Запретная для Севера

21

Серафима

Не могу взять себя в руки. Меня трясет, внутренности горят, кашель непрерывно разрывает легкие.

Мама… мамочка.

— Северин, пожалуйста, позвони отцу, — умоляю мужчину, который только что спас мне жизнь. Черт, я видела, как он горел в этом доме!

Я видела, как его руки обжигались о горящие балки!

Зубы стучат, я не могу успокоиться. Меня лихорадит, передергивает от мысли, что случилось с ним и с мамой…

Он игнорирует мои крики.

— Пожалуйста!

Молчание давит даже больше, чем отказ.

— Ну позвони же уже! — протягиваю ладонь к его руке, но он отдергивает ее, переставляя на руль.

— Позже, — отрезает стальным тоном. — Ты не готова сейчас услышать новости. Ни плохие, ни хорошие. Тебе нужно успокоиться.

Успокоиться? Как можно успокоиться, будучи в неведении?

— Я смогу успокоиться, только когда услышу, что ее нашли и с ней все в порядке, — не прекращаю я.

Северин вздыхает и тянется к своему гаджету, но кто-то опережает его, поскольку раздается громкая мелодия звонка.

Он отвечает, а я, словно маньячка, слежу за каждым его словом. Говорит он редко, в основном слушает, и это напрягает ещё больше.

— Да. Понял. Риск? Есть зацепки? — его слова резкие, обрывистые, я их не понимаю.

Но когда он заканчивает разговор коротким:

— Хорошо. Со мной ее не тронут, — я цепенею от ужаса.

— Что это значит? — голос дрожит, я вся прижимаюсь к двери.

— Несколько дней проведёшь у меня в загородном доме. У твоего отца появились проблемы. Пока наши кланы с этим разбираются, в город тебе лучше не соваться.

— А как же Святослава? Мама? — мой голос звенит от нервов.

— Святослава с твоим отцом сейчас в самолете на полпути к Европе. Везти тебя туда сейчас опасно, за ними слежка. Нужно отсидеться и понять, кто из людей твоего отца оказался предателем.

— А мама?!

Северин лишь крепче сжимает руль, не смотря мне в глаза.

— Она у них.

— Что?! — взвизгиваю я, а слёзы градом заливают все лицо. — Отвези! — дергаю за ручку, но она лишь трещит под моим усилием. — Отвези меня к ней! Пусть тоже заберут!

— Сломаешь, будешь за неё отрабатывать, — раздражающе-спокойно говорит он, кажется, ни капли не расстроенный этой новостью.

— У тебя вообще сердце есть? Маму убьют! Убьют там! — не выдерживаю и бью кулаком о его руку.

В этот же момент ощущаю дикую простреливающую боль в запястье.

— Ай, — вскрикиваю и сгибаюсь пополам.

— Блядь! Ты вообще можешь просто сидеть и делать то, что тебе говорят!

Он увеличивает скорость и несется ещё быстрее.

— Потерпи, я не могу сейчас остановиться. Нам нужно доехать до моего дома, где мы будем в безопасности.

Держусь за руку, а сама плачу от того, что он снова игнорирует моё желание.

Как и все.

— Хватит плакать, — уже мягче начинает он. — Не тронут они твою маму. Иначе сразу убили бы. Она нужна для манипулирования твоим отцом. Обещаю, я сделаю все, чтобы помочь ее найти.

— Правда обещаешь? — всхлипываю, оглядываясь на него.

Потому что внутренне кажется, что если он обещает, то обязательно выполнит это.

— Обещаю, Серафима, — бросает на меня усталый, но какой-то заинтересованно-обреченный взгляд. — Потому что ещё несколько минут твоих рыданий, и у меня поедет крыша, отвечаю.

Фыркаю и отворачиваюсь, а на лице полуулыбка появляется.

Он спасет ее.

Он вернет мне мою маму. Я верю в это.

Спустя примерно час, мы подъезжаем к огромному, огражденному, как в тюрьмах, сеткой с высоковольтным напряжением, особняку.

Дом выглядит как картинка из книги — массивное здание, окруженное деревьями и садом. Вдалеке виднеется что-то вроде башни. Это что, охрана?

Подъехав ко входу, Северин выходит, обходит машину, а потом открывает мне дверь и протягивает большую обгоревшую ладонь.

Бросаю на него короткий взгляд, показывая, как мне жаль, что с ним это произошло, но он отводит свой и берет меня за талию, поднимая вверх и ставя на землю.

— Идём, — холодно произносит и идёт вперед.

Тянусь следом за ним через просторный холл со стенами оттенка кофе, с мягко подсвеченным приглушённым светом мимо массивной лестницы.

Везде идеальный порядок. Хотя чего ещё я ожидала от него?

— Вот здесь кухня, — показывает на вход в светлое помещение. Несмело вхожу и наблюдаю, как он достает из шкафа аптечку и ставит на стол. — Давай свою руку.

Молча подхожу ближе и протягиваю ладонь.

Он снова касается меня, будоража рецепторы. Его пальцы нежно трогают меня в районе сгиба, несильно нажимают, а затем он достает эластичный бинт и мастерски накладывает на ладонь.

— При ударе запястье на изгиб пошло, ты его потянула. Пару дней, и должно пройти, — заключает он, закончив с перевязкой.

Я в этот момент на лицо его смотрю. На длинные светлые ресницы, на четкую линию подбородка, на губы…

Он замечает мой взгляд и начинает проделывать то же самое.

Моя рука все ещё в его ладони. Он мягко перебирает мои пальцы, скрещивая со своими и поглаживая их большим пальцем. Я застываю в этом противоречивом моменте. Глаза в глаза. Голова откинута, и я вижу, как он смотрит на мою вытянутую оголенную шею…

Мне хочется сделать шаг вперёд, но я совершенно точно боюсь последствий. Это желание меня очень пугает, потому что вызвано неизвестностью. Почему меня тянет к нему? Возможно, я просто слишком благодарна за спасение? Или потому что он первый, кто поцеловал меня? Или…

— Ты немного успокоилась? — отрывает меня от мыслей своей хрипотцой.

Киваю. Вряд ли смогу сейчас что-то сказать. Когда он так близко, так… рядом.

Слышу его тяжелое дыхание. Чувствую, как он тяжело сглатывает… Как его мощный торс поднимается вместе с плечами, а потом опускается…

— А ты нервничаешь? — вырывается у меня бесконтрольно.

— А должен?

Его рука поднимается выше, скользя по моему локтю, предплечью… и останавливаясь на шее.

Большим пальцем он очерчивает линию моего подбородка и задевает губы.

Моё дыхание учащается, а тело плавится.

Он делает шаг вперёд, и я ощущаю, как моя грудь упирается в его накаченный пресс.

Между ног горит, тело дрожит, а в голове полная каша.

Северин медленно наклоняется ко мне, и единственное, что я сейчас хочу — его губы на своих.

Еще раз… Хотя бы ещё раз.