Звездная Кровь. Изгой X

480

Локи с шумом отложил карандаш и впервые за все время обеда и тяжело взглянул на Чора.

— Ты видел, как они отходили? — спросил он тихо, но так, что ложки замерли. — Это было отступление по приказу, а не паническое бегство. Стало быть, у них появился тот, кто умеет держать эту дикую орду в кулаке и соображает, что мы всех перещёлкаем, пока урги строят живые пирамиды под стенами.

С лица Чора мгновенно слетела улыбка, и в этой перемене я вновь увидел того профессионала, которого он так тщательно прятал под маской шута.

— А как же не видеть? Видел… Через оптический прицел это было хорошо заметно, — подтвердил он вполне серьезно. — И этот кто-то не любит переплачивать. Он не держит пушечное мясо под стенами понапрасну, когда пехоту можно отвести и сберечь для следующего раза, он это делает. Ты видел? Они даже уцелевшие осадные лестницы бережет.

У меня перед мысленным взором встал тот выгоревший сектор стены и почерневшая от копоти башня, где пулемётный расчет превратился в жирные угольные пятна. Кусок мяса во рту сразу стал горчить, будто я жевал пепел.

Дана с силой прижала ладонь к столешнице, и я нутром почуял, что вот сейчас начнется тот самый разговор, от которого я пытался уйти и не находил времени заглянуть домой. Разговор тяжелый, неуместный, неправильный, как рассуждения о смерти за тарелкой супа, но вся эта осада была явлением противоестественным, далеким от понятия правильности.

— Я и сёстры можем выйти на стену, — произнесла она. — Появление благородных дам в рядах простого ополчения воодушевит простых бойцов, господин.

Я не сразу поднял голову. Знал, что если взгляну на неё сейчас, то увижу в чертах старшей супруги совсем не робкую просьбу, а требование, и от этого мне станет стократ труднее ей отказать в её праве на доблесть.

— Мы способны сражаться, — продолжила Дана, и голос её звучал пугающе спокойно, как водная гладь перед самым приливом. — Мы способны говорить с людьми. Они слушают нас не из-за красоты, а потому что знают, что мы не дрогнем, когда вокруг стонет воздух от выстрелов. Всё что нам нужно, только ваше разрешение, господин.

Лиана поддержала её не сразу. В этой задержке чувствовалось, что она не просто подхватывает чужую инициативу, но взвешивает каждое слово на весах необходимости.

— Если в тылу начнутся проблемы, бойцы на передовой долго не выстоят, — сказала она веско, — можно возвести хоть десять крепостных валов, но если внутри люди начнут резать друг друга за щепотку соли, ургам даже лестницы не понадобятся. Они войдут в пустой город.

Нейла кивнула один раз, коротко, как забила гвоздь.

— Мы уже видели, как это происходит, — добавила она мрачно. — Сначала ползет слух. Потом собирается злобная очередь. А потом сверкнёт нож и покатилось…

Энама подняла на меня взгляд, и я не заметил в нём давления на себя. Там читалось ожидание опытного врача, знающего, что пациент сейчас начнет капризничать и спорить с очевидным диагнозом.

— В перевязочной заканчивается материал, — проговорила она тихо. — И заканчиваются иглы. И, что самое страшное, заканчиваются люди, у которых не дрожат руки, когда кровь раненых заливает весь пол, даже некому насыпать песка, чтобы ноги не разъезжались на этой каше.

Я сделал глубокий вдох. Теплый воздух родного дома вошел в легкие, но облегчения не принес. От меня требовали немедленного и жестокого ответа.

Разумом я понимал, что они правы. Но понимал я и другое. Сказав им «да», я нарушу ту незримую черту, которую сам же и провел, пытаясь удержать их в тылу, в безопасности. Ведь они — не просто жены. Они — живой узел нашего союза, лицо Белого Озера, дочери Локи. Если одну из них выбьет шальная стрела, для союза может быть и ничего. Вот только Анджей потеряет родную дочь, а я близкого человека.

Локи, словно уловив мои мучительные сомнения, сухо кашлянул, возвращая разговор с небес на грешную землю.

— Девочки мои, — произнес он, и это слово в его устах прозвучало дико, ибо эти женщины могли бы одной левой утопить взрослого мужчину, вздумай они это сделать. — В городе вы не у себя дома. Здесь всё существует по иным законам.

Дана резко повернулась к нему.

— В воде мы не раз сходились с врагами в ножи, — парировала она. — Отец, вы знаете, что мы не привыкли отсиживаться за чужими спинами, пока другие рискуют собой, и не привыкли жрать в три горда, пока в соседнем квартале голодают малые дети.

Локи выдержал её напор, не моргнув.

— В воде ты умеешь дышать, — ответил он весомо. — Там ты в родной стихии. А на суше для вас всё непривычно. Вы пошли уже с ополчением в бой один раз. Напомнить, что произошло?, Лиану тяжело ранили, а тебя… Тебя чуть не убили, дочь…

Чор, желая не допустить превращения беседы в открытую ссору, вклинился со своим мнением, как всегда, будто бы между прочим.

— Я вот что имею сказать, — проговорил он, задумчиво гоняя ложкой кусок мяса. — В городе сейчас опасно всем без исключения. Даже мне, а я, смею заметить, по части опасностей крупный специалист. Но если Дана выйдет к озлобленной толпе у раздачи, то толпа перестанет быть сбродом и станет строем. У неё такое лицо… даже ург, наверное, при виде её начинает невольно задумываться о дисциплине и строевом шаге.

Дана раздражённо фыркнула, но напряжение чуть спало.

— Ты льстишь мне, Чор, — возразила она.

— Я никогда не льщу, — серьезно возразил тот. — А делаю комплименты исключительно из тактических соображений…

За столом посветлело от улыбок. Нейла посмотрела на Чора так, будто прикидывала дистанцию для верного выстрела.

— Тактические комплименты, — повторила она медленно. — Похоже, ты только что изобрел новые Руны-Навыки.

Чор развел руками, словно извиняясь за свою гениальность.

— Если бы Наблюдатель выдавал Руны за болтовню, я бы уже стал сильным Золотом! — воскликнул он. — Но он, увы, выдает их только когда пристрелишь, кого-нибудь большого, страшного и клыкастого.

Я почувствовал, как в груди поднимается ледяная ясность, Рождается в неизбежной необходимости. Мне было невыносимо держать их в доме, как драгоценную, но бесполезную мебель, пока мир рушится. И в то же время мне даже в город выпускать их не хотелось, что говорить про передовую.

Оставался третий путь. Тот самый, который всегда неприятен, ибо он не дает иллюзии контроля, а только голую, давящую ответственность.

— Пока я ваш супруг. И я в ответе за вас, — произнес я твердо, обрубая пути к отступлению. — Пока это остаётся так, вы не пойдете на стену или в ряды ополчения. Я так решил и так оно и будет.

Я заметил, как дрогнула её челюсть, как напряглись желваки, и всё тело подалось вперед с тем неумолимым намерением перебить, которое рождается из уверенности в собственной правоте. Если бы я позволил ей высказать хоть слово, мы бы неминуемо увязли в споре, а спорить с Даной, когда решение уже созрело в её голове, — занятие бесполезное. Она всё равно оказалась бы правой. Поэтому я заговорил тише и медленнее, придавая словам весомось, какая бывает нужна, чтобы перекрыть кислород назревающему скандалу.

— Вы не выйдете за стены сейчас, потому что вы к этому не готовы, — отрезал я, не давая ей набрать воздуха. — Однако и сидеть здесь, словно затворницам, вам не придется. Дана, ты отправишься к складам днём, в сопровождении патруля. Твоя задача — говорить с горожанами и людьми Белого Озера. Держи ситуацию под контролем. Не угрожай, не давии авторитетом — это озлобляет, — а именно держи, натягивай эту людскую струну, чтобы она не лопнула. Твой талант — создавать порядок из хаоса одним своим присутствием.

Она сузила веки, и взгляд её стал тяжелым, пронизывающим.

— Вы желаете сделать меня своим голосом, — произнесла она медленно, словно пробуя эту мысль на прочность.

— Я желаю, чтобы ты стала голосом разума и порядка, — парировал я. — Мой собственный голос урги слышат куда отчетливее, чем люди, ибо я привык орать через импа, а этот звук создан для войны, не для успокоения голодных и насмерть перепуганных горожан.

Чор тихонько, ядовито прыснул в кулак. Я не стал удостаивать его взглядом. Стоит на него обратить внимание, и он непременно ввернет бы какую-нибудь гадость или скабрезность, способную разрушить хрупкое равновесие момента.

— Лиана, — я перевел дух и обратился к женщине, в голосе которой всегда жила скрытая гроза. — На тебе лежат слухи и городские сплетни. Мне совершенно не нужны завиральные истории о том, будто я прячу мешки с солью в глубоких подвалах, пока город голодает и тащу к себе в подвал девственниц, чтобы их огулять, а после съесть. И мне не нужны торговцы, решившие, что осада — это удачное время, чтобы сдирать с живых последнюю шкуру. Ты обладаешь звериным чутьем на политику. Вот и займись ею. Сама ни в коем случае не наводи порядки, для этого есть патрули «Красной Роты» и комендант ван дер Киил.

Лиана улыбнулась, и улыбка эта была опасной, словно ей только что вручили заточенный нож и милостиво разрешили пустить его в дело.

— Чувствовать я умею, господин, — согласилась она с ленивой грацией хищницы. — Со старым генералом, мы уже свели знакомство, кода дрались за Лагуну. Приятный дедушка.

Я выдержал её прямой, испытывающий взгляд.

— Вот и хорошо. Торговцев не ломай слишком уж… Пусть они знают, что грань существует и переступать её смертельно опасно.

Нейла поднялась со своего места первой. Приказ пришелся ей по душе своей предельной конкретностью, лишенной всякой двусмысленности.

— Я возьму на себя связь с патрулями, — заявила она деловито. — И выставлю людей на подступах к складам. Отберу самых злых и беспощадных.

Энама молча склонила голову, выражая согласие, а затем произнесла так тихо, что её слова могли разобрать лишь те, кто действительно умел слушать, а не просто ждал своей очереди говорить:

— Я уже занимаюсь перевязочной…

— И это прекрасно, — ответил я. — Продолжай в том же духе. Вот только… Какие бы в у меня не были замечательные и талантливые, человеческих сил вам для этих задач не хватит. Как только «Золотой Дрейк» прилетит с очередной партией боеприпасов и оружия, попрошу Соболя вас сопроводить к Храму Вечности. Пришло время получить всем вам по своему Стигмату.

Немая сцена. Локи грустно взглянул на меня и вновь потянулся к карандашу, возвращаясь в свое естественное, почти механическое состояние подсчета и анализа.

— При таком раскладе порядок удержать возможно, — резюмировал он сухо, чтобы пресечь галдёж. — Остается один нерешенный вопрос. Что делать с их командующим? Если он продолжит отдавать приказы, как сегодня, нам, да и всему Манаану крышка.

Чор перестал кривляться. Он оперся локтями о стол и внезапно стал пугающе серьезным, каким бывают представители его ремесла в те редкие моменты, когда перестают играть в жизнь и начинают её отнимать.

— С командующим ургов я могу помочь, — произнес он весомо. — Я наблюдал, как они выстраивают охрану вокруг своих посохов. Там есть система. Это один из них, как пить дать, а командует он при помощи Навыка или Руны, вроде твоей Ментальной Связи, босс. Вокруг посохов стабильно два кольца обороны и патрули. Ближнее кольцо состоит из фанатиков, презирающих артиллерию и смерть, дальнее — из «тихих», незаметных и спокойных, но это опытные бойцы. А между ними бродят патрули. Если начать убрать посохи, то и башни полыхать будут меньше.

Дана посмотрела на Чора пристально, впервые, пожалуй, увидев в нем не балаганного шута, а равного по опасности зверя.

— Ты рассуждаешь об этом так спокойно, — заметила она, — будто речь идет о стряпне на кухне.

Чор пожал плечами, словно извиняясь за прозу жизни.

— Война и есть кухня, — ответил он без тени улыбки. — Только вместо соли здесь используют кровь, вместо рыбы шинкуют ургов, и если ты не знаешь доподлинно, что именно варится в общем котле, то неизбежно отравишься и на ближайшие две недели сможешь оккупировать только ближайшие кусты. Я хочу узнать имя того повара, кто у них там мешает это варево. Узнать, найти и побыстрее пустить ему в череп иглу из гаусс-карабина.

Локи усмехнулся, и в этой короткой, скупой усмешке мелькнуло то редкое, человеческое чувство, что заставляет даже законченного циника казаться живым.

— Всю жизнь я пребывал в уверенности, что лучший повар в семье — это моя дочь, — произнес он. — А теперь выясняется, что лучший кулинар — это синекожий зоргх коротышка и контрабандист.

Лицо Чора расплылось в широкой, довольной улыбке.

— Благодарю, — отозвался он. — Я принимаю похвалу исключительно в твердой валюте: едой и патронами. А в целом, можете меня называть Чор Тенеход.

Я промокнул губы салфеткой. От этого простого, завершающего жеста в голове стало немного яснее, словно я поставил точку в длинном, запутанном предложении. Неформальный разговор, начавшийся с безобидных разговоров, пришел именно туда, куда и должен был прийти по логике войны — к обсуждению чужой головы и моей предстоящей ночи. Я чувствовал, как внутри меня, такт за тактом, складывается план следующего шага.

— У меня имеются пара идей, — произнес я ровным тоном.

Чор скептически приподнял бровь.

— Фраза «пара идей» звучит подозрительно похоже на «пара крупных неприятностей», только сказано куда как более вежливо, — метко заметил он. — Впрочем, мне нравится, когда грядущие беды именуют идеями. Так их проще переваривать.

Дана не улыбнулась, однако в её прямом, открытом взгляде я прочитал, что она приняла свою часть ноши, и это понимание было для меня важнее любой улыбки.

Лиана хранила молчание. Её длинные пальцы медленно, гипнотически вращали одну из тонких костяных бусин, украшавших несколкими нитками изящную шею, и по этому движению я понял, что она уже перебирает в уме имена тех, кто умеет шептать в нужные уши.

Нейла вышла из-за стола первой, и в доме воцарилась напряженная и деловая тишина.

Энама убрала опустевшую миску. Снаружи вновь вразнобой гулко ухнули гаубицы. Оконное стекло жалобно дрогнуло.

— Чор, никуда не уходи. Ночью мы с тобой на моём Аспекте полетим за кольцо осады. Я высажу тебя там и устрою ургам весёлую ночку, чтобы создать хаос и отвлечь от тебя внимание.

Зорг заулыбался и ответил.

— Понял, босс.

Конец десятой книги.

Продолжение следует.

Москва, 4 февраля 2026 года,

Алексей Елисеев.

Дорогие странники по иным мирам, примите мою искреннюю благодарность за то, что вы не покинули нас с Киром. Вы прошли весь путь с нами. Книга без читателя — это просто бумага или набор байтов. Ваше присутствие — живое дыхание, что вдыхает душу в страницы. Спасибо за вашу поддержку.

Если же этот плод моих бессонных бдений и упорных поисков, тронула вас, не скупитесь на слова. Оставьте их в комментариях, чтобы они могли расцвести для других, кто придет следом. Расскажите, что именно отозвалось в вашем сердце. А если роман, не пришелся вам по вкусу, обязательно поделитесь чем именно. Ваша откровенность станет для меня маяком в бурном океане творчества.

Спасибо, что активно помогали своими советами, предложениями, задавали вопросы и делились идеями в комментариях. Обязательно перейдите по ссылке и подпишитесь. Следующий роман серии скоро будет опубликован здесь:

https://author.today/work/series/34806

Чтобы поддержать эту историю, в можете поставить лайк, подписаться на автора и задарить награду. Даже если это будет символическая сумма, никак на ваш бюджет не повиливающая, я это оценю. Потому что, это ощутимый и осязаемый показатель моей работы. Также присоединяйтесь ко мне в социальных сетях — за пределами страниц книг, мы сможем обменяться мыслями и идеями.

Чат с автором — https://t. me/chatzavmiz

Группа в Телеграме — https://t. me/zavalinka_mizantropa

Группа во ВКонтакте — https://vk.com/zavalinka_mizantropa

До скорой встречи на страницах книг.