Я тебя сломаю (СИ)

Глава 50

Арина

Минута, чтобы перевести дыхание. Еще одна — на осознание. Третья, чтобы смириться.

Я снова дома.

Одна.

Осторожно отрываюсь от полотна двери и шагаю вглубь квартиры. Ощущение, словно меня не было вечность. Всего пара месяцев, но все воспринимается иначе. Словно кто-то сверху пошурудил руками, растянув пространство до неузнаваемости. Поиграл, а мне теперь с этим жить.

Как? Вопрос вторичный. Я не знаю.

Захожу в комнату и, скинув сапоги, оглядываюсь по сторонам. Пыль, следы от обуви… Квартира нуждается в хорошей уборке. Этим и займусь. Надо же хоть как-то занять голову, чтобы не сойти с ума.

Достаю из шкафа чистые джинсы, футболку в черно-белую полоску и теплый вязаный кардиган. Стаскиваю мокрое платье и, дрожа от холода, переодеваюсь. Кутаюсь в кардиган, растирая ладони, чтобы согреться. Подвисаю на секунду.

Кольцо…

Смотрю на переливающийся камень и не понимаю себя.

В голове на повторе звучат слова Мирона. Его голос не отпускает. Обещание начать с нуля. Не отпускать.

Он говорил, что любит меня…

Недолго думая, подхожу к окну. Вглядываюсь.

Интересно, Мирон уже ищет меня? Почему я об этом думаю? Почему хочу, чтобы приехал?

Отпускаю тонкую тюль и резко отворачиваюсь.

Что. С. Тобой. Не. Так.

Остановись.

Хватит…

Разозлившись на себя, снимаю с пальца кольцо и…

Что?

Я не хочу от него отказываться.

И от Мирона тоже!

Это безумие? Стокгольмский синдром?

Жертва влюбилась в своего похитителя. Но…

Я не чувствую себя жертвой! Ни разу.

Возможно в начале все было и так, но потом… Мирон был добр ко мне. Заботился. Любил…

Память о последнем еще слишком свежа. Я помню нашу ночь. И утро… Нежное, неспешное и одновременно игривое. Когда он разбудил меня поцелуем… Это не могло быть игрой. Я доверилась ему, а он обещал быть рядом. Быть со мной. Всегда…

Нет, я не хочу врать себе!

Не хочу притворяться.

Правда от этого все равно не изменится: я люблю Мирона. Ненавижу себя за это, презираю, ругаю на чем свет стоит и… все равно люблю.

Я с трудом сглатываю, запихивая слезы и жалость куда поглубже, прячу кольцо в карман и иду в ванную. Надо набрать в ведро воды, найти швабру, а еще моющее средство. У меня было где-то с запахом лаванды. Говорят, она успокаивает.

Но не успеваю сделать и шага, как в дверь кто-то звонит.

Сердце подрывается, как обезумевшее, пропускает удар и проваливается куда-то глубоко вниз. И без того натянутые нервы с треском разлетаются в стороны, а ноги уже несут меня по коридору. В висках набатом бьется лишь одна мысль.

Пусть это будет он.

Пожалуйста.

Пусть будет он…

И в этот момент происходит непоправимое. Ошибка, за которую я еще не раз буду себя винить. Потом. В будущем.

Сейчас же, я слишком взволнована, чтобы думать.

Хотя… Думаю, в такой ситуации это бы все равно не помогло. Не изменило сути.

Потому что все происходит слишком быстро.

Позабыв об осторожности, поворачиваю ключ в замке. Толкаю дверь, открывая.

Я не успеваю ничего сказать. Слова, которые еще секунду назад готовы были вырваться из груди, камнем застревают поперек горла. Удушливое чувство шока и непонимание сбивают с толку. Пальцы так и сжимают металлическую руку — единственную опору и крючок, удерживающий меня здесь, в этом мире.

Потому что глаза видят то, чего нет. Не может быть. Априори.

Они видят… меня.

Мою точную, абсолютную копию.

Только в дорогой, красивой одежде.

В пушистом полушубке. Она окидывает меня оценивающим, надменным взглядом. Словно ставит между нами невидимую черту. И улыбается.

— Ну, здравствуй, сестричка. Давно не виделись, — от звуков собственного голоса колючие мурашки рассыпаются по телу.

Я отшатываюсь, упираясь спиной в угол шкафа. Она же напротив — уверенно проходит вперед и закрывает за собой дверь.

— К-как… как такое возможно?

Девушка медленно приближается, пока между нами не остается лишь крошечное пространство. Смотрю на нее и не верю, что это со мной. В моем мире. Может, у меня галлюцинации? Еще одна побочка, оставшаяся после амнезии?

— Удивлена? — хмыкает копия, явно наслаждаясь. — Я тоже сначала не поверила. Так это и есть дом нашего дорогого папочки? — она придирчиво оглядывается. — Не густо. Ну, ты хотя бы жила спокойно…

— Кто ты? — выдавливаю из себя.

— Я — Алина. Та, кому ты задолжала нормальную жизнь, — цедит незнакомка и проходит в гостиную. — Долго же я из-за тебя страдала.

— Из-за меня? — переспрашиваю на автомате и нервно сглатываю. — Я не понимаю.

Ощущение, словно я попала в фильм ужасов. Голова раскалывается, в глазах двоится. Зажмуриваюсь и хватаюсь за стену, чтобы поймать равновесие.

— А что тут понимать? Ты — моя сестра. Близняшка, — холодно выплевывает Алина. А ее голос эхом отзывается в сознании. — Отец тебе не рассказывал? Ну конечно, он вычеркнул нас с матерью из жизни, как что-то ненужное. Растил свою Ариночку, холил, лелеял, пылинки с тебя сдувал. А я… Я не заслуживала того, что со мной сделали! Это ты! Ты должна была быть на моем месте! Он должен был забрать меня, но мама… Из-за ее чертовой ревности она подложила ему тебя. Конечно, какая женщина смирится с тем, что муж назвал дочь в честь своей первой любви? Но ничего. Я исправлю эту ошибку. Каждый получит то, что заслуживает!

С каждым словом Алины реальность вокруг меня искажается, превращаясь в кошмар наяву. Близняшка? Отец скрывал ее существование? Моя «нормальная жизнь» была построена на обмане и чьей-то украденной судьбе? Это слишком много, чтобы принять сразу.

Я чувствую, как земля уходит у меня из-под ног. Руки дрожат, сердце бешено колотится, а в голове — каша из обрывочных воспоминаний и новых пугающих фактов.

Алина подходит к окну, глядя на вечернюю улицу. Ее поза излучает холод и решимость. Кажется, она обдумывает какой-то план, и этот план явно не сулит мне ничего хорошего.

— Что ты собираешься делать? — спрашиваю я, стараясь сохранять спокойствие, хотя мой голос предательски дрожит.

Алина поворачивается, и в ее глазах я вижу не просто обиду и гнев, а настоящую ненависть.

— Я уже сказала, — цедит она. — Исправлять ошибки. Возвращать то, что принадлежит мне по праву.

— Ты ошибаешься, — говорю я, стараясь убедить не только её, но и себя. — То, что ты ищешь, нельзя вернуть силой. Ты не можешь просто взять и поменяться со мной жизнями. Это невозможно!

— Почему же? Один раз я это уже сделала.

Алина презрительно фыркает, а меня вдруг накрывает волной озарения.

Мое сознание проясняется, как после долгого сна. Слова Алины, словно искры, поджигают давно тлеющие угольки подозрений, превращая их в бушующий пожар правды. Брагин… Марк… Мирон… Все они связаны с Алиной! Она обманула их всех. Заставила поверить, что я — это она... Но за что?

— Ты… ты была за одно с Брагиным? Ты все это подстроила? — с трудом выговариваю я, чувствуя, как гнев начинает вытеснять страх.

Алина ухмыляется, словно гордится своими злодеяниями.

— Брагин — мой дорогой отчим, очень сильно повернут на хорошеньких девочках. Ему нравится их воспитывать, переделывать, пока не получится идеальная Кукла для утех. Со мной он уже наигрался, так что пришла пора найти новую игрушку. Я просто подсказала ему, где искать, — она пожимает плечами. — Что касается Марка… Этот идиот сам во всем виноват. Сунул нос, куда не следовало. Вот его и заставили замолчать.

От ее слов меня бросает в дрожь. Алина хладнокровно признается в преступлениях, словно рассказывает о чем-то обыденном. Парень несколько месяцев был на грани смерти. Из-за нее меня чуть не убили.

— Ты чудовище! — кричу я, не в силах сдержать гнев. — Ты разрушила столько жизней! Зачем? Ради чего?

— Ради справедливости! — выплевывает Алина. — Ты не понимаешь! Ты никогда не поймёшь! Я всю жизнь провела, прикидываясь тобой. Каждый раз, когда меня кто-то трахал, я представлялась твоим именем. Все эти мужики: старые, молодые, жирные… они думали, что имеют Арину! Для всех ты — обычная шлюха. Дырка для удовольствий, а я… меня не существует. Алины нет! Ее никто не знаешь. Круто я придумала? — лицо Алины искажается от злости, она зловеще улыбается. — Сейчас мы окончательно поменяемся местами. Я стану тобой, выйду за Мирона и получу жизнь, о которой всегда мечтала, а ты… ты просто исчезнешь. Испаришься. Навсегда…

Я отступаю назад, понимая, что передо мной не просто обиженная сестра, а одержимая местью психопатка. Она готова на все, чтобы разрушить мою жизнь, потому что считает, что я ее украла.

— Ты сумасшедшая! — сжимаю виски пальцами и качаю головой. — Ты не можешь просто так распоряжаться чужими жизнями! Мирон не позволит…

Алина лишь презрительно усмехается.

— Моя глупая, наивная сестра. Мирон один раз уже повелся на мою игру. Он же похитил тебя вместо меня? Влюбился… Кстати, — она делает шаг на меня. — Чуть не забыла. Где твое кольцо? Мне нужно доказательство, что я — это ты…

Она хватает меня за руку, впиваясь короткими ноготками глубоко в кожу. Даже маникюр, как у меня…

— Где?! — шипит агрессивно. — Куда ты его дела?!

— Отдала таксисту, — выдыхаю я, радуясь, что успела снять его до ее прихода. Если у нее получится… Если Мирон ей поверит… Это мой единственный шанс доказать, кто я.

— Идиотка! Какая же ты идиотка! — тянет меня на себя, я пытаюсь вырваться и упускаю момент, когда Алина достает из кармана шприц.

Замечаю его боковым зрением. Жидкость внутри мерцает в свете люстры.

— Не подходи! — кричу я, чувствуя, как страх парализует меня. Дергаюсь, что есть силы.

Но не успеваю.

Тонкая игла легко протыкает шею. Я взвизгиваю от боли, инстинктивно отшатываюсь и бьюсь о стену.

Схватившись за ужаленный участок, смотрю на ту, что должна была звать сестрой.

— За что…? — шепчу я, чувствуя, как тело постепенно немеет.

Пытаюсь позвать на помощь, но язык опухает, а комната перед глазами расплывается. Стены и потолок сливаются с полом, идут волнами. Колени подгибаются, и я медленно оседаю на пол.

Алина наклоняется, чтобы оценить мое состояние. Оттягивает длинную, еще влажную прядь, накручивает на палец и отпускает.

— Спи спокойно, сестричка, — тянет насмешливо. — Совсем скоро ты проснешься другим человеком...

Девушка уходит в мою комнату, веки тяжелеют, и я проваливаюсь в невесомость. Ничего не вижу и не чувствую, но отчетливо слышу все, что происходит.

Я слышу, как открывается дверца шкафа. Как скрипят вешалки, пока она перебирает содержимое моего скудного гардероба. Как шелестит ткань. Алина переодевается в мои вещи и становится мной. Возвращается в гостиную и кому-то звонит.

— Да, она готова, — обращается к невидимому собеседнику. — Можешь забирать.