Я тебя сломаю (СИ)

Глава 12

Мирон

Какого черта ты творишь, Гараев?

Это вопрос не дает мне покоя уже несколько дней. С тех пор, как увидел ее в подвале своего дома.

Она лежала на полу, совсем белая, прозрачная девочка. Я с трудом привел ее в чувства, даже умудрился перекинуться парой фраз, но Арина меня не слушала, кажется даже не понимала, что от нее хотят. Или притворилась, что не понимает. Я был готов и ко второму — слишком много дерьма спрятано за этим невинным личиком. А потом она отрубилась. Прямо у меня на руках.

Я сначала было подумал, что играет, давит на жалость, но нет. Это была не игра…

Пульс едва прощупывался. Она в секунду стала холодной, покрылась испариной. И я испугался. Словно мощным вихрем отлетел куда-то в прошлое, в мои проклятые шесть лет. В день, который отчаянно мечтаю забыть.

Она все всколыхнула. Память ожила, подбросила щепотку трагизма, да так мощно, что разом едва в нокаут не отправила. У меня на руках снова кто-то умирал. Но на этот раз все иначе. Я больше не тут перепуганный мальчишка, а вокруг нет никого сильнее, влиятельнее меня, кто может осадить, прибегнуть или даже прибить за одно лишнее движение.

В больнице сказали, что передоз. Отравление успокоительными. Викторович жестко напортачил с дозой, когда разбавлял ее в воде, а там еще и мои парни со своим уколом. В итоге ее еле откачали.

Мысль о том, что я ее чуть не убил — пускай и косвенно, руками своих людей — засела у меня глубоко под коркой и разъедала изнутри на протяжении нескольких часов, пока врачи там боролись за ее жизнь. Она же не давала уйти, хоть и разум твердил, что надо. Жизнь за жизнь! Так было всегда. Я ничем ей не обязан. Только она! Она должна мне здоровье брата. Те месяцы, что он лежит без сознания…

И все равно ждал. Не уехал из клиники. Даже от реанимации не отходил.

Тогда же мне в голову пришла новая идея. Картинка вырисовывалась что надо. Никакой мишуры, лишних телодвижений, насилия и еще хрен знает чего, что мне уже порядком надоело.

Все должны быть четко и слаженно, не топорно, как в этот раз. С ней так нельзя. Теперь знаю наверняка.

Если хочу держать ее при себе, надо действовать по-другому. Силой я правды не добьюсь. А в том, что девчонка притворяется сомнений нет. Включила идиотку, дабы избежать наказание. Чтобы пожалел и трогал. Не выйдет!

Беру в руки телефон и набираю своего безопасника и близкого друга в одном лице.

Рустам отвечает сразу же.

— Найди дока, он чуть не убил мне девчонку, — велю без предисловий. — Надо бы проучить. И еще. Что с моим заданием? Когда будете готовы?

— Уже делается, — доносится с той стороны. — К утру легенда будет готова. Несколько фотографий уже отвезли к ней на квартиру. Остальное доставят в твой дом.

— А как на счет халупы? Узнал, что за клоповник, где она жила?

Все это время, пока мои люди вели за Смирновой наблюдение — она ни разу не выехала за пределы этого мухосранска. Почему? Надеялась, что в этой дыре я ее не найду? Опрометчиво.

— Обыскали. Ничего необычного. Много старья, пара семейных альбомов. В основном там жизнь до Москвы. Серая, унылая, правильная до тошноты.

Значит, снова мимо. Молодец девка, подсуетилась. Замела следы. Не знай я, кто она на самом деле, поверил бы в легенду о провинциальной простушке. Но ничего. Тем приятнее ее разочаровывать.

— Московскую квартиру тоже гляньте. Мне сюрпризы не нужны.

— Считай уже сделали. Обставим так, что вы уже несколько лет вместе. Не переживай.

Отлично. Теперь дело за мной.

Заканчиваю разговор как раз в тот момент, когда из-за двери слышится голос дока. Мой выход на сцену.

Захожу в палату и замираю, увидев Смирнову, сидящую на кровати. Взгляд затравленный, глаза огромные от шока. Она тяжело сглатывает и нехотя поворачивает голову ко мне.

На один короткий миг в груди все-таки загорается и тут же гаснет что-то похожее на жалость, но я не даю этому чувству пробиться. Пропускаю врача на выход и подхожу ближе, попутно рассматривая свою теперь уже «невесту». Ее длинные карамельные волосы так и тянут пропустить их сквозь пальцы. Потрескавшиеся губы мелко дрожат, на скуле виднеется гематома, оставшаяся после падения в подвале. Кожа все такая же бледная, но на щеках уже виднеется легкий румянец. Хороший знак.

Арина тоже меня изучает. Пальчиками цепляется за кровать, сжимает от волнения. Эта игра в невинную овечку уже порядком надоела, нарушать правила я не хочу.

Опускаюсь перед ней на корточки и, переборов себя, беру ее за руки.

— Наконец-то я тебя нашел. Ну же, Олененок, скажи хоть что-нибудь. Я так соскучился по твоему голосу.

Не могу поверить, что говорю это вслух.

Кому? Дешевой подстилке, к которой даже прикасаться противно.

Арина качает головой и буквально сжимается на глазах. Осторожно высвобождает свои крохотные руки и снова с явным отчаянием хватается за несчастную простыню. Сжимает так, что пальцы становятся цвета ткани.

— Простите, но я вас не помню, — шепчет она сухими губами. — Думаю, вы ошиблись. Видимо приняли меня за другую…

— Арина, — произношу с нажимом. — Ошибки нет. Ты — моя невеста. Месяц назад мы сильно поссорились, ты приревновала меня к моей секретарше, собрала вещи и уехала к себе. Мне надо было в Европу по делам, поэтому я не смог за тобой поехать. А когда вернулся, узнал, что ты пропала. Я чуть с ума не сошел, пока искал тебя.

Пересказываю часть легенды, а сам слежу за ее реакцией. Правда ничего не помнит или только притворяется, чтобы избежать моей мести? Не выйдет. Она совершила фатальную ошибку, появившись в жизни Марка. Не отпущу, пока не узнаю всю правду. Кому и зачем понадобился мой брат? Я все выясню, Арина. Все.

— Нет, — бормочет она и сглатывает, когда голос срывается. — Это невозможно. Я не помню…

Испуганно скользит по моему лице и кажется сейчас такой ранимой, потерянной вконец. В любой другой ситуации меня бы это тронуло.

— Знаю. Я говорил с доктором. Это временно. Посттравматический синдром. Последствия той ужасной аварии. Скоро ты меня вспомнишь. Я все для этого сделаю.

На этой фразе девчонка вдруг сжимается, видимо чувствуют скрытый подвох. Или все знает, но продолжает ломать комедию. Это мы тоже выясним.

Поднимаюсь и сажусь на кровать рядом с ней, затем снова беру ее за руку, и на этот раз, несмотря на инстинкты, она ее не отнимает.

— Меня зовут Мирон. Я твой жених, Арина. Завтра, как только тебе станет лучше, я отвезу тебя домой. Возможно, там твоя память быстрее восстановится?

Она в панике облизывает губы.

— Домой?

— Да, — киваю. — Домой.

— Мне кажется, я помню свой дом. Я жила там после аварии…

— Нет, Арина, ты ошибаешься, — объясняю терпеливо. — Та квартира — дом твоего отца. Я же говорю про твой дом. Пожалуйста, не пытайся сейчас ничего вспомнить. Я вижу, как тебе страшно. Но не торопи события. Врачи уверяют, что постепенно память к тебе вернется. А пока, — достаю из кармана запасной телефон и протягиваю ей. — Там есть наши фотографии. Немного конечно, но это, чтобы ты не смотрела на меня, как на чужака.

Арина осторожно берет в руки смартфон и внимательно рассматривает заставку. На ней мы счастливые стоим на смотровой площадке. Внизу раскинулась ночная Москва, а на пальце моей невесты красуется кольцо с огромным бриллиантом. В тот день я сделал ей предложение…

Я вижу, как расширяются ее зрачки. Она протяжно вздыхает. Руки мелко дрожат.

Мир потерял великую актрису. Жаль, сука, выбрала не тут профессию.

— Боже…

Хмыкаю, потому что этот цирк мне уже порядком надоел.

— Хватит, Арин. Посмотри на меня, — беру ее за подбородок и заставляю поднять взгляд. — Какой смысл мне тебе врать?

Девчонка безвольно пожимает плечами.

— Именно. Смысла нет. Но, если ты хочешь, мы можем начать сначала. Познакомимся заново, пока снова ко мне не привыкнешь.

В карих глазах загорается слабая надежда, и она тут же кивает.

Ну конечно, тоже наметила план действий. Я уже чуть было не поверил в эту свистопляску с амнезией. Такие, как она приучены ко лжи. Сейчас ей выгодна роль жертвы. Завтра она оклемается и снова станет собой. Знаем, проходили.

— А… вы расскажете мне о моей жизни? До аварии… пожалуйста.

— У нас будет много времени на разговоры, но сначала обещай, что перестанешь мне «выкать». Это странно, — скрипя сердцем, провожу пальцами по ее скуле, заправляю за ухо карамельную прядь. Черт, она на ощупь именно такая, как я представлял. Невесомая и очень нежная. Что же будет, когда наконец искупается, смоет с себя все больничные запахи… — Теперь ложись. Тебе надо отдохнуть, а я пойду, еще раз поговорю с твоим врачом. Договорились?

Арина снова кивает — на этот раз поувереннее. Я дожидаюсь, когда она уляжется. Усмехаюсь, когда натягивает простыню чуть ли не до подбородка — как будто кусок ткани может защитить ее от меня.

Встаю.

— Спи, — велю на прощание и выхожу из палаты.

— У нас все готово, — Рустам равняется со мной, и мы вместе идем к заведующему отделением. — Как она?

— Жить будет.

Друг не отвечает, но я слышу его выдох. Да, она всем нам подпортила кровь — это факт.

— Что с парнями?

— Волнуются, ждут звонка, — как всегда сухо и невозмутимо.

— Скажи, чтобы пока перебрались в область, — отвечаю и пальцами растираю виски. Мне и в голову не могло прийти, что я окажусь в такой ситуации. Бессонная ночь в больнице, перед этим еще одна за бутылкой. Во что превратилась моя жизнь? — Пусть присмотрят за новым клубом, потом будет видно.

— А с доком как поступим? Это же из-за него все случилось.

— Привези его ко мне, я сам с ним поговорю. Только, Рус, — усмехаюсь, — не переусердствуй. Он мне еще нужен живой.

— Жаль, — отвечает друг и сворачивает на лестницу.

Я захожу в кабинет заведующего.

— Еще раз здравствуйте. Чаю? — предлагает Константин Михайлович, вставая.

Я жестом приказываю ему сесть. Сам занимаю кресло напротив.

— Ничего не надо. Лучше расскажите мне о моей… невесте. Она правда ничего не помнит?

— Абсолютно. Судя по тому, что я видел…

Константин Михайлович заглядывает в свой компьютер, видимо выуживая оттуда анамнез Арины. Несколько секунд пялится в монитор. Кивает.

— И что же вы видели? — тороплю с ответом.

— Девушку доставили на «скорой» месяц назад. Закрытая черепно-мозговая, пара ушибов. Несколько дней была в коме, когда проснулась не помнила даже свое имя.

— А что полиция?

— Это уже вопрос не ко мне. Но, судя по тому, что никакого дела не завели, обошлось без криминала.

Ну, хоть что-то хорошее.

— И когда же она все вспомнит?

Доктор пожимает плечами.

— Надеюсь, что скоро. Сейчас она чрезвычайно уязвима. Очень слаба. Я предполагаю, что дело не только в аварии. Возможно она перенесла сильное эмоциональное потрясение. Насколько мне известно, в той аварии у девушки погиб отец. Возможно она видела его, была в сознании, когда это случилось — вариантов уйма. К сожалению, мы можем только предполагать, что именно с ней произошло, из-за чего ее мозг включил защитную реакцию. Придет время, и она сама нам все расскажет. Нам надо проявить терпение и ни в коем случае на нее не давить.

На этот раз ругательство все же срывается с моих губ.

— Хотите сказать, что мы вообще ничего не можем сделать?! А если она притворяется? Такое возможно?

Врач колеблется.

— Возможно. Но я все равно сомневаюсь. Поверьте моему опыту, люди, симулирующие амнезию, очень часто сами себя выдают. Понаблюдайте за ней некоторое время. Можете напомнить ей детали ее жизни. Расскажите, как вы познакомились, куда ходили. Обычно это помогает. Главное, не давите на нее, иначе ее психика может не выдержать.

За-ши-бись.

Друзья, если вы еще не подарили книге звездочку, прошу это сделать мне очень нужна ваша поддержка!!!