тагаев, хозяин ресторана. — А ты чего, Брагин, на старости лет решил за молодняк переключиться? Непорядок, брат. Нам по статусу не положено — не забывай.

От того, как открыто они меня обсуждают сердце мое ухает куда-то вниз и замирает. Я мечтаю лишь о том, как бы скорее скрыться и никогда — никогда! — больше не попадаться им на глаза.

— Вот, — передаю заказы на кухню и произношу как можно спокойнее: — Где Кира? Я в зал больше не пойду.

— Что?! Ты в своем уме? Что значит не пойду?! Это твоя работа!

— Моя работа помогать на кухне и мыть посуду.

— Я смотрю ты у нас совсем оборзела? — шипит Вера и идет мне навстречу. — Забыла, что такое субординация? Так я напомню. Ты уволена! Слышишь? Давай! Выметайся! Посмотрим, кому ты такая принцесса сдалась. Тоже мне гордячка нашлась! Давай-давай, чего встала?!

Она еще что-то кричит, но я уже не слушаю. Закрываюсь в раздевалке, снимаю с себя дурацкую униформу и переодеваюсь в свою одежду. Застегиваю джинсы, набрасываю сверху кардиган. Рюкзак.

Выхожу через заднюю дверь, чтобы не привлекать внимание.

Время почти одиннадцать — общежитие уже закрыто. Домой тоже не уеду, последний автобус уже давно уехал, а первый будет только в семь утра… Я думаю о том, как мне быть, как вдруг слышу ЕГО.

— Вот ты где! — вздрагиваю от грубого голоса. — Куда же ты бежишь, цветочек? Мы ведь еще даже не познакомились.

На меня надвигается тот самый мужик из ресторана. Огромный здоровяк с физиономией бандита.

Выдерживаю его взгляд, полный нескрываемого интереса и похоти. Делаю шаг назад. Упираюсь в один из припаркованных автомобилей.

— Простите, но я не знакомлюсь, — выдавливаю довольно хрипло, потому что не могу говорить, когда на меня идет это.

Сковывающий страх от того, как он смотрит не оставляет шанса на побег. Чувствую себя зайцем, на которого надвигается огромный питон. Голодный. Злой. Опасный.

— Жаль… Очень жаль, цветочек. Но мне все равно кажется, что мы уже знакомы. Ты так не думаешь?

Его пьяные бредни не укладываются в голове. Кажется, мужчина и правда не в себе. Либо под чем-то. Другого объяснения у меня нет.

— Не подходите, — паника накрывает с головой. — Я буду кричать. Помогите! Кто-нибудь!

Выставив ладони, пытаюсь отпихнуть от себя монстра, уворачиваюсь от его потных рук, визжу, что есть силы, умоляя, чтобы меня услышали и спасли.

— Да тихо ты, хватит орать! — шипит чудовище и пытается зажать мой рот ладонью. — Дядя тебя не обидит. Мы просто немного поиграем…

Вонзив ногти в щеку урода, кричу, что есть мощи, но в тот же миг получаю сильный удар в солнечное сплетение. Воздух разом вылетает из легких, острая боль оглушает, и я, хрипя и задыхаясь, как выброшенная на берег рыба, сгибаюсь пополам.

Господи, за что? За что мне все это? Я ведь ничего плохого не делала…

— Ну вот, заставила меня это сделать. Теперь будешь слушаться? — хватает меня за лицо всей пятерней, больно впиваясь пальцами в кожу. — Не знаю, как ты тут оказалась, но от меня ты уже точно не скроешься. Я всегда получаю то, что хочу. Усекла?! — изо рта его несет алкоголем и чем-то еще, не менее омерзительным.

Я плохо соображаю, что происходит и что этому безумцу от меня нужно. Чувствую только, как слезы брызжут из глаз, боль и обида скручивают внутренности. Я уже и не верю, что мне помогут, как вдруг до меня долетает голос.

Знакомый. Хриплый, с явным восточным акцентом.

— Твою мать, Брагин, я же сказал, что эта девочка не для тебя!

Вахид… Друг Мирона… Он спас меня тогда. Я помню, как избили Брагина. Он лежал в крови, хрипел… Бубнил что-то нечленораздельное, но Тагаев не дал мне даже посмотреть в его сторону.

Растираю горячие слезы по щекам. А голоса в голове звучат с новой силой. Обрушивают на меня очередную порцию воспоминаний…

— Ты как? Кости целы?

Мне помогают добраться до скамейки и заставляют сесть, суют в руки бутылку с водой.

Вахид пытается выдавить из себя улыбку, хотя после того, как он чуть не убил на моих глазах человека, пусть и такого ужасного, как Брагин, это выглядит максимально странно.

Я снова невольно заглядываю за его спину.

Чудовище лежит без движений, из его разбитого носа сочится кровь, он жалобно скулит и отмахивается от неизвестно откуда взявшихся охранников Тагаева.

— Не надо, не на что там смотреть. Он получил за то, что пошел против меня. Ты тут не причем, поняла?

Киваю, потому что все еще не могу сказать ни слова. Язык словно прилип к нёбу и отказывается шевелиться.

— Идем, отвезу тебя домой.

Мужчина встает, заводит руки за спину и выжидательно смотрит на меня. Так внимательно, по-хозяйски. Сканирует вдоль и поперек. Но почему-то меня это не пугает. От него веет уверенностью и силой, которые наоборот, успокаивают. Я чувствую, как расслабляюсь рядом с ним. Есть в нем что-то свое, родное… Словно я знаю этого человека всю жизнь. Так странно…

— Не надо домой, — осмеливаюсь заговорить. — В больницу… П-пожалуйста.

Я вспоминаю, как познакомилась с санитаркой. Добрая, сердобольная женщина. Она впустила меня, несмотря на позднюю ночь. Поила чаем, успокаивала. Я помню, как плакала, стоя на коленях, у отцовской кровати. Молилась о чуде.

Пожалуйста…

Пожалуйста, Господи… Помоги…

Но Господь не услышал. ОН снова появился у меня на пути. Безжалостное, беспринципное Чудовище. Вадим Брагин. Человек, который забрал у меня ВСЁ…

Телефонный звонок разрывает тишину больничной палаты, словно взрыв гранаты. Номер незнакомый, но я инстинктивно чувствую, что это что-то важное. Что-то, что может изменить все. И как же я ненавижу себя, когда оказываюсь права…

— Слушаю, — хриплю дрожащим голосом.

— Цветочек? Ты же не думала, что я про тебя забыл? — вкрадчивый, слащавый голос обволакивает, словно ядовитая змея. — Потому что я тебе помню всегда…

Брагин. Да как я могу его забыть?

Морщусь, чувствуя как по коже бегут табуны мурашек. Тошнота подкатывает к горлу, и я тянусь, чтобы сбросить вызов. Заблокировать. Стереть из памяти. И не вспоминать. Никогда о нем думать.

— Попробуй только отключиться, — тянет он, смакуя каждое слово. — Ты же хочешь, чтобы твой отец жил? Я слышал о его состоянии. Операция нужна срочно, да? Деньги немалые…

Сглатываю подступивший ком, чувствуя, как пересыхает во рту. В голове гулко бьется лишь одна мысль: «Только не это. Только не сейчас».

— Что вам нужно? — шепчу я, стараясь подавить дрожь в голосе.

— Не нужно так официально, Цветочек, — хихикает он. — Я ведь просто хочу помочь… твоему бедному папочке. Видишь ли, я узнал, что ему нужна очень дорогая операция. И, как истинный джентльмен, я готов ее оплатить.

Я замираю, предчувствуя неладное. Знаю, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Его раздевающий взгляд все еще стоит перед глазами.

— У вас есть условие? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от лица спящего отца. Он такой беззащитный, такой слабый… И я, его дочь, должна стать разменной монетой в грязной игре этого урода.

— О, да, Цветочек, — тянет он, наслаждаясь моей растерянностью. — Условие очень простое… Ты приезжаешь ко мне сегодня вечером. В отель «Империал». Номер 305. И делаешь все, что я попрошу. Все, без исключений. И тогда… завтра утром деньги будут на счету клиники. Твой отец будет жить.

Я чувствую, как мир вокруг меня рушится. Все, во что я верила, все мои моральные принципы — все летит в тартарары. Я знаю, что это мерзко, подло, отвратительно. Но я также знаю, что у меня нет выбора.

— Вы… вы больной, — шепчу я, чувствуя, как слезы душат меня изнутри. — Вы просто моральный урод!

— Возможно, — равнодушно отвечает он. — Но я — твой единственный шанс, Цветочек. Время идет… Тик-так, тик-так…

Он отключается.

Я стою, как парализованная, держа в руке телефон.

Перевожу взгляд на отца. На его бледное, измученное лицо. На его тонкие, безжизненные руки. Он так много для меня сделал. Он был моим героем, моим защитником, моим всем. Я не могу его потерять…

Слезы безудержно текут по щекам. Я чувствую себя грязной, униженной, сломленной. Я знаю, что после этого я никогда не буду прежней. Знаю, что это оставит шрам на всю жизнь. Но я не могу поступить иначе. Я не могу позволить ему умереть.

Я иду в ванную и смотрю на свое отражение в зеркале. На меня смотрит незнакомая девушка — с заплаканными глазами, с дрожащими губами, с померкшей душой. Она испугана, подавлена, уничтожена. Но в ее глазах горит слабый огонек решимости.

Она сделает это. Ради отца…

Воспоминания обрываются. Резко. Будто кто-то вырезал часть пленки. Оторвал и выбросил. Чтобы никогда больше туда не возвращаться. Даже в мыслях.

Следующая картина — я в клинике, уже после аварии. Встреча с девушкой. Она меня узнает. Здоровается. А я... я не верю! Но ее слова... я помню каждое.

— Аришка, привет! Вот это встреча. Никогда не думала, что увижу тебя в таком месте! Ты как вообще? Куда пропала?

Я даже не до конца осознаю, что обращаются именно ко мне. Оборачиваюсь по инерции. Не могу скрыть удивления, когда вижу перед собой молодую девушку лет двадцати пяти в стильном комбинезоне.

В руках она держит маленький клатч и прозрачную папку с документами.

Растерянно моргаю и мотаю головой.

— Мы знакомы?

— Смеешься? — хлопает кукольными ресницами незнакомка. — Ааа, я поняла. Ты тут с мужчиной. Не хочешь, чтобы узнал нашу маленькую тайну? Не волнуйся, от меня он точно ничего не узнает!

Девушка понимающе улыбается и подмигивает, будто у нас с ней и правда есть какой-то секрет.

У меня. С ней…

Бред какой-то!

Что общего у меня может быть с… В голову лезет всего одно слово, которое я не хочу даже произносить.

Нет! Это ошибка! Это какая-то ошибка, точно.

Она обозналась! Девушка просто ошиблась, приняла меня за кого-то другого. Так бывает. Бывает же?

А имя… Мало ли в нашем городе Арин? Это просто совпадение, не более!

Цепляюсь за свою догадку, как утопающий за спасательный круг. Даже сама начинаю в нее верить. Ну, или заставляю себя поверить, а иначе…

Вздрагиваю, когда в дверь кто-то колотит. Не сразу понимаю, что это уже реально. Отползаю к стене, размазывая слезы по щекам. Колечко с бриллиантом больше не кажется мне красивым. Его блеск слепит. Палец горит, полыхает почти так же, как моя душа.

Я не достойна… Не достойна его.

Грязная…

Зажав рот рукой, пытаясь заглушить рвущиеся рыдания.

Отчаяние душит. Я не могу дышать. Мне мерзко… мерзко от себя. От той, кем я стала.

Ненавижу! Боже, как же я себя ненавижу! Ненавижу…

Пальцами зарываюсь в волосы, царапаю кожу. Я хочу забыть. Вытравить из памяти. Сжечь.

Он касался меня? Этот…

Кричу, когда дверь с грохотом отлетает в стену. В сантиметрах от меня.

Схватившись за голову, жмусь к коленям, полностью дезориентированная.

Меня трясет. Страх смешивается с истерикой. Гремучая, ядовитая смесь. Крупная дрожь охватывает тело. Желудок скручивает болезненный спазм.

— Арина! Олененок, — зовет любимый голос. — Посмотри на меня. Посмотри…

Мужские руки скользят по моим плечам, тянут, вынуждая подняться.

— Тихо… тихо, маленькая… Это я. Мирон. Твой Мирон…

— Мир… Мирон… — истерика нарастает.

Слезы неконтролируемым поток бегут по щекам. Сердце сбоит.

— Арина, а ну, посмотри на меня. Давай, Олененок, вот так. Смотри на меня! Что случилось? Что тебя напугало? Так… Никаких слез. Отставить истерику. Я тут… С тобой. Всегда рядом. Слышишь? Всегда…

— Правда? — шепотом переспрашиваю я. Голос не слушается, в ушах до сих пор стоит звук его смеха.

— Да. Теперь скажи мне, что случилось?

— Мирон, кто я? — срывается с моих губ слабый вопрос. — Как мы познакомились?

Сквозь слезы, пытаюсь разглядеть его глаза. Картинка плывет. По вискам бьют железные молоточки. Набатом. Как приговор.

Я впадаю в отчаяние. Почему он молчит? Почему не отвечает?

— Я ведь уже рассказывал, Олененок… — хрипло отзывается Мирон.

А у меня внутри все обрывается. В глазах темнеет, как по щелчку. Вопрос срывается сам собой. Нервно и болезненно. Сухая констатация факта.

— Я была проституткой?