Я тебя сломаю (СИ)

Глава 3

Мирон

Смотрю на бессознательное тело в мрачной подвальной комнате и не верю, что это она. Та, что лишила моего брата сердца. Вырвала из груди и раздавила своими маленькими хищными коготками…

Сука!

И что он вообще в ней нашел?

Спрашиваю, а самого ведет от одного ее вида. Не могу наглядеться. Сколько не пытаюсь, глаза снова к ней возвращаются. Сканируют жадно. С наслаждением. Подмечая каждую деталь.

Худая девка, даже тощая. Тронешь разок неосторожно — и рассыпется, разлетится хрустальной пылью… Бледная совсем. В каком-то старомодном тряпье из серии, что носила еще моя бабка. Юбка чуть ли не до щиколоток, простой джемпер и куртка. Дешевая, мать его, куртка! Старая. Как и сапоги на маленьком каблучке.

Кожа серая, под глазами — синяки, такие никакая косметика не скроет. Да и нет ее. Ни грамма тоналки или еще какой дряни, какими пользуются все бабы.

Все, но не она…

Даже губы сухие. Аккуратные. Видно, что свои, без всяких филлеров и инъекций. Точно не из нашего времени девка. Встреть я ее при других обстоятельствах, ни за что бы не поверил, что передо мной не строгая училка из соседнего интерната, а обычная шлюха. Опытная. С хорошим таким пробегом. Обыкновенная блядь, в прямом смысле этого слова!

И какого хрена она нарядилась в это старье?! Нахера?

Снова оглядываю спящую красавицу.

С ума сойти!

Какая белоснежная гладкая кожа. А руки... Эти тонкие кисти с длинные пальцами, будто созданы для игры на пианино.

Не могу сдержаться и провожу по бледной скуле ладонью, заправляю длинную карамельную прядь за ухо и, тихонько ругнувшись, отдергиваю руку.

Что за нафиг?!

Какого черта я испытываю к этой твари жалость?

Она не достойна даже этого! Не должна вызывать у меня ни грамма сочувствия.

Ненависть, отвращение, да всё что угодно.

Но не жалость!

Ничего из этого.

Отворачиваюсь и отхожу в сторону. Закуриваю в попытке унять чертей, что устроили во мне адский вертеп.

Смотрю на спящий силуэт и понимаю, что не смогу… Не смогу убить, как бы не хотел этого. Как бы не ненавидел… Я не убийца и уж точно не планирую им становиться. Те ублюдки, которых убрали по моему заказу — не в счет. От них давно нужно было избавиться, я лишь сделал нашему миру одолжение, взяв это дело на себя.

А вот она…

Проклятье!

Зачем я вообще притащил ее к себе? Эту падаль…

Почему похитил?

Катилась бы на все четыре стороны. Какое мне до нее дело?

И тут же четкий ответ бьет по мозгам. Прошивает электрической цепью.

Марк!

Ради него делаешь.

Ради своего успокоения.

Иначе сдохнешь.

Отравишься ядом, что эта сука скормила всей твоей семье.

Ну, вспоминай!

Память мгновенно оживает, возвращая меня в день, когда узнал о брате. Когда как полоумный гнал через весь город, чтобы успеть к нему в больницу. Как выл под дверью операционной, отсчитывая секунду за секундой, отказываясь верить, что это происходит со мной. Со всеми нами…

Этот день никогда не стереть из памяти. Ни местью, ни кровью, ни временем… Ничем.

Похищение виновницы всего этого — слабое облегчение, маленький глоток воздуха в грудь, наполненную густым илом.

И я не жалею, что пошел на такое!

Поворачиваюсь и, глядя на ее бледное лицо, задаюсь вопросом, что я все-таки буду с ней делать?

В башке полный сумбур. Не понимаю я себя… Ничего не понимаю.

Внутри снова что-то царапает, разливая по горлу горечь. Когда-то я был другим и никогда бы не позволил себе обидеть женщину. Когда-то…

А сейчас я буду мстить! Буду уничтожать тех, кто причастен к тому, что сделали с братом. Буду дышать и жить только ради того, чтобы превратить ее жизнь в настоящий кошмар.

Знакомый огонь льется в горло и плещет в голову, затмевая разум, внешние звуки.

Скольжу по ней долгим взглядом. Невольно задержавшись на линии груди, спускаюсь ниже. Даже под этими лохмотьями чувствую, какая она вся ладная. Миниатюрная пигалица. С тонкими костями и умопомрачительным переходом от узкой талии к покатым бедрам, так безжалостно спрятанным под слоями ткани.

До чего же, сука, красивая.

И продажная…

Не понимаю, почему меня клинит на этом. Мне-то какая разница? Сам не святой, многое повидал в жизни, испробовал. И к шлюхам, когда надо было, обращался. Не видел в этом ничего плохого. А тут…

Морщусь, как от резкой боли и выплевываю в воздух, будто она меня слышит:

— Ты ответишь за все, что сделала с моим братом! Скоро ты проклинешь тот день, когда появилась у него на пути!

Разворачиваюсь и выхожу из комнаты, громко хлопнув дверью.

— Отвечаете за нее головой. Если что-то выкинет или не дай бог попытается сбежать — уволю всех к чертовой матери! Это понятно? — перевожу взгляд с одного на другого.

Парни тупятся и кивают, аки болванчики. Опускают глаза в пол.

Правильно. Знают, что в такие моменты лучше помалкивать, целее будут. Да и мне нужно нервы беречь. И так проблем хватает, теперь еще и эта прибавилась…

Устало тру переносицу и поднимаюсь наверх. Прямиком в свой кабинет.

Наливаю добрую порцию вискаря и выпиваю залпом, как воду. Ничего не чувствую. Все ощущения притупились, остались там вместе с девкой.

— Сука! — рычу медведем и размазываю бокал по стене. Осколки рассыпаются по полу, а на гладкой поверхности образуется влажный след. — Сука! Сука! Сука!

Схватившись за голову, падаю на диван.

На фоне слышится голос прислуги. Дверь резко открывается и в комнату влетает перепуганная домоправительница. Она что-то говорит, охает в своей привычной манере, но я не слышу. Меня выбивает в шипящий тишиной эфир. Горло сжимает спазмом, а перед глазами возникает до боли знакомый образ.

Темноглазая ведьма с длинными карамельными волосами…

Олененок с душой настоящего демона.

Черт! Как же я ее ненавижу!