Я тебя сломаю (СИ)

Глава 29

Мирон

Унылая панелька. Во дворе играют дети. Мамаши с колясками. Простая жизнь простого люда.

Порой даже завидно, что у нас не так. Невозможно априори. Все время на виду, всегда под стражей, одно неверное движение — и отвечают уже твои близкие.

В случае нашей семьи это не просто слова. Скорее принцип, отступать от которого равносильно смерти.

Отец однажды отступил. Пострадали все. Я же делаю все, чтобы не повторять его ошибок.

Поворачиваюсь.

Рустам выходит из подъезда. Хмурый. Загруженный по самые гланды.

Давно я его таким не видел.

— Вот, — садится в машину и протягивает аппарат. Простенький смартфон, дешевой модели. На экране пара царапин. Корпус в ярко-розовом чехле. — Зарядки нет, но это не проблема. Купим по дороге.

Верчу телефон в руке и не пойму, что чувствую. Возможно, в нем ответы на все мои вопросы. Или, по крайней мере, на один — самый главный.

Тут только два варианта: либо я облажался и взял не ту, выиграв тем самым эту жизнь, либо…

О втором даже думать не хочется.

— Что с тобой? — переключаюсь на состояние друга, чтобы хоть как-то разгрузить голову. Мозги в состоянии перманентной ебли, кипят не по-детски.

— Детство вспомнил, — морщится Рустам. — Будто снова в прошлое вернулся. Посмотрел на все со стороны.

О том, как рос мой друг знают лишь немногие. Тот случай, когда человек выжил не потому, а вопреки. В прямом смысле поднялся со дна. Прошел через такие дебри, что любой другой уже давно сломался бы. Если не под тяжестью обстоятельств, то от их последствий. Всем ли дано пришить родного отца?

— Настолько плохо?

Молча кивает.

— Значит, поможем. Передай в наш фонд, пусть сделаю все, что нужно.

— Спасибо, — отзывается Рустам. — Едем в клинику?

Не успеваю ответить, как на телефон прилетает сообщение. От Захара: «Она очнулась».

Единственная хорошая новость за этот чертовски длинный день.

— Да, — невольно улыбаюсь.

Безопасник не реагирует. Включает зажигание и выруливает на дорогу.

Тормозит у пешеходного перехода, пропуская женщину с двойной коляской.

Взгляд невольно приковывается к ним. Две улыбающиеся мордашки. Абсолютно одинаковые. Идентичные. Смотрят на меня глазами такими же глубокими, как море.

Сердце надсадно сжимается. Трещит, словно кочергой внутри по живому шмонают. На лбу выступает испарина.

Я лихорадочно прокручиваю в голове все моменты, начиная с того, как впервые увидел фотографию Арины. Назойливо и нетерпеливо в бошку лезет одна-единственная мысль. Разгадка этой сраной задачи со звездочкой.

Цепляюсь за нее, и клубок постепенно разматывается.

Некоторые моменты, которые до этого не укладывались под общий сюжет, теперь кажутся такими простыми. Логичными до тошноты.

— Что, если их две?!

— Девочки-близняшки? — Рустам ухмыляется, кажется тоже всё это время думал об этом.

По крайней мере я не схожу с ума.

— Включим телефон и узнаем, — безопасник читает мои мысли. — Что с Яковлевым делать будем? Он не отстанет.

— Знаю. Я сам с ним поговорю. Ты не вмешивайся.

Есть вопросы, которые нужно решать лично. Этот — один из них.

До клиники доезжаем быстро. Меня трясет от нетерпения. Хочу увидеть ее. Обнять хочу, убедиться…

Не знаю пока, в чем именно, но в одном уверен наверняка — как раньше уже не будет. Не отпущу ее, пока не узнаю.

Выхожу из машины и поднимаюсь наверх, перешагивая сразу через две ступеньки. В груди неприятно ноет вопреки всему, но я не позволяю чувствам взять верх.

Знакомые коридоры. Вежливый персонал. Взгляды. Все это преодолеваю в состоянии странного возбуждения.

Подхожу к нужной палате, но голос со спины окликает.

— Мирный, — Захар приближается тяжелой поступью. — Надо поговорить.

Хочу возразить, но что-то в его тоне цепляет.

Отходим в сторону.

— Девушка в состоянии шока. Еще не отошла… Не дави на нее, ладно?

— Ты за кого меня принимаешь? — цежу сквозь зубы, начиная заводиться. — По-твоему я совсем конченый? Не понимаю?

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но он снова останавливает.

— Это еще не всё… Девушка не говорит.

Выпадаю в осадок, забыв как дышать.

— Это шутка такая?

— А я похож на клоуна? — отвечает вопросом на вопрос.

Внутри будто атомный реактор взрывается и разносит внутренности на ошметки. Медленно обтекаю, всеми силами стараясь держать лицо.

— Это надолго? — образ Арины маячит перед глазами. Слишком много испытаний на одни хрупкие плечи.

— Думаю, нет, — произносит Захар, и я вижу в его глазах толику сочувствия, что кажется мне неправдоподобным. Он редко проявляет эмоции, этот каменный истукан. — Но ей нужен покой. Полный покой, Мирный. И не только физический.

Иду к ней. Толкаю дверь и замираю, увидев Арину, лежащую на кровати. Из ее вены торчит игла, через которую тянется трубка капельницы. Взгляд затравленный. Пустой. Глаза прикованы ко мне.

Сильнее сжимаю кулаки и тяжело сглатываю.

Не могу пошевелиться.

Что-то невидимое не пускает. Отделяет от нее невидимой стеной.

Арина молчит. Но ее молчание громче крика.

— Где ты был? — немой вопрос, от которого почва уплывает из-под ног. Такой простой. Такой резонный. А ответить не могу.

Кипятком проносится по венам, сворачивая и отравляя кровь.

Медленно подхожу ближе и, придвинув стул, сажусь рядом. Хочу взять ее за руку, но не позволяет.

Отворачивается к стене, пряча от меня глаза — то единственное, что удерживает во мне жизнь.

Сворачивается клубочком, и я вижу, как содрогаются ее плечи. Плачет.

Тишина оглушает. И только горечь во рту, как привкус безысходности.