Я тебя сломаю (СИ)

Глава 30

Арина

Запах клиники навевает тошноту и мне отчаянно хочется открыть окно. Высунуть голову и дышать. Просто дышать…

Все перепуталось, перевернулось на сто восемьдесят градусов и тот шаткий, маленький мир, который я для себя выстроила, развалился на глазах. Жизнь стала кошмаром, а я не знаю, как из него выбраться.

Кто? Чем занималась? И кто были те люди? Что им от меня надо?

Ощущение, что я схожу с ума. Люди вокруг сменяются, ходят в белых халатах, рассматривают меня, как диковинную игрушку и кивают с серьезными лицами. Никто не понимает, что со мной. Почему я молчу? Почему не могу спать? Но еще больше я не могу видеть его.

Целую неделю, день за днем он приходит ко мне. Сидит у изголовья. Иногда, когда думает, что я сплю, держит за руку.

Его прикосновения ранят. Я не знаю, как на них реагировать.

Лежу с закрытыми глазами, пока сердце бешено колотится в груди, разгоняя по телу… боль.

Эфемерная. Густая. Она не проходит. Усиливается, когда он рядом. И ломает, когда его нет.

Мне столько всего хочется у него спросить…

Потянувшись, беру с тумбы засохший цветок ромашки. Верчу на ладони. Желтая маленькая головка наклонена вбок. Крохотные лепестки иссушились. Совсем, как моя душа.

Шумно вдыхаю и падаю на подушку. Мне нужно набраться сил. Я не знаю, кто я и кем была. Сквозь вату в голове слышу разговор в коридоре. Демьян — телохранитель, которого приставил Мирон, говорит с кем-то из персонала. Снова флиртует с медсестрой?

Неугомонный.

Молодой, высокий. Он знает, что нравится женщинам и пользуется этим, как может…

У меня был такой друг в университете…

Улавливаю на подкорке мысль и резко распахиваю глаза.

Несколько секунд сижу без движений, боясь спугнуть вдруг проснувшуюся память.

Пульс ускоряется, бьет по барабанным перепонкам. Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю.

Друг…

Сжимаю виски пальцами, ответ у меня в голове. Надо лишь дотянуться.

Сухие, опухшие глаза смотрят в пустоту, но я ничего не вижу. Мой взгляд направлен внутрь. В темные глубины подсознания.

Постепенно эта мгла рассеивается. Я вижу актовый зал. Себя. И еще одну девушку. Очень красивую. Она стоит рядом и крепко сжимает мою руку. Мы ждем, когда объявят результаты. Я очень волнуюсь, а вот она, напротив, совершенно спокойна. Лера всегда такая — живет моментом. Моя бесстрашная подруга.

Жюри произносит мое имя. Я едва стою на ногах. Диплом в тяжелой рамке. Цветы… Я звоню папе, чтобы поделиться радостью, но не успеваю. Все заканчивается, так и не начавшись.

Мысли текут дальше, а воспоминания раскручиваются, словно песчинки в воздухе. С каждым взмахом все больше новой информации. Мы переехали в Москву, и я устроилась на работу. Денег ни на что не хватало. Я даже выставила квартиру на продажу. А потом…

Нить обрывается, оставляя внутри ощущение недосказанности.

Сажусь на кровати и хватаюсь за горло. Оно горит. Першит изнутри.

Я открываю рот, пробую заговорить. Хоть что-то…

Ничего.

Словно кто-то невидимый перерезал мои связки. Звуков нет. Сил тоже. Только немой крик. Внутри... Без права на свободу.

Задумавшись, не замечаю, как в палату входит врач.

Горин Захар Андреевич уже много лет дружит с Мироном, руководит частной клиникой и наблюдает всех членов семьи Гараевых. Приятный мужчина. ХарАктерный. И скупой на эмоции. Впрочем, это и не удивительно. Скажи мне, кто твой друг…

— Арина, можно? — спрашивает, прежде чем закрыть за собой дверь.

В коридоре мелькает лицо Демьяна. Он перехватывает мой взгляд и… улыбается? Интересно, с чего такие перемены? Нет, люди Мирона меня никогда не обижали. Не осмелились бы. Но, чтобы вот так вот — легко и непринужденно, тепло… Это впервые.

— Дорогая, ты совсем не обращаешь на меня внимание, — шутит доктор, добродушно подмигивая. — Не думал, что скажу такое, но мне чертовски больно! Ты знаешь, какая мужская гордость хрупкая субстанция? Не проверяй это на Мирном. Он не оценит.

Мирный…

Уже не первый раз слышу, как его так называют. Обычно это делает Рустам — правая рука моего жениха, теперь еще и Захар.

Мирный. Пробую произнести про себя. Необычно. Совсем не сочетается с его темпераментом.

Заметив мою реакцию, Горин коротко смеется и, подойдя ближе, садится на стул.

— Да, странное прозвище. Согласен, — мужчина открывает мою историю болезни и листает последние записи. — Я и не помню, откуда оно пошло… Так, посмотрим, что у нас тут.

Несколько секунд он изучает документы, кивает сам себе, хмурится и улыбается вновь.

Я молча наблюдаю.

— Что ж, показатели у нас в норме. Голос через пару дней тоже вернется. Главное, не нервничать и принимать все лекарства. Так что, — он поднимает на меня глаза, — можешь собираться. Твой неугомонный сейчас придет. Поедете домой.

Домой?

От одного этого слова к горлу подкатывает тошнота. Дышать становится тяжело. Пальцы инстинктивно тянутся вверх, к виску. Нащупывают тонкую линию шрама.

— Так, без паники, — голос врача врывается в суматоху мыслей. — Только обмороков мне тут не хватало. Дыши, давай. Как я говорил?

Он берет меня за руки, создавая ощущение опоры. Его кожа мягкая и холодная. Чужая.

С Мироном все иначе.

— Теперь посмотри на меня. Лучше?

Киваю.

— Мирон скоро принесет тебе вещи. Там будет телефон с моим контактом. Звони, пиши в любое время. Если вдруг что-то вспомнишь, или почувствуешь неладное, я на связи. Поняла? — он отпускает мои руки и встает. — А теперь собирайся, не буду тебе мешать.

Он выходит. Я снова одна.

Перевожу взгляд на окно. Несмотря на пасмурную погоду, в парке перед клиникой многолюдно. Пациенты прогуливаются по аллеям. Некоторых сопровождают родные. Никаких лишних звуков. Идиллия. В противовес моему внутреннему урагану, который сносит все на своем пути.

Машинально сжимаю и разжимаю кулаки. Состояние дежавю не покидает ни на минуту. Хочется выть и смеяться одновременно.

Но вместо этого я лишь прикрываю глаза и вздрагиваю, когда в палату кто-то заходит.

В нос ударяет тот самый запах, который я уже никогда и ни с чем не спутаю. Сколько бы раз он не менял свой парфюм. Я все равно его узнаю. Почувствую внутри. На уровне ДНК.

Мирон медленно проходит ко мне. В руках дорожная сумка. Глаза красные, уставшие. Борода отросла. Он выглядит уставшим. Осунувшимся. Но от этого не менее красивым.

Кладет сумку на кровать.

Молчит.

Он все время молчит. С тех пор, как я здесь оказалась. Словно таким образом пытается наказать себя, разделить мою боль на двоих…

Словно ему не все равно…

Сердце снова срывается на галоп. Лупит по ребрам.

Я смотрю ему в глаза и не могу отвернуться.

Они притягивают меня, словно магниты. В них плещется темная, беспокойная глубина. Она поглощает.

Я тону в расплавленном серебре, теряя ощущение реальности.

В этом молчании, в этом напряжении происходит что-то важное между нами.

Особенное.

То, что невозможно описать словами.

Что-то знаковое, подобное самой жизни — одновременно хрупкое и неизбежное.

Все так же, не произнося ни слова, Мирон опускается передо мной на корточки.

Берет мою руку и нежно прижимает ее к своим губам.

Его дыхание обжигает. И я чувствую, как по моим щекам сползают первые слезы. Крупные капли стекают по лицу. Капают на колени.

Наши взгляды встречаются.

В его глазах — отражение моей боли.

Коктейль из самых разных эмоций. Вычленяю каждую. Задыхаюсь от их силы.

Мирон не задает никаких вопросов. Не извиняется. Но то, что я вижу в его глазах, заставляет меня содрогнуться.

Моё сердце замирает, в груди становится тесно, я чувствую, что нужна ему. Нужна так же сильно, как и он мне. Нужна, как воздух. Как единственное, что удерживает на плаву…

Тишина обволакивает нас, прерываемая лишь тяжелым дыханием, и я чувствую, как между нами возникает невидимая связь.

Я больше не боюсь его.