Я тебя сломаю (СИ)

Глава 11

Наши дни

Арина

Шум в ушах нарастает, заполняя образовавшийся в голове вакуум и постепенно обретая очертания человеческих голосов. Тяжелое, давящее ощущение отпускает. Я постепенно прихожу в себя. Маленькими, неуверенными шагами иду на эти звуки, словно слепой котенок. Цепляюсь за тоненькую нитку света и, разделив глаза, тут же морщусь от острой боли в висках. Слишком яркий свет ослепляет. Из горла вырывается сдавленный всхлип. Я даже заговорить не могу — язык распух и не хочет повиноваться.

Во рту сухо, ужасно хочется пить.

Поворачиваю голову набок и делаю еще одну попытку проснуться. На этот раз успешнее.

Первое, что я вижу — белую прикроватную тумбу, на которой стоит стеклянный графин с водой и два красивых прозрачных стакана.

Рот тут же наполняется слюной, я невольно сглатываю.

Пытаюсь приподняться, но тело, словно деревянное, не дает сделать и этого.

Горько вздыхаю и снова падаю на подушки. Смотрю по сторонам. Отрешенно, не совсем понимая, что происходит. Подмечаю светлые однотонные стены, белоснежный потолок, лампу, что так больно бьет по глазам. Справа от меня диван с синей обивкой, шкаф для одежды. Слева — та самая тумба, большое окно, завешанное бледно-голубыми жалюзи. Напротив — плазменный телевизор.

Не понимаю, как я здесь оказалась?

И… что со мной случилось?

И именно этот вопрос отрезвляет.

Подпрыгивать на месте. Хвастаюсь за больную голову и морщусь. Комната перед глазами плывет, переворачивается с ног на голову. Сжимаю изо всех сил виски и пытаюсь прийти в себя.

Пытаюсь вспомнить.

Хоть что-нибудь…

Но пусто.

В голове туман. Густая тяжелая поволока, которая давит, давит без конца, ломая изнутри.

Поднимаю голову и снова смотрю по сторонам. Палата. Я точно в больнице, хоть и очень дорогой. Не той, где лежала раньше.

Цепляюсь за эту мысль, как за спасательный круг. Отлично. Я знаю, что лежала в больнице. Авария… Точно! Мне говорили, что я пострадала в автокатастрофе. А еще… я точно помню свое имя. Помню, что была на приеме у врача. Он велел не прекращать лечение, а потом…

А что было потом?

Пустота.

Воспоминания обрываются, словно кто-то невидимый взял и вырвал их из моей головы. Оборвал все нитки.

Но… кто?

Ничего не понимаю.

Так и сижу в прострации, пока дверь палаты не открывается. Внутрь заходит молодая женщина в синем медицинском костюме. Она сразу же бросается ко мне.

— Арина Леонидовна, вам еще рано вставать. Ложитесь немедленно, — надавливает мне на плечи, заставляя подчиниться. Укрывает. А я слишком слаба, чтобы сопротивляться.

— Вы знаете, как меня зовут?

— Конечно, — она смотрит мне прямо в глаза. — Кто же вас не знает.

Мне кажется или в ее голове я слышу издевку? Это ранит.

— Простите… но я не понимаю. Вы можете позвать врача? Я… я хочу поговорить со своим врачом, — повторяю с нажимом, потому что понимаю — от нее мне ничего не добиться.

— Сейчас. Только лежите смирно. Не хватало нам еще одного скандала из-за вас.

Разворачивается и выходит, так и не оставив мне шанса на расспросы.

Вместо того, чтобы прояснить ситуацию, медсестра еще больше меня запутала. А еще мне непонятно ее отношение ко мне. Словно я сделала ей что-то плохое. Час от часу не легче.

Вскоре дверь снова бесшумно открывается и на этот раз в палату заходит мужчина в белом халате.

— Добрый день, Арина, — проходится по мне глазами. — Меня зовут Константин Михайлович, я ваш лечащий врач. Как вы себя чувствуете?

— Н-не знаю. Я ничего не помню, — признаюсь честно.

— Интересно, — доктор проходит вперед и открепляет с кровати небольшую планшетку, листает ее несколько секунд. Я все это время не отвожу от него взгляд. Сама не понимаю, что хочу в нем увидеть. — Вы можете присесть? Мне надо вас осмотреть.

— Конечно.

Доктор помогает мне подняться, проводит какие-то манипуляции с моими глазами, проводит общий осмотр, попутно внося записи в историю болезни. Хмурится, кивает своим мыслям.

— Вы сказали, что ничего не помните.

— Не совсем, — пытаюсь разобраться в своей голове. — Я помню, как меня зовут и, что я лежала в больнице после аварии. У меня была амнезия.

— Так.

— Я не помню свою жизнь до аварии. А еще не помню, как я здесь оказалась, — голос срывается на жалобный хрип. — Совсем.

— Это пройдет, — он ободряюще улыбается. — С вашей травмой это вполне нормально. Со временем память восстановится, все придет в норму. А на счет того, как вы сюда попали… Я думаю, вам лучше поговорить об этом со своим женихом. Ведь это он вас привез, еще и всю клинику на уши поставил. Сам испугался и нас всех напугал.

Жених?!

Нет, это точно какая-то ошибка! У меня никогда не было жениха…

— А вот и он. Проходите, Мирон Амирович. Не буду вам мешать.

Доктор поспешно ретируется, оставляя меня один на один с НИМ.

Высокий, восхитительно-сложенный незнакомец в черной рубашке. Большой и сильный. Вмиг заполнивший собой все пространство.

Настолько, что мне становится нечем дышать.

Нас разделяет всего несколько метров. Небольшое расстояние от двери до кровати, но и это не мешает почувствовать исходящую от него мощную энергию.

Такому никогда не говорят нет.

Он смотрит на меня строго и надменно. Ни тени эмоций, за которые я могла бы зацепиться. Никаких воспоминаний.

Абсолютно незнакомый.

Чужой.

И пугающий до чертиков.

Настоящий хищник.

Только холодные серые глаза смотрят неотрывно. Как жидкое серебро. Взгляд глубокий и подчиняющий. Таким взглядом убивают без слов.

— Наконец-то я тебя нашел.

Мужчина делает шаг, и я невольно цепляюсь пальцами за простыни. Застываю, как самая настоящая фарфоровая кукла. Не могу пошевелиться, говорить, дышать. Я ничего не могу, когда он на меня смотрит.

Незнакомец останавливается напротив меня в двух шагах. Медленно опускается на корточки и берет меня за руки. Тело простреливает огненной волной. Я вздрагиваю, но отнять ладони не решаюсь. Что-то останавливает меня. Какая-то невидимая сила, природа которой мне неизвестна.

Как загнанный зверек, скольжу по нему взглядом, пытаясь пробудить в памяти хоть крупицу воспоминаний. Хоть что-нибудь. И… ничего. Все та же беспроглядная тьма.

— Ну же, Олененок, скажи хоть что-нибудь, — ласковое прозвище из его уст звучит так же странно, как вся ситуация в целом. Сколько ни прислушиваюсь, внутри ничего не откликается. — Я так соскучился по твоему голосу.

Он выжидательно смотрит мне в глаза, возможно тоже ищет что-то знакомое. То, что связывало нас когда-то…

Но я лишь неуверенно качаю головой.