Звездная Кровь. Изгой X

450

Я прибыл на строительную площадку в тот самый час, когда пыль уже не висит в воздухе, а становится самим воздухом. Здесь царил грохот, но не тот бестолковый уличный шум, к которому привыкли обитатели базаров, а ритмичный, тяжёлый гул созидания, больше похожий на поступь гигантского невидимого молота. В этом звуке, в скрипе лебёдок, в матерных окриках десятников и звоне кирок о камень чувствовалось злое, сдержанное напряжение. Такое напряжение возникает лишь там, где люди нутром, печёнкой чуют, что времени в песочных часах осталось на самом донышке.

Строили, впрочем, не люди. Люди лишь обустраивали уже построенное. Бестолково бегали, подносили, мерили, ужасались и восхищались. Монументальное защитное сооружение возводили мои Существа. Домен Диких Строителей, вызванный силой Рун, работал с такой пугающей, нечеловеческой скоростью, что людская обслуга за ними попросту не поспевала. Это было похоже на соревнование черепахи с паровозом, где черепаха ещё и пытается на ходу не попадать паровозу под колёса.

Стена росла. Она поднималась из земли не как здание, а как геологическое образование, как горный хребет, вдруг решивший прорасти сквозь городскую брусчатку. В этой кладке не было изящества, свойственного дворцам, или той «красивости», которую так любят архитекторы мирного времени. Камень ложился к камню ровно, плотно, без зазоров, словно они были сродни друг другу с начала времён. Это была архитектура войны. Архитектура, которая поможет нам устоять и выжить в грядущих вихрях близкой войны.

Я остановился у края котлована, наблюдая за работой. Мои расчёты здесь обрели плоть и тяжесть. Фактически выходило даже лучше, чем в теории. Если фортуна не повернётся к нам своим филейным местом, двое суток — и периметр замкнётся. Не идеальный, не парадный, без барельефов и горгулий, но надёжный, как могильная плита. Стена, за которой можно будет выстоять и, дай Единые, отправить на тот свет побольше незваных гостей.

На верхнем, ещё сыром ярусе, незнакомый мне младший офицер из «Красной Роты» менял караульных. Парни выглядели так, словно их пропустили через мясорубку, но забыли провернуть ручку до конца. Усталость въелась в их лица серой маской. Офицер что-то говорил им, размахивая руками, указывая на горизонт, туда, где небо сливалось с землёй в тревожной дымке.

И именно в этот момент, когда я размышлял о прочности человеческих нервов, реальность решила словно подшутить надо мной.

Тень у массивного, грубо отёсанного подножия стены вдруг потеряла свои естественные свойства. Она перестала быть просто отсутствием света, сгустилась, налилась чернотой, словно кто-то невидимый опрокинул на камни ведро с самыми чёрными, самыми густыми чернилами в мире. Воздух в том углу дрогнул, пошёл маслянистой рябью, свернулся в тугую спираль, и из этого пространственного выверта, не торопясь, с достоинством, будто выходя из собственной спальни, появился Чор Комач.

Зрелище одновременно забавное и колоритное.

Невысокий, жилистый зоргх с кожей того неприятного синеватого оттенка, который бывает у плохо ощипанного додо, только что вынутой из ледника. Худой до костяной, болезненной резкости. Жидкая козлиная бородёнка на его лице выглядела так, словно сама не была уверена в целесообразности своего существования и держалась на честном слове. Однако одет этот прохвост был, как всегда, с претензией. Определить истинную стоимость его снаряжения — всех этих ремней, пряжек, кинжалов, спрятанных в самых неожиданных местах, и легкой куртки из непонятной кожи — мог только человек с очень наметанным глазом и очень плохими намерениями.

Он отряхнул невидимую пылинку с плеча, огляделся по сторонам, и его физиономия расплылась в широкой, зубастой улыбке.

— Босс! — воскликнул он радостно, раскинув руки, словно хотел обнять весь этот хаос. — Ну ты и стройку затеял, моё почтение! Прямо скажем — масштабненько. Грандиозно! Я, признаться, зоргх сентиментальный, аж расчувствовался, глядя на такой размах. Хотел даже скупую мужскую слезу пустить, да вовремя вспомнил, что у нас на эти нежности совершенно нет времени.

Я смотрел на него сверху вниз, не разделяя его веселья. Он хоть и шут, но лучшего разведчика в этих краях не сыскать.

— Оставь лирику для мемуаров, Чор, — произнёс я сухо, перекрывая гул стройки. — Докладывай.

Улыбка мгновенно сползла с лица зоргха, словно была приклеена на плохой клей. Он подобрался, сгорбился и стал похож на хищную птицу.

— Времени нет, — повторил он, но уже без тени ёрничества.

Голос его стал жёстким, скрипучим.

— Урги готовы начать форсировать Исс-Тамас. И угадай, где эти милые создания решили намочить свои лапы?

— Где? — спросил я, хотя ответ уже знал. География войны редко балует разнообразием.

— Там, где мы и ждали, Босс. Ни левее, ни правее. Прямо в лоб, по кратчайшей. Упрямые, как… ну, собственно, как урги. Работают быстро, грязно, без всяких там стратегических изысков и обходных маневров.

— Подробности, — потребовал я. — Что у них с переправой?

— Плоты строят, — Чор сплюнул на камни. — Валят лес так, что щепки до небес летят. Вяжут брёвна чем попало — лианами, кишками, ремнями. Живой напор у них такой, что вода вскипает. Мясо гонят вперёд, чтобы своими телами течение запрудить. Река им, конечно, мешает, Исс-Тамас нынче полноводна, но она их не остановит. Задержать — задержит, а остановить — нет…

Я кивнул. Ничего неожиданного. Грубая сила, помноженная на численность и полное пренебрежение к потерям. Классика тактики ургскирх туменов.

— Ты уверен? — спросил я, глядя ему прямо в узкие, вертикальные зрачки. — Ошибки быть не может?

— Босс, — Чор обиженно развёл руками, и в этом жесте было столько экспрессивной скорби, что хоть сейчас на сцену. — Ты меня обижаешь. Я там был. Я у них под носом сидел, в кустах, комаров кормил. Видел всё своими глазами. Каждый топор слышал. Они плоты вяжут в три наката. Ошибки нет и быть не может. Их цель — Манаан. И никуда они сворачивать не будут. Значит, давить будут до упора, пока или мы не кончимся, или они.

Я снова посмотрел на стену. На серый, холодный камень, который казался сейчас единственной реальностью в этом зыбком мире. На людей копошащихся на её гребне.

— Двое суток, — произнёс я, обращаясь скорее к стене, чем к собеседнику. — Нам нужно выгрызть у судьбы двое суток. Иначе нас просто сдует, как карточный домик.

Чор крякнул, почесав свою жалкую бородёнку.

— Ну, если они решат проявить чудеса воспитания и вежливо подождать, то без проблем, — хмыкнул он. — Я могу сбегать, передать им твою просьбу, Босс. Так и так мол, господин Кровавый Генерал просят не беспокоить до послезавтра. Только боюсь, они языка не поймут и сожрут парламентёра.

Он помолчал секунду, внимательно изучая носок своего сапога, и вдруг хитро прищурился.

— Слушай, Босс… — начал он вкрадчиво. — Я тут, пока по теням шастал, да по болотам ползал, понял одну страшную и непоправимую вещь.

— Какую ещё вещь? — насторожился я.

От Чора можно было ожидать чего угодно: от сообщения о новой армии врага до жалобы на качество дым-травы.

— Я пропустил твою свадьбу сразу на семи красавицах, — заявил он с неподдельной скорбью в голосе. — Это же событие века! Выпить, морду кому-нибудь набить, сказать тост, который потом все будут вспоминать как роковую ошибку и краснеть… Эх! Я бы погулял, поплясал и подрался. Я бы так погулял, что весь город бы вздрогнул!

Я смотрел на него и не верил своим ушам. Мир рушится, орда стоит у порога, а этот синекожий хмырь сокрушается о несостоявшейся пьянке.

— Не было свадьбы, — ответил я устало.

— Это как это — не было? — возмутился Чор до глубины души.

Глаза его округлились.

— Я, значит, жизнью рискую, через эту проклятую реку только четыре раза туда-сюда переплыл, чуть жабры не отрастил, в тыл к врагу ходил, как к себе домой, а тут такое? Ты что же, Босс, зажал праздник для своих боевых товарищей? Ай… Стоит только оставить вас ненадолго. Непорядок. Какой непорядок…

— Нас поженил Кинг Народа Белого Озера, — пояснил я, вспоминая тот странный, холодный ритуал. — Там не принято плясать на столах. Без застолий. Всё чинно, благородно, стремительно и немного жутковато.

Чор замер, переваривая информацию.

— Ну… — протянул он наконец, явно разочарованный, но с ноткой уважения. — Кинг — это, конечно, статусно. Это уровень. Но всё равно обидно, маблан его подери! Так нельзя. Традиции нарушать — последнее дело. Надо исправлять, Босс. Душа требует сатисфакции!

— Когда всё закончится, — пообещал я. — Когда выживем в этой мясорубке, устроим такой пир, что Кинг сам приплывёт посмотреть.

Чор тут же оживился, словно ему влили стакан отличного вина.

— Вот! — ткнул он грязным пальцем в воздух, фиксируя момент. — Я это запомнил. Слово не дрейк, а босс слов на ветер не бросает. Свидетели есть!

Он широким жестом обвёл взглядом глухую стену, хмурое небо и воображаемую толпу зевак.

— Все слышали! Стена слышала! Камни слышали! Наблюдатель в курсе…

Я усмехнулся одними губами. Хорошо иметь дело с тем, кто даже перед лицом смерти думает о выпивке. Это вселяет странную надежду.

— А теперь слушай меня внимательно, балагур, — сказал я, и улыбка исчезла с моего лица. — Шутки кончились. Отправляйся в замок Девять Башен. К Ами. Я могу доверять только тебе и быть уверенным, что у тебя все получится.

Чор посерьёзнел окончательно. Вся его напускная дурашливость слетела как шелуха. Перед мной снова стоял профессионал.

— К Ами? — коротко спросил он. — Всё так плохо?

— Всё ещё хуже, чем можно предположить, — подтвердил я веско. — Времени на дипломатические реверансы больше нет. Пусть приходит на помощь Манаану и «Красной Роте». Скажи ей, передай слово в слово: Исс-Тамас больше не граница, которую мы охраняем. Исс теперь — точка отсчёта нашего конца или начала. Пусть берёт всех своих людей. Всех, кто может держать оружие, от мальчишек до стариков. Нам здесь будет нужна любая помощь, каждый штык, каждый меч.

Чор кивнул. Медленно, весомо. Без обычных своих шуточек и прибауток.

— Передам, Босс. Всё сделаю в лучшем виде. Она поймёт.

Он сделал шаг назад. Тень у подножия стены, словно ждала этого момента, жадно потянулась к нему, обнимая его фигуру, размывая контуры. Тьма свернулась вокруг зоргха, будто закрывая за ним невидимую дверь в иной мир. Через мгновение на том месте, где стоял мой разведчик, не осталось ничего, кроме лёгкого, едва ощутимого холодка.

Я постоял ещё минуту, глядя в пустоту. Потом снова повернулся к стене.

Двое суток. Сорок восемь часов. Целая вечность и один миг.

Камни молчали. Люди работали. Существа строили.

Дав последние указания своим Рунам-Существам, чтобы они не вздумали останавливаться ни на секунду, я развернулся и решительным шагом направился в сторону ангара. Пора.

Имп заждался. Он хотел океаны вражеской крови. Пора их ему дать. Снова пора лезть в тесный кокпит импа. Снова пора становиться частью машины, потому что человеческих сил здесь уже явно недостаточно.