Я тебя сломаю (СИ)

Глава 22

Мирон

Еще одна бессмысленная неделя подходит к концу. Впереди ноябрь. День рождения Марка, а он вместо того, чтобы праздновать, лежит здесь. Ни живой, ни мертвый. Пустая оболочка…

Пододвигаю стул к изголовью и сажусь. Локти на колени, голова вперед. Погружаюсь в себя.

Только тут, рядом с братом, могу быть собой и не притворяться.

— Все запуталось… Я не знаю, что мне делать? Она совсем не похожа на тот образ, который я себе рисовал… Она другая, понимаешь? Такая… простая. Как открытая книга. Я читаю ее и все равно ничего не понимаю!

Дыхание спирает, как после многочасовой беспрерывной тренировки на ринге. Тошнота подбирается к горлу. Зубы скрипят. Скулы сводит.

А перед глазами снова она… Арина…

Девочка с глазами испуганного олененка.

Я будто помешался на ней. Погряз, как в чертовом болоте. И тону все глубже…

Снова рисую в памяти все наши последние моменты. Глупое свидание в кафе, словно мы какие-то пятиклашки, тайком сбежали с уроков и теперь наслаждаемся вкусным кофе под мои россказни о детстве. Потом еще одно — в парке. Она заставила меня есть какую-то херню из заведения на колесах.

— Не узнаешь, пока не попробуешь, — щебетала девушка, стреляя в меня самой чистой, самой искренней улыбкой из всех, какие я видел. — Ну! Нельзя же лишать себя такого удовольствия…

Не пойму, чем ей эта бурда так заходит, но я проглотил через силу. Тонкий кусок теста, в который завернуты обжаренные в сыре грибы. Удовольствие для тех, кто не пробовал настоящую кухню…

И тут очередной диссонанс — фотографии Арины в лучших мишленовских ресторанах Парижа и Москвы. Я часами рассматривал эти снимки в поисках подвоха. Даже экспертизу провел — настоящие, никакого фотошопа. И все равно не сходится.

Мозг кипит от изобилия нестыковок. А тот факт, что такая, новая, Арина мне неожиданно заходит — срывает колпак. Простая, открытая, без лишнего гонора и грязи. Смотрю на нее и кайфую. Буквально от всего. Как ведет себя, как разговаривает, как, сука, подкармливает старика-вахтера всякими вкусняшками. Даже ее молчание вставляет мощнее любого афродизиака! Яркий румянец каждый раз, когда просто беру ее за руку. Как отводит глаза, как смущается…

Она кажется идеальной.

Девочка-мечта.

Если бы не одно жирное “но”...

Я не идиот и в такие метаморфозы не верю. Никакая амнезия не изменит истинное нутро человека. Продажная тварь никогда не станет невинным цветком, как бы не старалась. Память памятью, а вот характер и привычки никуда не деваются. Прохаванная жизнью элитная проститутка не может превратиться в идеальную женщину для такого, как я. Значит, одно из двух: это либо не та Арина, которую я искал, либо… слишком хорошо играет. Очень скоро я все разузнаю.

А пока стараюсь не думать о ней. Если это вообще возможно. Потому что чем больше ее узнаю, тем сильнее хочу верить, что она другая. Пусть это будет маленькой компенсацией того зла, что мне причинили…

Безумие да и только!

Дверь в палату бесшумно открывается.

С тяжелой, припадающей на левую ногу, походкой в комнату заходит Захар Горин — еще один человек после Рустама, кому я могу доверить не только свою жизнь, но и жизнь брата.

Один из лучших нейрохирургов страны. Человек с золотым сердцем и волшебными руками. В прямом смысле собрал Марка по кусочкам.

— Захар, друг, — поднимаясь ему навстречу, протягиваю руку для приветствия. — Рад видеть.

— Взаимно, — пожимает мою руку в ответ. — Ты как? Давно тут сидишь?

По инерции оглядываюсь на брата. Веду плечами.

— Потерялся во времени? Понимаю… Хочешь выпить? У меня, как раз, есть бутылка хорошего коньяка.

— А давай, — хмыкаю без настроения. — Планов на сегодня все равно больше нет.

Захар понимающе кивает, пропускает меня вперед, и мы вместе идем к нему в кабинет.

Просторное помещение с комфортабельным офисным столом, современным компьютером и двумя кожаными диванами мало чем смахивает на рабочее место врача. Разглядывая панорамные, наглухо закрытые черными шторами, окна, картины на стенах и рыбок в огромном аквариуме, на ум приходит все, кроме медицины. Так любят баловать себя политики, бизнесмены, программисты в конце концов, но чтобы док? Да еще и с огромным опытом работы в горячих точках? С этим вяжется только бионическая нога Захара и вечно угрюмый, полный немой скорби, взгляд.

— Держи, — друг наливает нам по бокалу янтарной жидкости, добавляет кубики льда и садится напротив.

— За что будем пить? — перекатываю содержимое по дну и задумчиво щурюсь.

— За свободу. От всего, что не дает нам покоя.

Поддерживаю кивком головы и осушаю бокал. Ставлю на стеклянную столешницу и, откинувшись назад, безмятежно прикрываю глаза. Хочется курить. Сильно. Так, что скулы сводит и руки чешутся. Но я снова и снова давлю в себе нездоровую тягу. Нельзя. И так яда в жизни хватает.

— Ну, рассказывай, — подталкивает Захар, когда молчание затягивается. Словно в подтверждение этому, улавливаю тиканье механических часов.

— Ты и так прекрасно все знаешь. Что говорить?

Мне сейчас настолько паршиво, что не то чтобы разговаривать, дышится с трудом. Плюнуть на все и свалить в закат. Как раньше, до всех этих событий. Когда семья была в безопасности и можно было хоть иногда думать и о себе. Давно это было…

— По крайней мере, скажи, как ее зовут? Ты же из-за женщины в таком состоянии?

— С чего ты взял? — выдыхаю я, растирая лицо ладонями. Кажется, я точно попал в какой-то сюр. В моем мире такого бы не случилось.

— Мирный, — Горин как всегда невозмутим, — я знаю тебя с восемнадцати лет и был свидетелем всех важных событий в твоей жизни. Думаешь, я не в состоянии понять, что мой друг наконец-то влюбился? Так, кто эта счастливица? Я ее знаю?

Слова, как пули, четко попадают в цель, и нервы к херам слетают с предохранителя. Кровь хлещет в горло, сдавливает нутро и заставляет сцепить зубы от ярости.

— Какая к черту девка?! — цежу в бешенстве. — Какая любовь?! Ты забыл, кто я? Забыл, что сделали с моим братом? Не пори чушь!

— То, что сделали с Марком, с тобой не связано, — качает головой Захар. — И ты знаешь это лучше меня.

— Любовь, о которой ты говоришь чуть не стоила ему жизни! Эта сука обманула его. Натравила на него своих покровителей. Он мог погибнуть из-за нее! — выпаливаю я и только по вытянувшемуся лицу друга понимаю, что облажался. Очень… очень крупно.

— Так это она?! — Захар резко подается вперед, срывает с носа очки и бросает на стол. — Ты из-за нее… Блять. Что ты сделал?!

— Ты не поймешь, — от внезапно нахлынувших эмоций становится не по себе. Перед глазами проносятся кадры первой встречи, когда мои люди похитили Арину. Потом второй, в больнице. Совесть запоздало дает о себе знать, отзываясь в груди тупой болью.

— Говори, — Горин не сводит с меня напряженного взгляда. Будто чувствует, что его ждет. Что как прежде уже не будет. Возможно, никогда. — Что ты с ней сделал? Ну?!

— Я ее похитил.

Прикрываю глаза и отворачиваюсь в ожидании взрыва. Потому что сам бы на такое промолчать не смог. Прибил бы на месте, если бы кто-то из моего окружения выкинул нечто подобное.

— Гараев, ты больной? — ошарашенно хрипит Захар.

— Она должна была ответить за то, что сделала с Марком! Эта девчонка — мой единственный ключ. Только она знает, кто за этим стоит. Больше никто!

— И?! — кричит он, встает с кресла и нависает надо мной разъяренным коршуном. — Узнал? Полегчало?

— Не узнал, — морщусь, чувствуя, как внутри снова что-то шевелится. Незнакомое. Неприятное ощущение. Нечто среднее между чувством вины и ярым желанием докопаться до истины. — Мои парни переборщили с транквилизаторами и ей стало плохо. В общем, теперь она ничего не помнит и думает, что я ее жених.

Как назло, именно в этот момент мой телефон вдруг оживает, оповещая о новом сообщении. От нее.

Поворачиваю экраном к себе — в строке уведомлений фотография цветов.

Долбанные ромашки, словно целое море маленьких солнц, смотрят на меня с той стороны и издевательски подмигивают, настраивая на грядущий армагеддец.

“Они прекрасны. Спасибо”.

Хмыкаю, но только мысленно. Как же ты не вовремя, Олененок…

Мне тут голову оторвать хотят, а ты со своими благодарностями.

— Это она? — короткий вопрос выдергивает из транса.

Ответ написан у меня на лице.

— Почему ты не привез ее ко мне? — вздыхая.

— Ты не должен был об этом узнать.

Сглатываю кислоту, скопившуюся в горле.

Думаю.

— Рустам, конечно же, в курсе, — не спрашивает — утверждает. — Без него бы не обошлось. Это понятно. Я только одного не догоняю — почему ты представился ее женихом? Какой в этом смысл?

— Я не верил, что у нее амнезия. Хотел вывести на чистую воду.

— Вывел? — издевка в его голосе режет слух. — Наигрался?

Я неопределенно качаю головой.

— Все запутано. Она совсем не похожа на ту, кого я искал. Лицо такое же, имя, все данные совпадают, но внутри… Иногда мне кажется, что я ошибся и похитил не ту девушку.

У Горина округляются глаза.

— Что значит “не ту”?! Нет, вы точно из ума выжили! Оба!

Он ходит по кабинету, скрипит зубами. Садится за стол.

— Заче-е-ем? Не понимаю, зачем ты влез во все это? Что с тобой случилось? Ты же не такой, Мирон. Мой друг никогда бы не опустился до такого.

— Марк чуть не погиб. Я должен найти тех, кто с ним это сделал, — повторяю в очередной раз, но мои слова утопают в шепоте. В голове неожиданно пусто, сумрачно, будто меня долбанули чем-то тяжелым.

— А если ты все-таки ошибся? — сквозь вату доносится голос. — Если это, и правда, не та девушка, что тогда? Пойми уже, Гараев, ты не Господь Бог! Ты не можешь играть чужими жизнями, делать, что тебе вздумается и ничего за это не получить. Так не бывает!

— Знаю, — я медленно встаю.

Гул в голове нарастает. Я чувствую, что задыхаюсь. Пол кренится.

Меня снова засасывает. Теперь уже в другое болото, сплошь состоящее из сомнений.

Она снова перед глазами. Та, вторая Арина. Реальная… Не из видео.

Моя…

Стискиваю кулаки так, что белеют костяшки.

Не смей, Гараев, еще ничего не известно! Ты не знаешь, кто она на самом деле. А еще… Захар прав. Она не простит. Не смей ее трогать! Даже не думай об этом! Забудь!

— Приведи ее ко мне, — голос Горина вторит моим мыслям. — Посмотрим, что там за амнезия. И данные по ней тоже скинь, попробую пробить по своим каналам.

— Ты серьезно? С чего вдруг решил помогать?

Захар не из тех, кто впрягается просто так. Его связи — тем закрытая и простым смертным недоступная. Я и сам до сих пор не знаю, насколько далеко они тянутся. Могу только предполагать.

— Чтобы ты, идиот, не наломал еще больше дров, — бросив сухо, Захар ведет плечом, будто сбрасывает с себя невидимый груз, и презрительно кривится. — А девушку оставь в покое. Не лезь к ней, ты понял?

Иду к выходу.

— Ты куда? — доносится вслед.

— Домой, — цежу сквозь зубы, поворачивая ручку двери. — Переваривать.

Спускаюсь на первый этаж. Молча прохожу через фойе и, наконец, выбираюсь на воздух.

Вечерняя прохлада приятна. На секунду замираю, позволяя ветру проникнуть под воротник пальто, вдыхаю запах мокрой земли и прелых листьев. Морщусь.

Вот так всегда. Начали за здравие, а закончили…

Вспоминаю слова друга о моей якобы влюбленности. И смех, и грех.

Да, мне нравится эта версия Арины. Я не спорю. Но, чтобы влюбиться… Нет, это точно не про меня!

Отмахиваюсь от этой мысли, как от чумы и иду к машине. Завтра воскресенье — семейный день. Надо еще заскочить в торговый центр и забрать подарок для племянника. Он ждет. Да и мне будет перерыв от общения с Ариной, чтобы подумать. В одном Горин прав — надо держаться от нее как можно дальше. По крайней мере до тех пор, пока не узнаю, кто она такая…

Ровняюсь с курящим Рустамом. Друг окидывает меня долгим взглядом. Молчит.

По глазам читаю — что-то случилось.

— Что на этот раз? — уже ничему не удивлюсь.

— Не спрашивай, — кивает на мою машину. — Я тут не при чем.

Рывком распахиваю заднюю дверь внедорожника, и в нос бьёт до боли знакомый запах дорогих женских духов. Тело по привычке реагирует, отзываясь в паху характерной тяжестью.

— Мирон Амирович, — женский сексуальный голос с добавлением искусственной хрипотцы нарушает тишину салона. — Вы сегодня долго…

Дана — молодая и статная девушка с короткими пепельными волосами, ярко-голубыми глазами и острым умом, моя помощница, секретарь-референт и по совместительству постоянная любовница, подается вперед, выставляя идеальную, обтянутую плотным топом, грудь, и нежно обвивает мою шею руками.

— Я соскучилась. И… — Дана делает маленькую паузу в миллиметре от моих губ. — Хочу тебя. Надеюсь, это взаимно. Ведь мы не виделись целых три недели.

Ее поцелуи, всегда чувственные и полные страсти, на этот раз почему-то не вставляют. Меня не торкает. Ничего не происходит.

Совсем.

Дана отстраняется. Заглядывает мне в глаза.

— Мирон, что случилось? Ты же не нашел другую, пока я была в Праге? Потому что, если это так…

— Не неси чушь, — грубо перебиваю ее, не давая договорить.

Толкаю девушку в салон и сажусь рядом.

— Поехали, — приказываю водителю и перевожу взгляд на Дану.

Она не реагирует.

Видимо, сильно задел. Не стоило на нее срываться. Она же не виновата, что у меня в голове, словно заноза, прочно засела другая.

Та, что совсем не умеет флиртовать, но так проникновенно смотрит, что пробирается до самой сути. В душу лезет. И выворачивает наизнанку…

Я снова начинаю вскипать. Теперь уже по-настоящему. Чувствую, как кровь в венах ускоряется. Сердце срывается в пляс. Отбивает долбанную чечетку. Будто хочет вылететь из груди.

Чертова аритмия…

Все карты мне путает.

Поднимаю руку и медленно касаюсь тонкой девичьей шеи. Ловлю ее пульс. На удивление ровный. И, притянув к себе, жадно впиваюсь в распахнутые от удивления губы.

Целую долго. Грубо. Беру все, что она и так с готовностью мне отдает. Насилую ртом.

Легкие горят. Дана тихонько постанывает. Я кусаю ее губы. Металлический привкус крови смешивается с этим безумием, стирая все грани дозволенного. Есть только жажда. Дикое первобытное желание. Никаких правил. Никаких чувств.

Но даже этого недостаточно, чтобы избавиться от навязчивого видения.

Она все равно здесь.

Засела мне в голову и сводит с ума.

Олененок с бездонными глазами.

Но сегодня я от нее избавлюсь! Вытравлю из мыслей. Переключусь. Забуду. И… будь, что будет!