Запретная для Севера

68

Резкий толчок, и мой мир переворачивается. Я лечу вперёд, ударяясь плечом о дверь. Машина виляет, визг тормозов режет слух.

Я уже знаю, что это значит… Сердце, грохочущее о ребра, не обмануть героически настроенным разумом.

Я не в порядке.

Звучат выстрелы, заставляя вздрогнуть и тут же закрыть руками голову, чтобы не попасть под шальные пули. Адреналин бьет в кровь ударной дозой, и мне не остается ничего, кроме как прикрыться телом убитого на моих глазах охранника.

Эти люди пожалели меня и решили лично отвести к Захару, а теперь они мертвы…

Мне хочется громко зарыдать, ведь я снова оказалась там, откуда бежала… Мир мафии жесток, я… жестока.

Спрятавшись между сиденьями, я молюсь, чтобы автоматная очередь прекратилась, а когда это происходит, сажусь и просто жду.

Не знаю, чего… что меня спасут? Что я поступила опрометчиво, и теперь должна за это ответить? Что он приедет и расстроится, что я его разочаровала?

Нет. Он не просто расстроится. Из-за моей самоуверенности он может пострадать…

Что же я наделала?!

Дверь машины распахивается, и мне в лицо бьёт холодный, пронизывающий ветер. Высокий мужчина, внешность которого так и кричит о том, что он бандит, вцепляется мне в волосы и выдергивает наружу, словно мешок с мусором. Боль пронзает кожу головы, но я не кричу. Развернувшись, я вкладываю всю свою силу в локоть, который с треском врезается ему в нос. Слышу мерзкий хруст и его последующий отборный мат. Кровь брызгает мне на щеку, но зато он отпускает мои волосы.

Отпускает, чтобы через секунду заставить меня пожалеть об этом, когда, абсолютно не церемонясь, он бьет меня кулаком по лицу так, что в глазах тут же вспыхивает яркий огонь, а потом также резко тухнет вместе со всеми оттенками мира, отключая этим мое сознание.

Просыпаюсь я с дикой головной болью в каком-то дурно пахнущем темном подвале. Здесь очень холодно и ничего толком не видно, отчего рождается панический страх, что кто-то вот-вот выйдет из этой темноты и напугает меня.

— Кто здесь?! — рычу я, пытаясь подняться, но понимаю, что мои руки скованы.

В воздухе, пропахшем гнилью, чувствуется шевеление, нервирующее меня больше, чем их молчание. Я же чувствую, что не одна в комнате.

— Хватит молчать, я знаю, что вы тут!

Слышится противный и до омерзения ужасный смех, а потом я жмурюсь, когда темноту прорезает тусклое освещение, и я наконец вижу, где нахожусь.

Только вот лучше бы я в этот момент вообще ослепла.

Пол… его не видно. Вместо него копошилась, шевелилась и, как только появился свет, начала разбегаться по сторонам живая, дышащая масса серого меха.

Крысы!

Их крошечные черные глазки-бусинки, лишенные всякого проблеска разума, смотрят на меня. Они повсюду. Мерзкий, сладковатый запах гнили и аммиака ударяет в нос с новой силой, вызывая рвотный спазм.

Мой самый первобытный страх, тот, что жил в глубине души с самого детства, вырывается наружу, парализуя тело ледяными тисками. Дыхание застревает в горле. Я не могу даже кричать. Все, на что меня хватает — это тихий, сдавленный стон, больше похожий на хрип умирающего.

Я прижимаюсь к стене, подбирая под себя ноги. Писк крыс сливается в единый, монотонный и сводящий с ума звук, похожий на скрежет металла по стеклу.

Они уродливы.

Не просто грызуны, а чудовища из ночных кошмаров: со спутанной, грязной шерстью, с длинными, голыми хвостами, извивающимися как черви, с желтыми резцами, торчащими из-под подрагивающих усов.

И они смотрят на меня так, словно готовы сожрать.

Я открываю рот и даже не понимаю, как из него вырывается дикий душераздирающий крик.

Смех на фоне лишь усиливается, и, спустя, кажется, целую вечность, на свет выходит мужчина. Маленький, низкий и лысый, ничуть не отличающийся от тех существ, что ползают у меня под ногами. А вторым заходит тот громила, которому я сломала нос. Его лицо превратилось в отекшую фиолетовую массу, из ноздрей торчат окровавленные тампоны. Он смотрит на меня с чистой, искренней ненавистью.

— Что, не нравится вам ваша компания, королева Севера? — смеётся мелкий. Его голос такой же скользкий, как хвосты его питомцев.

— Что вам от меня нужно? Зачем вы это делаете?

Мне никто не отвечает. Амбал лишь хмыкает, а потом подходит к большой металлической клетке у стены, которую я не заметила раньше, и с лязгом открывает засов.

— Удачи, королева Севера, — цедит он с издевкой.

И опрокидывает клетку.

Новая волна серых тел падает на пол. Это уже не просто десяток тварей. Их сотня. Животный ужас прорывает оцепенение, и я кричу, когда эти существа окружают меня и начинают грызть мои ноги, цепляться за одежду, кусать руки.

Я отбиваюсь от них, плачу, но они словно бесконечны. Кричу уже не только от боли или злости. Это вопль чистейшего безумия. Тиски на моих руках не дают мне нормально отбиваться, из-за чего крысы впиваются в кожу запястий, раздирая ее до крови.

Как чудовища, они лезут по моим ногам, цепляясь крошечными, острыми когтями за штаны. Я чувствую их вес, их копошение на моем теле, их запах, их укусы.

Они как пираньи, вгрызающиеся в плоть.

Я кричу и отбиваюсь, сходя с ума, но они лезут все выше. От отчаяния я начинаю прыгать. Слёзы заливают лицо, и я, на удивление, радуюсь этому, потому что не вижу их, но, к сожалению, чувствую.

Крошечные, похожие на иголки зубы впиваются в кожу бедер, и я уже не различаю отдельные укусы. Все тело превратилось в один сплошной очаг боли и паники.

Королева Севера?!

Да я просто кусок мяса, брошенный в яму с голодными тварями.

Наконец, выбрав правильную тактику, я начинаю бить себя об стену с такой силой, чтобы этих тварей придавливало моё собственное тело.

Они визжат, падают на пол и убегают, но на их место приходят другие.

— Пожалуйста! Когда это прекратится?! Что вам нужно от меня? — кричу в воздух, пытаясь позвать хоть кого-либо.

И в комнату действительно заходит то самый амбал. Выстрелив в воздух, он разгоняет тварей, а потом подходит ко мне.

Он освобождает мои израненные руки от оков, после чего грубо хватает и тащит в центр подвала. В это время двое других его помощников заносят какой-то предмет, похожий на стол. Простая столешница, а над ней на четырех опорах закреплена еще одна клетка. Но самое страшное было в столешнице — круглое отверстие точно под клеткой. Я сразу поняла, что это.

Отверстие для головы…

— Нет… пожалуйста, нет… — кричу я, но даже мой крик едва слышен за собственными всхлипами.

Они не слушают. Мужчина со сломанным носом с мстительным наслаждением заламывает мне руки, а второй силой нагибает, просовывая мою голову в отверстие. Холодный металл касается шеи. Они защелкивают фиксаторы.

Я в ловушке.

Беспомощна.

Я слышу царапанье когтей этих тварей по металлу буквально в сантиметрах от своего затылка. Зажмуриваюсь, молясь о быстрой смерти.

Но чуда не происходит. Я чувствую, как они сыпят мне их прямо на голову.

Визжу, дернувшись всем телом. Противный мокрый нос касается моей щеки, крошечные мерзкие лапки с когтями царапают кожу у глаза.

А потом они сыпятся дождем. Большие и маленькие. Вонючие, мерзкие. На лицо, на волосы, на шею.

И они кусают…

Боль ослепляющая, невыносимая.

Мой ужас и вопль, кажется, уже слился с воздухом в этой комнате и никого не смущает. Кровь заливает глаза, смешиваясь со слезами и слюной. Мой крик превращается в нечеловеческий вой, в звук, который издает только существо, испытывающее предельную агонию.

— Ответь, Серафима, что ты можешь для нас сделать, чтобы выйти отсюда? — слышится змеиный голос на фоне.

Но я уже не могу ответить. Я не могу даже думать. Мир сужается до одной точки — до бесконечной боли, до отвратительного ощущения десятков маленьких тел на моем лице и одного единственного желания — чтобы все это, наконец, закончилось.