Запретная для Севера

27

Его руки властно сжимают мои ягодицы, бедра толкаются навстречу моему телу. Я чувствую, как он возбужден, и в этот раз меня это не пугает…

Пока он терзает поцелуями мою шею, обнимаю его крепче, утыкаюсь носом в шею и вдыхаю. Он пахнет перцем и чем-то терпким, отчего сознание плавится, а рецепторы впадают в экстаз.

— Идем сюда, — он толкает спиной дверь в маленькую комнату, похожую на подсобку, и, прислоняя меня к ней же, но уже с другой стороны, продолжает свои мучительные поцелуи.

— Вдруг кто-то зайдет, — шепчу ему затуманенным голосом.

— Не позволю, — он одним рывком срывает с меня тонкую ткань трусиков, и я вздрагиваю.

— Зачем? Снова? Знаешь, как мне было некомфортно?

Он затыкает мой рот своими губами, пока его пальцы медленно поглаживают мои бедра.

— Ничего не бойся, — прислонившись головой к моему лбу, он тяжело дышит, а потом я чувствую, как он касается меня между ног.

Тело простреливает сотней импульсов, живот скручивает от сладостной тяги, жара и томления.

Его пальцы проходятся вперёд и назад, задевая чувствительные точки, из-за которых я инстинктивно вздрагиваю, и размазывают влагу.

— Смотри мне в глаза, Серафима, я хочу видеть, как ты кончаешь, — хрипит низким баритоном, смотря мне в глаза и в это же время продолжая вальсировать пальцами.

Жар между ног разгорается с ещё большей силой, я едва сдерживаю свои стоны, а он все это время смотрит.

Хищный блеск в его глазах выдает его расшатанное самообладание. Он не спокоен. И это заводит меня ещё больше.

Он чередует нежные касания с грубыми и быстрыми. Похлопывает разгоряченную плоть и кусает губы, дразня.

Но окончательно пугает, когда немного вводит в меня палец.

Мгновенно напрягаюсь, но он прижимается ещё ближе, вплотную, и покрывает короткими поцелуями мой висок, скулы, щеку.

— Я знаю, что ты невинна. Я не сделаю тебе больно, — перемещается на губы и мягко целует, продолжая медленно двигаться во мне пальцем.

Ощущения полного безумия этой ситуации будоражат ещё больше. Я слышу, как за дверью ходят люди, я чувствую его пальцы в себе и сжимаю их, я ощущаю его губы на своих губах. Я полностью окутана запретом. И страшно то, что мне нравится это.

Увеличив темп, Северин добавляет ещё один палец, продолжая один вводить, а другим обводить круги на чувствительном комочке. Это становится выше моих сил, я не могу больше терпеть. Жар в теле достигает таких масштабов, что я взрываюсь.

Стону ему в губы, содрогаюсь всем телом, жмусь крепче, сильнее впиваясь пальцами в шею, царапаю, дрожу, нахожусь в его власти.

Опустив меня на ноги, он не отпускает меня. Крепко прижимает к себе, целуя в макушку. Мы стоим так, кажется, целую вечность, и не хотим отрываться друг от друга.

Пока не слышим знакомый голос за дверью…

28

Серафима

— Не видишь ее? — раздается громкий голос моего жениха.

— Я была уверена, что видела ее. Она облилась шампанским, — отвечает ему Свята.

— В уборной смотрела?

— Ее там нет.

Поднимаю голову и смотрю на Северина, но его лицо ничего не выражает.

Лишь когда голоса за дверью стихают, я осмеливаюсь заговорить.

— Что теперь будет?

— Я же сказал. Я заберу тебя.

— Пожалуйста, дождись окончания вечера. Я не хочу быть опозоренной перед всеми…

— Не говори глупостей. Чем ты опозоришься?

— Пожалуйста, — прошу, касаясь ладонью его щеки. — Давай после вечера. Мне нужно… принять это.

— Ты не уверена? — хмурится тут же он.

— Я уверена, но не хочу, чтобы из-за этого пострадала моя семья. Пожалуйста, давай уедем так, чтобы никто нас не видел…

Он тяжело выдыхает, но кивает.

— Ладно.

Протягивая руку, он резко прижимает меня за талию к себе, а потом открывает за моей спиной дверь.

— Иди, — хрипит, нависая надо мной. — Иначе не отпущу.

Вылетаю из подсобки, по кусочкам собирая свое сознание. Держусь за беснующуюся грудь и пытаюсь успокоиться. Колотит, словно током ударило. Каждая мышца напряжена, тело дрожит, сердце в урагане.

Я пытаюсь дышать спокойно, но выходит рвано, словно воздуха не хватает.

А его и не хватает…

Выбил один человек одним своим поцелуем. Иссушил легкие, накачал своим ароматом и поселился внутри, не давая никому входа и выхода.

Бью себя по груди.

Черт возьми!

Еле перебираю ногами, а когда захожу в зал, то сразу же натыкаюсь на сестру и… Германа.

— Ну наконец! — Герман проходит и притягивает меня к своей груди, мгновенно вызывая отторжение. Упираюсь ладонями ему в грудь и, отвернув голову, отстраняю от себя. — Мы не могли тебя найти. Где ты была? Кстати, прекрасно выглядишь, жена, — игриво скалится он, делая акцент на том, что мое платье испачкано, но, когда замечает мой взгляд, тут же меняется в лице. — Это же шутка.

— Шутка — это когда смешно.

— Так мне и смешно, — подмигивает, а потом снова подходит ближе. Ощущение отторжения вспыхивает мгновенно. Тело вопит «сос!», начиная дрожать. Я вытягиваю перед собой руку, останавливая его.

— Я… плохо себя чувствую, — делаю попытку улыбнуться, но вряд ли мне удается их убедить. — Поздравляю тебя, желаю, чтобы все твои желания исполнились, — говорю стандартную для поздравлений фразу и никак не ожидаю, что он ответит.

— Желаю, чтобы мы наконец поженились.

Выражение ужаса на моем лице не увидит лишь слепой. Свята тоже все понимает и спешит помочь.

— Слушай, ты еще папу не видела, — тянет меня за собой, но Герман хватает меня за руку, останавливая.

— Оставь нас, Святослава, — хищно скалится он, и она пораженно смотрит на меня.

— Иди, — улыбаюсь ей, делая вид, что все в порядке, что меня не выворачивает от одного его прикосновения. Даже то, что теперь мы выяснили все недопонимания и расставили границы в общении друг с другом, не делает его прикосновения приятными для меня.

Повернув в сторону столиков, я немного выдыхаю, потому что он не ведёт меня в то место, где мы останемся одни.

Сначала он представляет меня знакомым, друзьям, с которыми мы до этого не виделись, потом провожает к отцу, чтобы поздороваться. А я все это время думаю о том, зачем вообще это делаю, если сегодня сбегу с его братом. Внутри все клокочет, но я просто плыву по течению. Я не могу себе позволить сбежать прямо на его дне рождения, поэтому терплю и просто выполняю то, что он говорит. Даже если неправильность ситуации съедает меня изнутри.

Подойдя к маленькому столу в углу зала, на котором лежат разного вида закуски, мы останавливаемся и берем по шпажке с красной рыбой.

— А вот это… — Герман показывает в другую сторону зала, снова желая представить кого-то из знакомых, но, когда я оборачиваюсь, моё сердце останавливается.

Там стоит он…

Нервно проглатываю колючий ком и стараюсь не выдавать дрожь своих рук.

— Смотри, мой брат и тут выделился. Видишь, рядом с ним стоит мужчина? Это Огнеяр Архаров. Мой брат притащил на мой день рождения сына убийцы матери моей невесты.

Меня словно парализует. Выронив из рук закуску, я делаю пару шагов назад и опираюсь о стену. Слёзы тут же льют из глаз. Я не понимаю, что со мной происходит. Мысленно я кричу, разрываю воздух своим возмущением, я делаю что угодно, только не молчу!

Но в живую я лишь открываю рот и не могу ничего сказать.

Ладони Германа сжимаются на моих ладонях, и в этот момент Северин оборачивается и смотрит на меня.

Его взгляд темнеет, он делает шаг в мою сторону, но я отрицательно машу головой и одними губами произношу: «предатель».

— П-почему он с ним? — все так же смотрю на мужчину, проигнорировавшего мой отказ и стремительно приближающегося через весь зал к нам. — Почему он привел его сюда?!

— Так они друзья, Серафима. Я же говорил тебе. Ты не знаешь моего брата. Он гораздо страшнее, чем изначально мог показаться тебе я. Я скажу больше: именно Северин и скрывает сейчас Архарова-старшего.

— Почему его никто не остановит? — мой голос ломается, я вижу, как он приближается, как его по дороге останавливают люди, но он игнорирует их.

Я не хочу, чтобы он приближался.

— А ты не знала? — Перевожу заинтересованный, но стеклянный взгляд на Германа, ожидая новую порцию боли. Но совсем не ожидаю, что настолько… — Мой брат теперь единоличный глава Севера. Его так и называют теперь… Север. И не просто глава… Он теперь заправляет всеми преступными группировками, — Герман хмыкает. — Мафия.

— Что? — кажется, моё сердце падает на пол, а душу разрывает на части. Я ведь верила ему…

— Мой брат — глава мафии Севера, Серафима. Он залил землю Новосибирска кровью, чтобы получить власть. А теперь ещё и Архарова под себя взял.

И он хотел забрать меня…

Остается несколько шагов до момента, когда я уже ничего не смогу изменить. Вряд ли он сейчас спросит меня. Вряд ли даст объяснения. Он просто опозорит меня и ещё раз докажет, что всевластен.

Не позволю…

А поэтому делаю единственное, что может остановить его в этот момент.

Сделав шаг в сторону Германа, я поднимаюсь на носочки и целую его.