Запретная для Севера

9

— Ты плачешь? — резко отрывается от меня и хватает за подбородок.

— Пожалуйста, отпустите. Меня убьют, если узнают об этом.

— Тогда какого хуя ты сама напросилась на эту встречу? — гневно рычит мне почти в губы, а потом отталкивается и отворачивается. — Блядь… — держится за голову, стоя возле двери и оглядывая меня странным темным взглядом, — ещё раз вытворишь подобное, я выебу тебя так, чтобы искры из глаз летели, и ты навсегда запомнила, что дразнить мужчин плохая идея, — зло бросает он, а потом отмыкает дверь, дергает за ручку так, будто вырвать готов, и просто выходит.

Утыкаюсь лицом в свои ладони, окончательно разревевшись.

Спрыгиваю со столешницы, поправляя платье, и выбрасываю в урну кусочек порванной ткани, что еще недавно был трусиками, без которых я себя полностью обнаженной чувствую.

Смотрю на себя в зеркало и ещё больше плакать начинаю: растрепанные волосы, опухшие глаза, потекшая тушь и красное лицо… а ещё… ни на сантиметр не стертая на губах бордовая помада.

Черт бы ее побрал!

Минут десять уходит на то, чтобы привести себя в порядок. Глубоко вдыхаю, не в силах собраться и наконец выйти из этого наполненного пороком места.

Кажется, если я выйду, то все узнают, чем я тут занималась с незнакомцем. Ужасное ощущение грязи на теле. И не смыть ее, не оттереть!

Решившись наконец, я открываю дверь, но сразу же натыкаюсь на Святу.

— Ты…

— Ты чего так долго? — дергает меня за руку и тянет на себя. — Я из-за тебя встречу с этим парнем пропустила! Как раз видела, как он выходил отсюда, — обиженно ноет она, а потом меняется в лице. — Ты что, плакала там?

Вспоминаю, на что похоже моё лицо, и киваю. Пусть думает, что я так расстроена из-за свадьбы, с мыслью о которой на самом деле я уже много лет как смирилась.

— Меня искали? — перевожу тему, и Свята поддерживает мое нежелание это обсуждать.

— Мама как раз отправила за тобой.

— Они уже в зале?

— Да, все ждут только тебя. Родители сказали, что ты волнуешься сильно, но, увидев твое лицо, думаю, все и так всё поймут.

— Да пофиг вообще, — подтягиваю свое длинное платье, снова уставившись в пол.

Сейчас мне нужно собраться, вытянуть спину, шею и голову и с привитой мне с детства грацией войти в зал, где будет объявлено начало моего конца.

Каждый шаг приближает меня к тому, от чего я так старательно хотела бы убежать. Не смогу. Догонят и наденут золотой ошейник. И что с того, что мой будет не на горле? Суть не изменится. Я навсегда останусь лишь разменной монетой, средством для скрепления родственного союза между двумя могущественными семьями. Не личность, просто средство. Буду сидеть дома, как и все эти годы, боясь за свою жизнь и репутацию.

Кажется, что моя жизнь настолько скучна, что то, что произошло в ней сегодня, я запомню как яркое пятно, разбавляющее серое безликое полотно.

Свята что-то рассказывает, но её голос звучит фоном, я почти не слышу слов. Всё, о чём я думаю — это о жаре его рук на моей талии, о том, как его губы прикасались к моим, и как они до сих пор горят из-за этого. Я хочу выкинуть все из головы, но не выходит!

Как только мы подходим ближе, и двери зала открываются, я замечаю переливающийся свет люстр, шум множества голосов — смех, разговоры, музыка. Воздух словно становится гуще, насыщенный чем-то стальным. Мне тяжело дышать.

Мама сразу замечает нас. Её взгляд оценивающе скользит по мне — в её глазах невысказанные вопросы. «Товар», который ее просили тщательно подготовить, испорчен опухшими глазами и смытым макияжем.

Отец стоит чуть дальше, разговаривает с каким-то мужчиной. Смею предположить, что это отец моего будущего жениха, потому что их энергетика очень похожа. Они оба выглядят идеально: с одинаково лишенными эмоций лицами, с одинаковой аурой власти и чопорности, но я-то знаю, что за этими фасадами кроется вечная конкуренция. Сейчас они пытаются совершить сделку, но по факту весь этот сбор лишь для того, чтобы показать, насколько хороши их наследники.

Что ж, папа, сегодня я стану твоим разочарованием.

Я уже вижу его сжатые в тонкую линию недовольства губы при взгляде на меня.

А потом ловлю ещё один взгляд... Мужчины…

Он стоит в тёмно-синем костюме и буквально прожигает меня своими наглыми глазами. Его безупречно зачёсанные белоснежные волосы, смокинг и даже идеальные с точки зрения пропорций черты лица не могут скрыть ледяного пугающего взгляда. А улыбка насквозь сочится фальшью и лицемерием.

Когда мама берет меня за руку и осторожно ведёт в его сторону, я уже знаю, кем его мне представят.

— Герман Крестовский, — произносит он, протягивая мне ладонь. Отец с предполагаемым свекром подходят сразу же за нами и с интересом наблюдают за моей реакцией. — Твой будущий муж.