Я тебя сломаю (СИ)

Глава 24

Арина

— Что? Не отвечает?

Марта одаривает меня жалостливым взглядом, задевая и без того уязвленную гордость, и мой шаткий, недавно обретенный мир, разлетается под его силой, как карточный домик на ветру.

Я отрицательно мотаю головой и, убрав телефон в карман, начинаю обуваться.

И на что я только надеялась?! Он же циник. Настоящий истукан. Каменный… бесчувственный чурбан!

Это какой дурой надо быть, чтобы так прикипеть к человеку? И плевать, что он — мой жених! Что с того? Для меня он как был незнакомцем, так им и остался. Разве что позволил немного помечтать.

А ведь я поверила…

Я искренне поверила, что у нас могло что-то быть. Дура!

Человек всего неделю был рядом. Послушала пару рассказов о том, каким он был в детстве, посмеялась, погуляла за ручки — что с того? Мы же не в детском саду, чтобы после такого включать режим «влюблены до гроба» и придумывать, как назовем совместных детей. Мне, в конце концов, не уже давно не пятнадцать лет. Даже не двадцать.

Тем более, такие, как он вообще не умеют любить!

Пора вбить себе это в голову и не мечтать понапрасну. И вообще, как-то странно получается. Жениха своего не помню, но уже рассуждаю о нем так, будто по уши влюблена. Это не нормально!

Меня не должно волновать, где он и с кем… Почему не пришел, хотя обещал, что мы вместе поужинаем?

Неприятное ощущение закрадывается в душу, но я старательно гоню его прочь.

И ромашки эти…

Яркое напоминание о том, как могло быть, но почему-то не сложилось.

Огромная корзина. Двое курьеров с трудом затащили ее в дом, чуть спины себе не сорвали. Ради чего?

Он даже на сообщение мое не ответил.

Значит, не так уж ему и интересно, что я думаю. Подарил цветы, отмахнулся от меня, как от назойливой мухи и все. А то, что я таких эмоций в жизни не испытывала, его не волнует. Я же чуть с ума не сошла, когда их увидела… Такие красивые, живые, похожие на звездное небо… Разве можно такую красоту подарить просто так?

Видимо, можно.

— Марта, вы скоро? Я готова, — накидываю пальто и выглядываю в коридор.

Из кухни доносится приглушенный голос женщины. Наверное, она говорит по телефону. Я решаю не мешать и, отступив к двери, рассматриваю свое отражение.

Что со мной не так?

Лицо мое, одежда тоже вроде. Даже это зеркало — тоже мое. Но все равно чувствую себя слепым котенком, которого насильно оторвали от матери и бросили в неизвестный для него мир. Будто это все не настоящее. Декорации какого-то спектакля, чья-то глупая, жестокая игра, чтобы меня запутать…

Морщусь от внезапной острой боли в висках. Обрывочные воспоминания снова мелькают у меня в голове, утягивая в прошлое.

Улица. Двор жилых пятиэтажек. Яркий солнечный свет и мои приглушенные всхлипы. Я плачу, потому что девочки из нашего класса снова дразнили меня сиротой. Никто не хочет со мной дружить. Никому не интересно, что я чувствую. Только ему…

Шершавые, огрубевшие от работы пальцы нежно скользят по моей щеке, собирая и смахивая влагу. В нос ударяет знакомый запах дыма и мокрой земля. Он притягивает меня к себе и обнимает, пряча на широкой груди. Заслоняя от боли и новых разочарований.

Он — единственный, кто у меня есть. Моя семья, защита и опора. Человечек, который учил меня ходить. Поднимал, когда падала. Лечил мои разбитые коленки. Научил меня мечтать и радоваться мелочам. Весь мой мир выстроен его заботливыми руками…

Отчетливо представляю себе лицо человека, ради счастья и здоровья которого я готова на всё. Его добрые, но потускневшие от возраста и перманентной усталости, глаза. Голос, так нежно называющий меня… Ариша! Папа никогда не звал меня полным именем. Как-то раз он признался, что мое имя навевает ему грустные воспоминания о прошлом. О том, что у него когда-то было и чего он навсегда лишился.

А потом папа заболел… Словно кадры немого кино, перед глазами проносятся картинки: снова та мрачная комната, удушающий запах лекарств. Мы приехали в столицу, потому что папе нужна была дорогостоящая операция. До этого я никогда здесь не жила. Поэтому мне не знаком этот город! Поэтому мне тут не нравится!

Вздрагиваю и выныриваю из воспоминаний. Колени слегка дрожат, я припадаю к двери, чтобы успокоиться и перевести дух. Значит, мне тогда не показалось. Я начала вспоминать свое прошлое! Скоро я получу ответы на все свои вопросы. И тогда все встанет на свои места.

— Марта, — нетерпеливо шагаю вглубь квартиры и застаю ее за странным занятием.

Женщина раскладывает куски пирога в два контейнера и заваривает чай в термосе.

— Зачем это? — удивляюсь я.

— Так мальчики там весь день перед подъездом. Небось, и не едят нормально. Жалко же, — энергично закручивая крышку, произносит она.

И правда. Охрана, которую приставил ко мне Мирон круглосуточно дежурит под окнами. За все это время я ни разу не видела, чтобы они куда-то отъезжали. Сменяют друг друга по расписанию, и все.

— Тогда и фруктов положите, — выкладываю из холодильника тарелку с нарезкой. — Я все равно столько не съем.

Она широко улыбается и энергично, с прытью молоденькой девушки, справляется и с этим. Протягивает мне пакет с провизией и бежит одеваться.

Вот дает! Никогда еще не видела ее такой счастливой. Обычно часами уговариваю, чтобы спустилась со мной подышать, а сегодня прямо-таки засветилась от счастья, когда попросила выйти в магазин. Стыдно признаться, но выяснилось, что у меня в квартире совсем нет женских принадлежностей. Я все шкафы перерыла, но так ничего и не нашла. А просить Марту стыдно. Вот и уговорила ее по пути на остановку проводить меня до магазина.

— Давай, ты сама им передашь, — вдруг просит женщина, когда мы уже подходим к знакому черному внедорожнику.

Смотрю вопросительно.

— Понимаешь, мне они могут отказать, а вот тебе не осмелятся. Все-таки ты невеста их шефа. Из твоих рук они все примут.

Словосочетание “невеста шефа” режет слух. Внутри снова поднимается уже знакомая волна протеста, но я давлю ее в зачатке. Потом. Все потом.

Забираю у нее пакет и, подойдя к машине, жестом показываю, чтобы спустили стекло.

— Арина Леонидовна? Что-то случилось?

— Нет, — улыбаюсь. — Это вам. Небольшой перекус и чай, — передаю все тому, кто стоит ближе. — Надеюсь, понравится.

— Что вы, не стоило, — видно, что они смущены.

Не жалуете вы своих подчиненных, господин Гараев. Ох, не жалуете…

— Вы куда-то собрались? Вас проводить?

— Нет, — отказываюсь я. — Зайду в магазин и сразу обратно. Даже за территорию выходить не буду, не волнуйтесь.

— Мы все-таки проводим, — настаивает старший. — Мирон Амирович…

— Я знаю, что он велел вам никуда меня не выпускать, — перебиваю раздраженно. — Со мной будет Марта. А, если боитесь, что я вдруг сбегу, можете понаблюдать отсюда! Я куплю то, что мне нужно и сразу вернусь.

Охранники ошеломленно смотрят на меня, переводят взгляд на Марту, снова на меня. Не ожидали от меня такой реакции? Ну да, я же у нас кукла безвольная. Без права голоса. Как Мирон Амирович захочет, так и будет? Только же он может решения принимать?!

Кулаки сжимаются от злости, а внутри все кипит. С трудом гашу в себе это пламя. Разворачиваюсь на каблуках, не дожидаясь ответа. Подхватываю, ничего не понимающую, Марту под руку и резво шагаю в сторону магазина. Не хватало еще, чтобы они за прокладками со мной ходили!

— Детка, а ты, оказывается, та еще штучка. Вон, как бедные растерялись, — оглядывается назад. — Так и стоят с вытянутыми лицами, — хихикает под нос.

Я тоже начинаю улыбаться. Сначала неуверенно, потом шире и, наконец, взрываюсь полноценным смехом.

Не знаю, делала ли я такое раньше, это оказывается чертовски приятно — отстаивать свои границы. Мне понравилось.

Но еще больше мне нравится думать о том, как эти парни доложат обо всем Мирону. Вот бы увидеть его реакцию…

— Ладно, милая, я побегу. Внуков сегодня привозят, хочу подольше с ними побыть. Давай, береги себя, — в этот раз ее голос звучит на удивление тихо. Марта крепко обнимает меня на прощание — впервые за все эти недели. Я даже теряюсь.

— Марта, ты чего? Мы же не навсегда прощаемся?

Сердце болезненно сжимается в груди, зависает тяжелым камнем.

— Только не говори, что он тебя уволил…

Заглядываю в, ставшие уже родными, глаза женщины.

— Нет, с чего ты взяла? — она берет меня за руки и не крепко сжимает. Улыбается, но даже эта улыбка мне кажется странной. Какой-то… натянутой. — Куда я от тебя денусь? Давай уже, иди в свой магазин. Нечего стоять на холоде.

Марта поправляет на плече сумку.

Провожаю ее удаляющуюся фигуру. Резво и быстро.

Секундная заминка, пока прикладывает ключ-карту, чтобы открыть ворота.

А у меня ее нет…

Почему-то сегодня эта мысль впервые отзывается во мне чувством жестокой несправедливости. Почему? Очередной способ защитить или акт недоверия?

Оглядываюсь на своих молчаливых стражников. Так и стоят по обе стороны от автомобиля. Глаз с меня не сводят.

Неужели, так было всегда?

Морщусь от неприятного давления в груди. Если так, то я никогда не была счастливой.

Птица, запертая даже в самой красивой клетке, все равно остается пленницей. Как бы и ее не любили.

Сегодня я впервые чувствую себя именно так.

ДОРОГИЕ, ОЧЕНЬ НУЖНА ВАША ПОДДЕРЖКА — ЛАЙКИ, КОММЕНТАРИИ. КНИГА ПИШЕТСЯ БЕСПЛАТНО, ТАК ЧТО ЭТО МОЯ ЕДИНСТВЕННАЯ ПЛАТА ЗА РАБОТУ. НЕ ХОЧЕТСЯ ПИСАТЬ В ПУСТОТУ (((