Запретная для Севера

16

— П-прости, я просто…

— Ты что, воровка? — вводит в ступор своей фразой, и почему-то именно это меня вмиг успокаивает.

— Чего?

— Крадешься по коридору, заглядываешь в открытые двери комнат, потом я вижу тебя спрятавшейся в ванной, когда я собрался душ принять. Кто ты тогда? Может, шпионка? И мне стоит тебя сейчас же трахнуть, а потом убить?

Мои глаза становятся похожи на кратеры вулкана, а сердце с грохотом падает к пяткам. Я в полнейшем шоке и даже моргнуть не могу, рот, как назло, не закрывается…

И почему-то первое, о чем я думаю, и, собственно, говорю, кажется последним гвоздем в крышке моего горба.

— А трахать-то зачем тогда?

Мужчина выгибает бровь, а потом хищно скалится. Мне становится тошно смотреть на него со своего сидячего положения, и я встаю.

— Совместить приятное с полезным, — ровно отвечает он, и я издаю рваный полувсхлип.

— А разве брать женщин против воли — приятно? Не знала, что у вас такие низкие моральные установки.

Кажется, это я зря.

Мужчина подбирается, делая шаг ко мне, тогда как я вдавливаюсь спиной в стену, и притягивает руку. Взяв в захват мою шею, он несильно сжимает ее, притягивая к себе вверх.

— Разговариваешь на «вы»? Когда мои пальцы уже трогали тебя между ног? Когда я языком трахал твой рот? Когда мял объемную грудь? Зачем мне брать тебя силой, если ты сама этого хотела.

— Хватит! — не могу этого слушать. Стыд вперемешку с отчаянием топят разум. Не могу смириться с тем, что пошла на поводу у внутреннего голоса и позволила незнакомцу с собой такое вытворять. А сейчас он ещё и манипулирует мною этим!

— Боишься? — опускается и проводит языком по моей скуле так, что у меня скручивает живот.

Скрещиваю ноги, только бы унять жжение, но не помогает.

— Чего мне тебя бояться?

— Я рядом. А ты, уверен, уже вся мокрая…

Утыкаюсь ладонями в его железную грудь и, смотря прямо в глаза, произношу:

— Когда-то ты отказался от возможности взять это тело. Не говорю «взять меня в жены», потому что никогда в жизни не смогла бы стать твоей женой по-настоящему. Так вот. То, что произошло в уборной на помолвке — недоразумение. Ты принял меня не за ту, облапал, забрал мой первый поцелуй и трогал там, где мне самой себя трогать стыдно! Ты не давал мне и слова сказать, не позволял сопротивляться! Ты говоришь, что не брал силой? Но именно это ты и делал! И если в тебе есть хотя бы доля самоуважения и горошинка морали, забудь об этом дне и больше никогда не вспоминай. Обещаю сделать то же самое.

На удивление, он внимательно слушает всю мою речь, не перебивая.

Вкладываю в ладонь всю имеющуюся силу и бью его в грудь.

— Отпусти!

И он отпускает.

Делает шаг в сторону, позволяя мне пройти.

В голове бушует океан противоречий. Я вылетаю из ванной с такой скоростью, что забываю о предосторожности!

— Серафима, — удивленно говорит Владимир, выходя из своего кабинета.

— Здравствуйте. Наверное, вас не уведомили. Герман попросил моих родителей привезти меня. Мы приехали вместе с сестрой. Если вы не против…

— Нет, конечно. Я просто немного удивлен увидеть тебя одну. Где охрана?

— Я отошла в уборную. Это лишнее.

— Серафима, в своем доме ты можешь ходить без охраны на ответственности своего отца, но в моем, пожалуйста, будь благоразумнее и дальновиднее. Если с тобой что-то произойдет в этом доме, начнется война. Мы оба этого не хотим.

Словно провинившийся котёнок, опускаю голову вниз и ничего не могу возразить. Он абсолютно прав. А я настолько дурочка, что ставлю жизнь родителей и мирных граждан, которые могут потом пострадать от войны кланов, ниже своих нелепых домыслов о брате моего жениха!

Смешно просто становится.

— Простите, пожалуйста, я обещаю, что это не повторится.

— Я надеюсь, — он по-отечески хлопает меня по плечу, а потом берет под руку и ведет к комнате Германа. — Проходи, передам лично жениху в руки.

Господи, да лучше из окна прыгнуть, чем в его комнату идти. Слава богу, что со мной Свята, иначе я бы этого не выдержала.

Дверь в комнату открывается. Владимир жестом приглашает меня войти. Я делаю шаг и слышу, как за мной закрывается дверь.

— Свята? — тихо зову в пустоту, потому что кабинет оказывается пуст. И только когда слышу отдаленные звуки чьих-то стонов, раздающийся откуда-то из-за угла, понимаю, что за шкафом есть скрытый проход, и закрываю рукой рот, только бы не выдать себя. Потом осторожно огибаю письменный стол, захожу за шкаф и приоткрываю дверь…