Запретная для Севера

26

Серафима

Поднимаю руку и поправляю серьгу в ухе, нервно кидая взгляд на свое отражение в стекле машины.

Словно ничего не случилось… Словно я не носила год траур. Макияж скрыл черные круги под глазами, и я ненавижу его за это. Я хотела бы видеть их и помнить каждую секунду о маме.

— Ты в порядке? — спрашивает Захар, словив мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Я справлюсь, — отвечаю сквозь натянутую улыбку и чувствую, как ком подкатывает к горлу раз за разом при каждой попытке дышать ровно.

Я не хочу никуда ехать. Но я пообещала. Я должна. День рождения моего жениха, на котором должна встретиться с его братом…

До чего я докатилась вообще?

— Если ты почувствуешь, что не справляешься, ты всегда можешь сказать мне отвезти тебя домой.

Захар знает, как ненавижу эти мероприятия — с их лживыми улыбками, фальшивыми разговорами и этим… этим человеком, которого я должна называть своим женихом при всех. Вести себя так, словно мы близки. Позволять ему себя трогать. Да, многое между нами изменилось, но я по-прежнему в клетке рядом с ним.

Золотой плетеной клетке.

Когда доезжаем, я делаю один рваный, глубокий вдох и вхожу в здание. Отец со Святославой уже там. Лишь я долго не осмеливалась приехать.

Интерьер ресторана тяжелый, мрачный. Тёмное дерево, приглушённый свет, золотая отделка на зеркалах. Люди в вечерних нарядах фланируют туда-сюда, улыбки натянуты, бокалы звенят от встреч и разговоров.

Я должна быть частью этого, но вместо этого просто стараюсь быть собой.

Не улыбаюсь, не разговариваю ни с кем. Лишь ищу взглядом своих родных.

Но взгляд цепляет не их…

Взгляд цепляет его.

Северин стоит, загораживая своей широкоплечей фигурой двоих человек. Сердце пропускает удар. Колкий, острый. Этот человек вызывает у меня такой вихрь эмоций, что иногда мне кажется, что было бы проще не чувствовать вовсе.

Я злюсь на него. Нет, не просто злюсь, я ненавижу его за то, как он однажды появился в моей жизни и перевернул всё с ног на голову. А потом так же легко ушёл, будто ничего и не было.

И в то же время я понимаю, что злость, ненависть и ещё морок пять оттенков чувств — это не безразличие…

Он небезразличен мне… и осознание этого бьет сильнее чем то, что я вижу после… Когда он сдвигается немного вправо, и я замечаю красивую брюнетку, которая смеётся в ответ на его фразу.

Ее ярко-красное платье полностью обтягивает ее стройную фигуру. Совсем не сравнить с моим, полностью закрытым и черным.

Она продолжает смеяться, кокетливо касается его руки, а он смотрит на неё, словно оценивает, и что-то говорит в ответ. Во мне всё кипит. Моя рука непроизвольно сжимается в кулак. А сердце ноет.

Я резко отворачиваюсь, делая вид, что меня не волнуют ни он, ни его спутница. Вспыхнувшее раздражение заставляет меня искать способ успокоиться.

Я хватаю у проходящего мимо официанта бокал с шампанским и случайно задеваю ножкой рядом стоящий бокал.

Слышится звон разбитого хрусталя. Моё платье полностью забрызгано шампанским.

Но первое, что я делаю в этой ситуации, это поднимаю голову и смотрю на него.

Его лицо не выражает ни одной эмоции. Лишь ярко-синие глаза, что смотрят прямо в душу. И я могла бы отвернуться и сделать вид, что не вижу его, уйти, найти родных и весь вечер избегать его взгляда, но вместо этого я просто стою и смотрю.

Электрические разряды, что летают между нами, чувствуются на ментальном уровне. Наши взгляды по времени уже давно превысили свой лимит простого уважения или приветствия.

Но нам все равно.

Он делает шаг, и мой живот простреливает удар. Затем ещё один, и ещё. Когда понимаю, что идёт в мою сторону, трушу.

Развернувшись, убегаю из зала в поисках… нет, не уборной. В поисках успокоения.

Не разбирая дороги, бегу по темным коридорам, пока сильная хватка чьей-то руки не выдергивает меня из-за угла, а потом меня прижимают к твердому, огромному телу.

Я врезаюсь ногтями в его плечи и утыкаюсь лицом в рубашку, вдыхая запретный аромат.

Кажется, я схожу с ума. Совершенно точно. Я ведь злилась, была обижена на него! Стараюсь вспомнить эти чувства, достать их из глубин сознания, вытесненных диким желанием снова чувствовать его рядом.

— Отпусти меня, — голос дрожит, как и все моё тело.

— Ни за что, — он сильнее прижимает меня к себе, выбивая остаточный воздух из легких.

— Ты, наверное, издеваешься, — почти со стоном тяну я, уперевшись кулаками в его грудь и немного отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза. — Говорить об этом после того, как смеялся с какой-то девицей — лицемерие, — бросаю я и только потом понимаю, как это звучит со стороны.

Опускаю голову, но он ловит мой подбородок, обжигая прикосновением.

— Сима, — его голос чуть смягчается, а уголки губ приподнимаются в полуулыбке.

— Не называй меня так! — яростно шиплю. — Ты думаешь, что можешь просто так появляться и исчезать, будто ничего не было?

Он приподнимает бровь, а потом шумно выдыхает.

— Мы поговорим потом. Сейчас я хочу сказать тебе лишь одно. Сегодня ты не вернешься домой с семьей, Серафима, — ошарашивает он, возвращая своему взгляду строгость. — Если ты согласна, я забираю тебя сегодня же. Без просьб, без согласий родных, без возможности вернуть все к началу. Серафима, если ты дашь мне понять, что хотя бы на один процент согласна, я заберу тебя на глазах у всех. И сделаю это так, что никто и слова не скажет. Мне нужно лишь твое согласие.

Он поднимает обе руки, отпуская меня. Давая выбор. Не давя, не руша, не наседая, он спрашивает моего мнения. Моего согласия…

Не веря тому, что это на самом деле происходит, я кручу головой и плачу, делая шаг назад.

— Тебя же убьют, ты же с братом… нет, нет, вдруг с тобой что-то случится из-за меня…

— Достаточно, — тихо, но твёрдо говорит он. А затем резко притягивает меня ближе. — Я понял твой ответ.

Я не успеваю ничего сказать. Его язык толкается в мой рот. Горячие, властные губы терзают, выводят на новые уровни чувствительности. Целует требовательно, делая мое тело ватным.

Такой сладкий, такой желанный. Как и в тот день, когда я впервые его увидела… Сколько раз после этого я хотела все повторить. Сколько раз хотела почувствовать его губы на своих.

И теперь я наслаждаюсь каждой секундой. Я прижимаюсь крепче, тянусь к его волосам и запускаю туда пальцы.

— Моя, — шепчет мне в губы, а потом сминает подол моего платья, задирает вверх и поднимает меня за ягодицы.

Обхватываю ногами его торс, а ладонями лицо.

— Твоя, — шепчу в ответ. — Прямо сейчас. Хочу. Быть. Твоей.

Он отстраняется, синева затуманенных глаз уже не пугает.

Инстинктивно киваю, снова давая согласие на его немой вопрос, и он, оскалившись, снова впивается в мои губы…