Запретная для Севера

14

1 месяц спустя

Серафима

— Мам, можно отказаться? Я чувствую, что нахожусь не в безопасности рядом с ним…

— Знаю, — плачет мама, заправляя мне за ухо волосы. — Вижу, как смотрит на тебя, но сделать ничего не могу. Твой отец… Он не позволит.

И я верю ей. Потому что после вечера нашей помолвки мама с отцом очень сильно поругались, и после этого мама неделю не выходила из комнаты.

Папа никогда не поднимал на неё руку. Однако вместо этого он ее запирал. Это было ее наказанием.

— Ты знала, да?

— Возможно, ты считаешь, что я плохая мать, раз не могу тебя защитить, но я не слепая. Я видела это огромное синее пятно на твоей ноге. И моё сердце обливается кровью каждый раз, когда я думаю о том, что он с тобой может сделать, оставшись наедине.

Мама плачет, а я просто не могу смотреть на ее слёзы. Я готова сейчас сделать что угодно, только бы родной мне человек успокоился, не мучил себя. Даже ценой собственной безопасности. Когда любишь человека, ты не можешь быть эгоистом.

Я точно не могу…

— Мам, он не настолько ужасен. Просто… я очень доводила его в первый день. С мужчинами так нельзя. Сама знаешь. А так у него есть и хорошие черты. Он умен, амбициозен, красив. У него много влияния, он обеспечен. В чем я буду нуждаться, когда выйду за него? Конечно, он повел себя некрасиво на вечере, но я унизила его. Больше так делать не буду.

Она кивает. А что ей ещё остается? Изменить мы все равно ничего не можем.

— Но я все равно не отпущу тебя одну. Свята пойдёт с тобой. Нечего ему до свадьбы, которая ещё неизвестно когда случится, оставаться с тобой наедине.

Так мы и делаем. Собравшись, садимся с сестрой в тонированный бронированный внедорожник и с кучей сопровождаемой нас охраны едем в особняк Крестовских.

Я заметно нервничаю. Пытаюсь отвлечься на беседу со Святой, на разглядывание природы за окном, но ничего не выходит. В голове лишь его горящие глаза, повелительный тон и цепкие пальцы, вонзающиеся мне в ногу.

— Ты меня слушаешь вообще? — привлекает к себе внимание сестра.

— Прости, я задумалась.

— Я тебя спрашиваю, кто тебе понравился больше? Герман или Северин? Блин, я так рада, что так получилось, и я не пошла с ним на встречу! Представляешь, что бы было?! Скандал! Позор века просто. Если бы узнал отец…

Да уж… позор века, не иначе. Только мой. Интересно, что он думает обо мне?

Машинально тянусь к губам, а потом резко отдергиваю руку. Если этот мужчина расскажет своему брату… Что этот ненормальный вздумает сделать со мной? Надо срочно придумать, как встретиться с ним и прощупать почву. Что он вообще думает о той ситуации.

— Никто. Ты же знаешь моё отношение к этой свадьбе. Я мечтаю, чтобы они обанкротились, и отцу стало невыгодно меня отдавать им.

— Ага, тогда он найдет тебе другого. И он может оказаться не таким молодым и красивым.

— Свята, — поворачиваюсь, накрывая ладонь сестры своей рукой. — Ты мне одно скажи, ты что, так замуж хочешь?

— Хочу, — без тени сомнения в голосе отвечает сестра, а я просто поражаюсь ее инфантильности. Ребёнок, ей-богу!

— Ты хоть понимаешь, что это ответственность и…

— Серафима, я устала находиться под крышей родителей в качестве куклы, которой они играют только в крохи свободного времени. Мне хочется жить. И я думаю, что когда выйду замуж, то эта жизнь у меня появится. Хотя бы как у мамы…

Качаю головой и закрываю глаза. Господи, да ты даже не можешь увидеть, какую именно жизнь живёт мама, какой брак?!

— Ладно, — обнимаю ее, вдыхая аромат свежести ее парфюма. — Я очень люблю тебя, пожалуйста, не делай глупостей, из-за которых я буду нервничать.

— Это ты глупостей не делай. В прошлый раз ты убежала и ничего мне не сказала, что случилось. Может, сейчас расскажешь?

— Просто… он неприятен мне. Очень.

— Может… — сестра заговорщически сощурила свои глаза, — ты влюбилась в другого?

— Да, — отвечаю машинально, чтобы отстала наконец. — Люблю другого, но это не взаимно, поэтому даже не спрашивай, кто он. Знай, что я не хочу выходить за Германа.

— Может, тогда я за него выйду?

Чуть челюсть не роняю от услышанного. Меня передергивает, как от удара током.

— Ты в своем уме? Да он же..

— Он нравится мне, Сима. Я влюбилась с первого взгляда, как только увидела его. Знала, что ты его терпеть не можешь, иначе даже не посмела бы…

— Стоп, — прерываю ее жестом руки, а сама падаю лицом на колени, завывая: — Господи! — бью руками коленки, а потом так же резко выпрямляюсь. — Фиг с тобой! Давай! Я буду делать все, чтобы вас сблизить, но если он хотя бы раз сделает тебе больно…

— А должен? — выгибает бровь сестра.

— Я просто предупреждаю.

Надеюсь, что этот ублюдок не станет применять свои грязные штучки и на Святе, я не позволю! Но увидеть его истинное лицо она все-таки должна. Ситуация осложняется ее влюбленностью. С характером Святы она его из-под земли достанет, главное, чтобы этот маньяк ее не обидел!

Когда подъезжаем к особняку, седовласый мужчина в костюме галантно провожает в дом, где нас встречают помощники, приветствуют и помогают избавиться от шуб.

Поднимаясь по лестнице, мы проходим по длинному коридору, по обе стороны которого расположены двери. Машинально оглядываюсь и замечаю, что одна из них открыта. Подойдя ближе, не могу сдержать любопытства и заглядываю…

Тут же натыкаюсь на сведенные к переносице брови и испепеляющий взгляд Северина. Он разговаривает с отцом, стоящим ко мне спиной, поэтому я отчетливо вижу, как его взгляд скользит по мне по мере моего движения.

Внутренности тут же стягиваются узлом, когда я понимаю, что это мой шанс с ним поговорить.

Другого просто не будет. Только как это сделать, когда охрана ведёт меня прямиком до комнаты жениха?