Запретная для Севера

64

Северин прижимает меня к ближайшей стене, продолжая безумно целовать. Его губы обжигают мои, его язык исследует каждый уголок моего рта, вызывая дрожь, что пробегает по всему телу. Я отвечаю ему с той же страстью, той же жаждой, что копилась во мне долгие годы.

Я так скучала… я всегда представляла, как это будет, но в жизни… его поцелуи вкуснее, его прикосновения жарче, его дыхание будоражаще.

Издаю гортанный прерывистый стон, когда он сильнее прижимает меня к себе, и я чувствую его член, толкающийся между моих ног. Это осознание вызывает новую волну желания, и я начинаю двигаться бедрами, инстинктивно ища большего контакта.

Мне мало. Его мало, касаний мало, поцелуев мало!

Северин отрывается от моих губ, тяжело дыша. Его глаза горят темным, опасным огнем. Он смотрит на меня так, словно хочет поглотить, а я показываю, что совсем не против поддаться.

— Моя, — хрипло шепчет он, скользя языком по моей шее. Его хриплый голос пронизан необузданной страстью. Он опускает голову и, оттянув вниз ворот платья, начинает целовать грудь, оставляя влажные, обжигающие следы на чувствительной коже. Я запрокидываю голову, давая ему полный доступ, пальцами впиваясь в его волосы и пытаясь удержаться на плаву в этом водовороте ощущений.

Нихрена.

Тону нещадно, заполняя легкие лишь им.

Его губы обхватывают сосок, приподнимая меня и смакуя, как самое вкусное блюдо. Я извиваюсь от желания, трусь о тело огромного любимого мужчины, слыша рычание из его губ.

Я разбудила в нем зверя, который нещадно рвет пополам моё платье, заставляя его повиснуть на моей талии, и полностью зарывается лицом в грудь.

Его рука скользит между моих ног, сдирая трусики, а потом круговыми движениями растирая влагу по складкам.

— Боже… — вырывается из губ, когда он затрагивает и без того накаленный возбуждением комочек.

— Всего лишь твой муж, Серафима, — усмехается он, поднимая на меня свой тёмный от желания взгляд, а потом надавливает мне на скулы и глубоко и жёстко целует, не прекращая вращать пальцами по клитору.

Он спускается влажными поцелуями на мою шею, ключицы, задерживаясь там, где бьется пульс. Каждый его вдох отдаётся вибрацией на моей коже, и я чувствую, как моё тело отзывается на этот немой призыв.

Опустив меня на ноги и позволив платью упасть, он опускается на колени и языком проводит линию от груди к животу. Я ощущаю лёгкое покалывание, предвкушая то, что будет дальше. Он медлит, дразня, а затем его губы накрывают мой пупок, оставляя горячий, влажный след. Мои пальцы впиваются в его волосы, я притягиваю его ближе, желая, чтобы он продолжил это невыносимо-сладкое мучение.

Северин понимает меня без слов. Медленно, дразняще опускается ниже. Его дыхание обжигает кожу на моих бёдрах, и я чувствую, как напряжение нарастает внутри меня. Он раздвигает мои ноги, и я, черт возьми, позволяю ему это со мной делать. И даже больше… я инстинктивно подаюсь навстречу, абсолютно полностью отдаваясь ему.

Ощущаю касание его языка на внутренней стороне моего бедра. Он двигается медленно, обводя каждый изгиб, каждую чувствительную точку. Я чувствую, как он скользит вверх, и замираю в предвкушении.

Северин не продолжает. Смотрит на меня снизу вверх, а потом накрывает поцелуем между ног, обхватывая влажным горячим языком пульсирующий от желания клитор, начиная изматывать и его, и меня круговыми движениями и посасываниями, доводя до исступления.

— Ах, — издаю прерывистый стон, выгибаясь всем телом, пальцами впиваясь в его белые волосы и прижимая к себе сильнее.

Он усиливает темп так, что каждая клеточка моего тела дребезжит, полыхает от внутренней агонии, от нарастающей волны цунами, что вот-вот накроет с головой. Я толкаю бёдра навстречу его рту, желая большего. Он рычит в ответ, углубляя свои движения, и полноценно трахает меня языком, выбивая почву из-под ног так, что я оказываюсь на весу лишь благодаря его рукам, сжимающим мои ягодицы и прижимающим меня к себе так, словно он питается мною. Это чувство напрочь сносит крышу, создавая внутри нереально бушующий пожар.

Его язык скользит вверх и вниз, надавливая, облизывая, всасывая, проникая вглубь. Я чувствую, как волны оргазма начинают накатывать одна за другой, и я цепляюсь за него, за эту невероятную связь, которая охватывает меня целиком. Я выгибаюсь, мои мышцы сокращаются, и я чувствую, как моё тело взрывается в потоке чистого, неразбавленного экстаза.

Я кричу, и его имя срывается с моих губ, растворяясь в воздухе.

Он не останавливается. Он продолжает ласкать меня языком, доводя до нового, ещё более сильного оргазма. Он выводит меня на новые грани чувственности. Тело сотрясает такими судорогами, что я теряюсь в этом вихре ощущений, не в силах отличить реальность от фантазии. В глазах темнеет от удовольствия…

Я ничего не вижу, лишь ощущаю, как он несет меня куда-то, а когда открываю глаза, то понимаю, что нахожусь в его комнате, на кровати.

Подняв голову, наблюдаю за тем, как он раздевается… Его торс обнажается, и я замираю, любуясь мощным разлетом плеч, стальным торсом, рельефными мышцами, покрытыми татуировками, огромным, обвитым венами, стоящим колом членом. Его тело — произведение искусства, созданное для силы, господства и… меня.

Белоснежное, огромное, идеальное…

Я встречаюсь с ним взглядом. Его глаза темные, полные желания, а губы влажные и опухшие от моих соков. Он смотрит на меня с обожанием, и я понимаю, что он чувствует то же, что и я.

— Я люблю тебя, Серафима, — хрипло шепчет он, опускаясь на локти по обе стороны от меня и накрывая меня своим телом.

Я обхватываю ногами его обнаженный торс, ощущая желанное давление между ног. Мое тело горит, требуя его. Каждая клеточка моего существа отчаянно жаждет этого соединения.

Он медленно опускается, и я чувствую, как его член касается моего лона. Он скользит вперёд и назад, размазывая по стволу влагу, а потом, глубоко целуя и скрещивая наши пальцы, плавно входит в меня и останавливается. Дает мне время привыкнуть к его размеру, к его присутствию. Я издаю стон одновременно боли и наслаждения, когда он проникает глубже, заполняя меня собой полностью.

Когда тело привыкает, я уже не чувствую боли. Лишь ощущение наполненности и дикое желание.

Мы начинаем двигаться, сначала медленно, затем быстрее, быстрее. Каждый толчок, каждый стон, каждый вдох и выдох на разрыве, на краю пропасти. Звуки шлепков и запах секса, витающий в воздухе, будоражат.

Он меняет позу, переворачивая меня на живот. Я чувствую, как его тело прижимается к моему сзади, и он снова входит в меня, на этот раз с другого ракурса. Это новое ощущение, более глубокое, более интенсивное. Чувствую, как он толкается глубже, достигая самых потаенных уголков моего существа.

Я вскрикиваю, когда он начинает бешено вбиваться в меня сзади. Но не от боли. Я кричу, чтобы он ни за что не смел останавливаться.

Мое тело напрягается. Я вся горю, низ живота полыхает.

— Ах! — кричу, когда он увеличивает темп, и утыкаюсь лицом в подушку, ощущая, что приближаюсь к кульминации.

Северин рычит, несильно шлепая меня по ягодице, а потом силой сжимает ее. Его толчки становятся максимально глубокими, словно пробивающими насквозь, сильными настолько, что после каждого я самозабвенно кричу, пока он не задевает самую чувствительную точку, и я не падаю на постель, содрогаясь от диких конвульсий удовольствия. Мышцы спазмируют, как после ядерного взрыва. Северин делает последний глубокий толчок, издав громкий, гортанный стон, и я чувствую, как внутри меня разливается тепло… Он расслабляется, падая возле меня, рукой обвивая талию, прижимая к себе спиной и целуя в шею.

Мы лежим так некоторое время, тяжело дыша. Он не выходит из меня, видимо, боясь разорвать этот контакт точно так же, как этого боюсь и я.

Лежа вот так с ним, я понимаю, что ощущение его внутри меня — лучшее, что только может придумать с нами природа.