Я тебя сломаю (СИ)

Глава 48

Арина

Холодный свет в кабинете отражается от зеркальной поверхности мебели, расползаясь по воздуху яркими искрами. Захар рассматривает результаты моей томографии. Как всегда предельно серьезный, без намека на какие-либо эмоции.

Я, устроившись в кресле напротив, нервно тереблю рукава платья. Все пытаюсь себя успокоить, но сцена в гинекологии никак не выходит у меня из головы.

Наша ночь… самая прекрасная ночь в моей жизни.

Вдруг она, правда, обернулась для нас чем-то важным? Вдруг…

Я запрещаю себе об этом думать. Сама не знаю, откуда взялась эта навязчивая мысль о ребенке. Тем более сейчас. После первого же раза. Бред… У нас еще вся жизнь впереди. Много-много лет. Но… ладонь все равно упорно тянется к сумке, чтобы схватить и выбросить блистер с единственной таблеткой внутри.

— Арина, ты меня слушаешь? — Захар переводит взгляд на меня. Слегка хмурится.

— Д-да, прости, — отталкиваю сумку на край кресла и поднимаю голову. — Я задумалась.

— Все в порядке?

Киваю и улыбаюсь в ответ. Все хорошо. Это я себя почему-то накручиваю. Да так, что внутри словно пружина натягивается. Странное, неприятное предчувствие, от которого никак не могу отмахнуться. Оно гложет. Ест изнутри.

Еще секунду Захар вглядывается мне в глаза. Изучает. Мне снова становится не по-себе. Не могу выдержать этого и поднимаюсь. Слишком резко, чуть не задеваю стол.

— Прости, мне нужно выйти, — хрипло выдавливаю сквозь ком в горле и выскальзываю из кабинета прежде, чем он успевает что-то сказать.

Я оказываюсь у окна, и ледяной ветер через щель наверху тут же проникает под мою кожу.

Закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов. Пытаюсь успокоить бушующий внутри ураган.

Плечи трясутся от напряжения. Желудок скручивает. Горит, словно я проглотила целую горстку углей.

Не пойму, что со мной.

Скребу ладонью по основании шеи. Надавливаю, ловя пальцами свой собственный пульс.

И вздрагиваю, когда сзади доносится незнакомый голос. Инстинктивно оборачиваюсь.

Девушка. Одна из медсестер. Она со всех ног несется по коридору, дергает дверь кабинета и кричит:

— Захар Давидович! Захар Давидович, он… он очнулся!

Ее эмоции почему-то передаются и мне. Я даже не знаю, о ком идет речь, но сердце все равно срывается в контргалоп. Кожа покрывается мелкими мурашками.

Вдруг… вдруг это Марк? Господи, прошу, пусть это будет он…

Не успеваю пошевелиться, как Захар, хромая, выбегает из кабинета. Тоном заправского генерала раздает поручения, чтобы подготовили палату, аппарат МРТ и позвали специалистов.

— Арина, жди меня здесь, — велит сухо. — Никуда не уходи!

И скрывается вслед за девушкой в отделении интенсивной терапии.

Я остаюсь одна. Смотрю на пустую улицу. Мокрый снег бьет по стеклу, размазывая очертания деревьев и близлежащих домов. Небо серое. Унылое. Затянутое тяжелыми тучами. Совсем, как мои мысли.

Так странно — еще утром все было хорошо. Я чувствовала себя счастливой, нужной Мирону, а теперь… Что-то изменилось. Сломалось внутри меня, но что?

Он же не сделал ничего плохого…

В голове тупой пульсацией отдается уже знакомая боль. Слабость расползается по телу. Меня мутит, а в глазах почему-то начинает двоиться.

Пошатнувшись, упираюсь ладонями в подоконник, чтобы не упасть.

Минуту стою без движений, а потом возвращаюсь в кабинет Захара. Падаю в кресло и устало прикрываю глаза.

Состояние знакомое, но на этот раз сильнее, накрывает с головой.

Сознание снова куда-то уплывает. Подхваченное волнами памяти, утягивает в водоворот. Захлестывает.

Прошлое вспыхивает перед глазами новыми, темными образами. Переполненный автобус. Явно межгород. Я сижу, вжавшись в кресло и нервно кусаю губы. Уже темнеет. Мимо проплывают огни, но я их не вижу. Меня все еще трясет после встречи со странной девушкой. Ее ехидная ухмылка и надменный тон не выходят у меня из головы. Она знала, как меня зовут. Откуда? Что нас связывает?

Чем больше я об этом думаю, тем сильнее паника. Я не справляюсь.

Выхожу на своей остановке и бреду в сторону дома. То и дело оглядываюсь, потому что мне кажется, что за мной кто-то следит. Тогда я думала, что это паранойя…

Сердце снова пропускает удар…

Я не успеваю ни о чем подумать. Фары незнакомой машины ярко вспыхивают, освещая мне путь. Сумка с глухим стуком падает на асфальт. Огромная темная фигура вырастает из ниоткуда.

Меня хватают, как тряпичную куклу. Зажимают рот, не давая даже пискнуть, и отрывают от земли.

Всего несколько секунд я пытаюсь бороться, брыкаюсь, мычу, пытаюсь закричать, позвать на помощь… А потом обмякаю. В шею вонзается что-то острое…

Шумно выдыхаю и распахиваю веки. Затравленно озираюсь по сторонам, будто снова могу оказаться в темном подвале его дома. Обнимаю себя за дрожащие плечи. Задыхаюсь.

Медленно, но верно мозг подстраивается под новые реалии, выстраивая нейронные связи между тем, что было и тем, что есть сейчас.

Туман в моей голове сгущается, заволакивает черным дымом. Воспоминания, словно жужжащие пчелы бьют по вискам. Сильнее. Пробивая невидимую стену. Запертая дверь, которую я так старательно пыталась открыть, широко распахивается. И прошлое выливается наружу.

Тошнота подкатывает к горлу. Моменты из прошлой жизни лихорадочно сменяют друг друга.

Сдавленным эхо я слышу собственные рыдания.

Я умоляла его отпустить меня. Просила поверить…

— Пожалуйста, я правда ничего не понимаю! Отпустите меня…

— Хорошо играешь, крошка, — Мирон криво ухмыляется. Лед в его глазах обжигает. — Проникновенно.

Резко подается вперед и хватает меня за шею, притягивая к себе. Прижимает вплотную.

— Из-за тебя мой брат сейчас в больнице. Ты сломала ему жизнь, — выплевывает едко, заставляя все внутри меня содрогнуться. — Теперь я сломаю тебя!

Для меня все происходит, как в тумане. Паника наполняет изнутри, проникает в каждую клетку, заставляя пульс обезуметь.

Я помню каждое его слово. Каждую угрозу, произнесенную с такой яростью. С такой неприкрытой ненавистью, что мне становится дурно.

Зажав рот рукой, кое-как добегаю до уборной. Меня выворачивает наизнанку.

Вцепившись в раковину, смываю свои воспоминания водой. Не могу их принять. Не хочу…

Глядя на свое отражение в зеркале, думаю лишь о том, что он со мной сделал. Как мне стало плохо там, в подвале. Как очнулась в больнице… Мозг заблокировал все воспоминания, чтобы я не сошла с ума. А он… он решил этим воспользоваться.

Я месяцами жила во лжи. Почему?

Потому что Мирон хотел отомстить!

Чтобы ему стало легче.

Он ломал меня, чтобы спасти своего брата.

Брата, которого я никогда не знала…

Дыхание перехватывает. Ощущаю приближение панической атаки. И кусаю внутреннюю сторону щеки до крови. Возвращаюсь обратно.

Смотрю на себя и не узнаю. Кто это? Жалкая, безвольная тень. Дура, влюбленная в своего Палача.

Он лгал безостановочно с тех пор, как я очнулась в больнице. Он ненавидит меня. Ненавидит…

Я обнимаю себя руками, перевожу сбившееся дыхание.

Что делать? Что же мне делать?

Крик рвется из груди. Я зажимаю рот, чтобы его заглушить. Сквозь выступившие слезы с трудом различаю очертание двери. Смываю с себя остатки истерики. Поправляю волосы.

В голове с холодной точностью выстраивается план действий. Я выключаю воду и, собрав всю волю в кулак, выхожу в длинный, пустой коридор.