Я тебя сломаю (СИ)

Глава 38

Арина

Утро врывается в комнату ярким солнечным светом, щекочет нос, развеивая остатки сна.

Я открываю глаза, потягиваюсь, разминая плечи. Оглядываюсь.

Мирона нет. Ушел, пока я спала, оставив после себя невидимый шлейф ароматов.

Поддавшись искушению, утыкаюсь носом в подушку. Она пахнет им…

Значит, это был не сон.

Сажусь на кровати и беру с тумбы бархатную коробку. Верчу в руке, разглядывая невероятной красоты кольцо. Бриллиант переливается на свету, отбрасывая радужные блики. К горлу подступает ком, глаза увлажняются.

Захлопываю крышку, чтобы не травить себе душу. И так паршиво. Больно и запутано до безумия.

Его слова еще крутятся у меня в голове. Признание во лжи, а следом — предложение все исправить. Стать его невестой. По-настоящему…

Осторожно кладу коробочку на место и прикрываю глаза.

Он серьезно хочет, чтобы мы…

Качаю головой, прогоняя ненужные мысли.

Я сошла с ума. Честное слово.

Принять предложение Мирона — это же… Не могу подобрать слов.

Он врал мне все это время. Зачем? Чтобы удержать меня рядом… Безумие! Но это так. Я видела по глазам. Все его эмоции. И? Что дальше? Серьезно думать о продолжении?

Сердце не просто учащенно бьется, оно заходится в истерике. Надо принять решение. Мирон четко сказал — он не будет торопить с ответом, выбор за мной.

Я могу сказать «нет». Он примет, хоть и знаю, что ему будет больно.

Другой вопрос — хочу ли…

Нет.

Не хочу.

Это единственное, в чем я уверена на все сто. И это пугает.

Поднявшись, иду босиком в ванную. Теплый душ и утренние процедуры помогут освежить голову.

Наивная…

Обматываю голову полотенцем, чищу зубы. Возвращаюсь в комнату и снова наматываю круги от окна к двери и обратно. Повторяю свой вчерашний маршрут.

Взгляд то и дело рвется к кольцу. Одергиваю себя, дабы не поддаваться искушению.

Иногда я искренне завидую тем, что легко принимает решения. Кому не нужны тысячи часов размышлений, чтобы нырнуть в омут с головой, принять новую реальность и подстроиться под нее. Я так не могу. Не приучена.

Папа всегда говорил, что я должна слушать свое сердце…

Папа… Если бы ты был рядом…

Смахнув набежавшие слезы, быстро сушу волосы и одеваюсь. Свободные светлые брюки и такой же верх сочетаю с белыми кедами. Спускаюсь вниз.

Из столовой доносятся уже знакомые утренние разговоры. Аделина торопит Наиля с завтраком, Мирон разговаривает с матерью, время от времени к ним присоединяется Рустам. Его саркастические комментарии вызывают негодование женщины, она то и дело сетует, что надо бы его уже женить. Рустам отмахивается. Я заслушиваюсь. Радуюсь, как котенок, которого подобрали с улицы и привели в дом.

Порой так себя и чувствую. Но верю, что однажды пройдет и это. Я стану равной им. Полноценной.

Тем более, Мирон активно меня к этому ведет…

Его взгляд ловлю первым и привычно краснею. Прячу глаза за ресницами.

— Всем доброе утро, — выдвигаю стул рядом с Аделиной и сажусь. Ноги предательски дрожат.

— Доброе утро, дорогая, — Нина Владимировна нежно касается моей руки. Улыбаюсь. — Хорошо спала?

— Д-да, спасибо.

Эля ставит передо мной чашку моего любимого травяного чая. Киваю в знак благодарности.

За столом снова поднимается непринужденная беседа. Аделина с Наилем уходят. Нина Владимировна тоже начинает собираться.

— Рустам, дорогой, отвезешь меня?

К Марку — понимаю без слов. Она каждый день к нему ездит. Возвращается обессиленная, с красными от слез глазами. Как мать, которая теряет своего ребенка…

Когда впервые ее увидела… такой, сердце дрогнуло. Глаза сами увлажнились. Это увидел Наиль. Маленький мужчина сразу все понял, взял меня за руку и повел на экскурсию по владениям Гараевых. Познакомил с любимыми собаками Мирона. Тогда мы и сдружились. Боль нас объединила…

— Ты не поела, — голос Мирона прерывает ход мыслей.

Поднимаю голову, встречаясь глазами.

Он снова другой.

И снова мне сложно определить, что именно в нем изменились.

Выглядит более расслабленным. Это логично. Мирон у себя дома, на своей территории. С семьей.

Расслабленность ему к лицу. Морщины не выглядят такими глубокими и суровыми. Лицо светлее. И дело тут вовсе не в цвете. Губы не сжаты. Глаза не щурятся.

И все равно в них читается усталость. Невысказанная грусть, которая отзывается во мне острой болью.

— Не хочется, — негромко отзываюсь я и ставлю чашку на блюдце.

— Если это из-за меня…

— Нет, — обрываю его быстрее, чем следовало бы.

За что моментально расплачиваюсь. Взгляд мужчины снова останавливается на мне. Пристальный. Вопрошающий. Заглядывающий внутрь.

— Я… не ем по утрам. Ты тут не при чем.

— Хорошо, — наконец, отзывается он, меняя позицию.

Мирон откидывается на спинку стула, вытянув одну руку вдоль нее. На несколько секунд повисает молчание.

Я тихонько пью свой чай.

Он о чем-то думает.

Со стороны мы, наверное, похожи на обычную пару. Обычная… Это слово не вяжется с нашей историей.

— Мирон, а ты был женат? — вопрос срывается прежде, чем я успеваю подумать.

— Нет.

— Не сложилось с кем-то или другие причины?

Поразительно, как легко иногда говорить «в лоб». Чувствую, я сегодня еще договорюсь. Поражаюсь своей смелости. Мне бы молчать, ни о чем не спрашивать. Но вместо этого все равно куда-то движусь. Пру напролом, а куда — сама не знаю.

Есть в этой истории что-то максимально странное. Я сижу за столом с Мироном. В его доме. Человека, который притворялся моим женихом. Сделал мне предложение. И задаю ему личные вопросы. Словно это нормально.

В порядке вещей.

— Не встретил ту самую, — все тем же спокойным тоном отвечает Мирон.

— Ох…

Снова это странное чувство в груди.

Теплое… Тягучее.

— А сколько тебе лет?

— Тридцать два будет. Через… — задумывается, — три дня.

Взрослый… Почти на семь лет старше. И все равно рядом с ним мне комфортно. Чем больше узнаю о нем, тем меньше сомнений. Точно — обезумела.

— Я хочу узнать о тебе больше, — говорю я, и мой голос звучит уверенно, словно я приняла какое-то важное решение. — Расскажи, чем ты занимаешься?

— В основном, работой. Ночные клубы, автосалоны, пара отелей — ничего интересного.

Мирон улыбается, и его глаза наполняются теплом.

— А ты? Всегда хотела быть учителем?

— С самого детства, — удивляюсь, как легко выходит. Пытаюсь заглянуть в себя и правда. Я помню, как говорила об этом папе. Он меня поддерживал…

Мирон естественно реагирует. За секунду считывает мои эмоции. Встает.

— Идем, — протягивает руку. — Поедем в одно место.

Жестко. Безапелляционно. Не давая ни малейшего шанса на раздумья. От его потемневшего взгляда пробирает насквозь.

Рвано хватаю воздух и, не раздумывая, вкладываю в его ладонь свою.

Выходим из дома. Садимся в уже привычный черный внедорожник. На этот раз Мирон ведет сам. Охрана тенью следует за нами.

Едем долго. Почти два часа. Как вдруг, замечаю знакомый указатель. Сердце болезненно сжимается. Родные пейзажи, здания и улицы вдруг обрушиваются на меня лавиной чувств — горькой тоской по утраченному и дрожащей надеждой на то, что никогда не угаснет. И я понимаю… понимаю, куда мы едем.

Поворачиваю голову в сторону мужчины.

Его взгляд устремлен на дорогу. Руки уверенно сжимают ободок руля.

Секунда требуется на то, чтобы решиться.

Мгновение — и за деревьями вспыхивает холодный блеск металлической ограды.

Кладбище… Дом, где покоятся тени прошлого.

Моя дрожащая ладонь накрывает руку на руле. Его пальцы, твердые и сильные, встречаются с моими. Слезы, сдерживаемые до предела, сжимают горло, готовые вырваться наружу, но я молчу, усиливая хватку.

Едва слышный, почти беззвучный шепот вырывается из самых глубин моей души, неся с собой всю безмерную благодарность и невыразимую печаль:

— Спасибо…