Запретная для Севера

4

Я уже ненавижу эту семью, так как же мне сейчас знакомиться с ними и улыбаться им?!

Все эти годы они специально не знакомили нас, ведь я была несовершеннолетней. Боялись, что мы взбунтуемся. Дали нам время привыкнуть. Но какой тут может быть бунт и как можно к этому привыкнуть?

— Ты готова? — в комнату забегает Свята, моя сестра, сияя радостью и чуть ли не подпрыгивая от нетерпения.

Мама выходит из комнаты, напоследок обняв меня. Перевожу взгляд на сестру и приподнимаю брови в вопросительном жесте.

Свята так взволнована, что это правда меня интригует. Оглядываю ее и не могу понять, почему нас всю жизнь одевают в одинаковые вещи… На ней было такого же цвета платье, но, в отличиt от моего, на ее платье спина была открыта.

Конечно, ведь у неё нет жениха, с родителями которого ее должны познакомить. К чему скромность?!

Святослава моя близняшка. Конечно, она радуется, ведь для неё этот день — праздник. Нам исполняется восемнадцать лет. Чем не новость для задорного настроения? Если только это не начало твоего персонального ада, как у меня. Но ее радость уж больно пестрящая. Это вызывает вопросы.

— Я никогда не буду готова, но разве это что-то изменит? — оборачиваюсь и смотрю в её красивые голубые глаза.

Почти как мои… Но ее глаза красит счастье на лице. Мои же лишены этого до конца моих дней. Мы чем-то похожи со Святой, но отец всегда говорил, что я милее. Именно поэтому выхожу замуж за Германа Крестовского я, а не она…

5

— Ты чего такая излишне радостная? Прям бесит, — толкаю ее в плечо, улыбаясь, и она начинает смеяться ещё громче.

— Ты не представляешь, какого парня я сейчас видела в фойе, когда здоровалась с гостями. Ещё не знаю, кто он, но я быстро спохватилась и сунула ему записку на салфетке о встрече, — хохочет она, подпрыгивая и визжа от нетерпения.

— Писала хоть чем?

— Как чем? Карандашом для губ.

— Господи, да что ж ты вечно вляпываешься в неприятности. А если папа узнает?

— Ну и отлично! Может, тогда хотя бы меня не станет выдавать не пойми за кого, — фырчит она, и я тут же сникаю. — Прости…

— Ничего. Ты права. И я слишком бесхребетна, чтобы это изменить. Пошли, — тяну ее к выходу, пока она обвивает мою талию своими руками и крепко прижимается.

— Сима, ты бы его видела! Я даже не знаю, как словами описать. Он был... ну, огромный! Не как эти обычные высокие парни, а настоящий гигант, который выглядит так, будто мог бы одной рукой передвинуть машину. Лицо словно нарисовано. А мышцы... Они так выпирали, что рубашка почти трещала по швам. И глаза…

— Что, тоже огромные? — недовольничаю, закатывая глаза.

— Нет, — восторженно продолжает сестра. — Они ярко-голубые, почти как лед, но в то же время такие глубокие.

— Как и у нас. Удивила…

— У нас светлые, а у него… не описать просто. Тебе надо его увидеть, — тянет меня по коридору Свята, и я путаюсь в платье.

— Да стой же ты!

6

— А волосы у него! Такие светлые, почти белые…

— Ну всё! — улыбаюсь, шутя отталкивая ее. — Я поняла, что он писаный красавчик с телом гориллы или орангутанга. Удачи тебе с твоим млекопитающим, а я пошла знакомиться со своим. Фух! — проговорив на одном дыхании, тяжело выдыхаю. Кажется, я нервничаю.

— Все будет хорошо, — берет меня за ладони Свята. Она сникает, и я понимаю, что это из-за волнения обо мне.

— Я знаю. Но все равно нервничаю. Сможешь прикрыть меня ещё на несколько минут? Хочу смыть эту бордовую помаду, на которой настоял папа.

— Мм… ну ладно, — мнется она, поглядывая по сторонам.

— Что такое? Ты куда-то хотела пойти?

— Я же хотела встретиться с этим парнем до того, как все начнется… Но ты не переживай, из-за пяти минут ничего не случится. Беги давай в свой туалет! — целует меня в щеку и толкает в сторону уборной.

Улыбаюсь, снова запутываясь в этом ужасном шлейфе от платья. Иду по коридору, смотря под ноги, чтобы ненароком не свалиться. Волосы от челки свисают, закрывая обзор. Когда замечаю впереди дверь в уборную, выдыхаю. Ещё немного.

Снова опустив голову, дохожу до неё на своих десятисантиметровых шпильках, но тут же застываю, когда дверь отворяется, и огромная массивная рука хватает меня за запястье и затягивает в темное помещение.