Звездная Кровь. Изгой X

440

Я остановился в шаге от стола, наклонился вперёд и оперся на него ладонью. Теперь между нами было не больше полуметра — достаточно, чтобы видеть мельчайшие изменения в её выражении, достаточно, чтобы почувствовать запах её духов, тонкий, едва уловимый, словно намёк на что‑то далёкое и недосягаемое. В этом аромате чудилось нечто очень знакомое — будто отголосок забытого сна, где‑то на грани сознания.

— Во‑первых, — начал я, выделяя каждое слово с холодной чёткостью, — вы издаёте указ о передаче всех складских запасов продовольствия под контроль «Красной Роты». Мои люди будут распределять пайки, следить за честностью поставок и пресекать любые попытки саботажа, а спекулянтов расстреливать без суда, без следствия и без исключений.

Её губы дрогнули, но она промолчала. Я знал, что это больно бьёт по её авторитету — фактически, я забирал у неё один из самых ключевых рычагов управления городом. Но иного пути не было. Чиновничий аппарат мирного времени с этой задачей не справится. В воздухе повисла напряжённая тишина.

— Во‑вторых, — продолжил я, не отводя взгляда, — вы обеспечиваете «Красную Роту» вооружением, боеприпасами и ресурсами по списку, который предоставит мой каптенармус Локи. Никаких задержек, никаких «мы подумаем». Время — роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Теперь она не сдержалась — на мгновение её пальцы сжались в кулаки, но тут же расслабились. Я почти физически ощутил, как она борется с собой, взвешивая все «за» и «против». В её глазах мелькнула тень сомнения, но следом пришла холодная ясность, что если я откажусь, город падёт ещё до прихода врага. А значит, придётся уступить.

— И в‑третьих, — я сделал паузу, давая словам осесть в её сознании, — вы прекращаете всякие переговоры с плантаторами до тех пор, пока я не завершу операцию. Никаких послаблений, никаких компромиссов. Если вы начнёте торговаться за моей спиной, я не достигну успеха. И тогда город останется без продовольствия.

На этот раз молчание затянулось. Она смотрела на меня, оценивая, взвешивая каждое слово. Я видел, как в её голове мечутся мысли, выстраиваются цепочки рассуждений, просчитываются возможные последствия. Что она видит в этот момент? Врага? Союзника? Инструмент, который можно использовать, а затем отбросить? Я бы многое отдал, чтобы проникнуть в её сознание, узнать, какие образы и доводы сейчас борются в этом уме.

Наконец, она медленно кивнула. Каждое движение было выверено, словно она боялась выдать малейшую слабость.

— Хорошо, Кир. Ваши условия приняты.

Я выпрямился, отступил на шаг. Теперь баланс сил изменился — пусть ненамного, но достаточно, чтобы я мог действовать без оглядки на неё. В глубине души шевельнулось странное чувство. Нет, не торжество, скорее тяжёлое осознание того, что каждый шаг вперёд требует жертв.

— Тогда не будем терять времени, — сказал я, разворачиваясь к выходу. — «Красная Рота» начнёт операцию через час.

Уже у двери я остановился, будто вспомнив что‑то важное. Обернулся, поймав её взгляд.

— И ещё одно, баронесса. Если кто‑то из ваших приближённых решит, что может играть в свои игры… — я выдержал паузу, позволяя словам проникнуть в её сознание, — я найду его. И тогда ни ваши титулы, ни ваши связи не помогут.

Она не ответила. Лишь задумчиво кивнула, сохраняя внешнее спокойствие. Но в этом жесте читалась не покорность, а скорее холодная решимость. Она поняла, что мы в одной лодке, и теперь её судьба отчасти зависит от меня, и это её не обрадовало.

— Я решу вашу проблему с плантаторами, баронесса, — добавил я, уже переступая порог. — А вы окажете мне одну маленькую услугу. Воспользуйтесь своими хвалёными торговыми талантами и связями. Начните скупать всё, что есть у местных, — всё, что упало с неба: спасательные капсулы, оборудование, инструменты… Всё. Но особенно интересуют трэли из Небесных Людей. Скупайте всё, что сможете найти у других Благородных и Великих Домов — тихо, без лишнего шума. Все затраты я вам компенсирую: унами, услугами или натуральным обменом.

Пипа моргнула — её безупречная маска на мгновение дала трещину. В глазах читалось непонимание, смешанное с лёгким раздражением.

— Кир, сейчас война. Враг на пороге, город на грани голодного бунта… Не время думать о ваших соотечественниках и сборе реликвий.

Я пожал плечами, стараясь скрыть внутреннюю усмешку.

— Мы своих не бросаем.

— Хорошо. Я сделаю, как вы просите, Кир. Что-нибудь ещё?

— Со стороны «Красной Роты» оценкой будет заниматься Локи, — кивнул я. — Вы же знакомы с Локи?

— Да, я знаю его…

— Вот и замечательно. Тогда договорились?

Про себя же я думал о другом. Скоро мои штурмовые винтовки «Суворов» и защитное снаряжение пойдут в народ. И когда местные на своей шкуре ощутят мощь земных технологий, цена на любой ржавый болт с нашей маркировкой взлетит до небес. Они начнут охотиться за каждым обломком, за каждой капсулой, за каждым человеком. Хорошо ещё, что они не осознали истинную ценность крипторов и не научились их вскрывать. Нужно действовать на опережение.

Пипа смотрела на меня долго, оценивающе. Потом медленно кивнула:

— Хорошо. Я отдам распоряжения своим агентам. Считайте, что мы договорились.

Договор был скреплён. Я развернулся и, не прощаясь, вышел из кабинета на широкую террасу, нависавшую над городом.

Выйдя из Речных Башен, я вдохнул влажный воздух Манаана. Ветер трепал волосы, принося с собой запах приближающейся грозы. Снизу долетал гул города — шум, который никогда не прекращался, но теперь в нём звучала новая нота. Люди чувствовали приближение бури. Я посмотрел на небо. Облака сгущались, обещая дождь. Хороший знак. Вода смывает грязь.

Всю «Красную Роту» я задействовать не стану. Генерал ван дер Киил сейчас гонял новобранцев на полигоне до седьмого пота, превращая вчерашних легионеров и ополченцев в единый боевой механизм. Не было смысла дёргать его и бойцов, делать их соучастниками возможного кровавого подавления. Пусть это и предательский, но всё же внутренний бунт. Грязная работёнка — её я сделаю сам.

Хватит с плантаторов Кровавого Генерала и его пятнадцатиметрового аргумента. Значит, придётся действовать — силой. Но силой ограниченной. Мне снова была нужна демонстрация возможностей.

Имп стоял в полумраке ангара — огромный, покрытый слоем пыли, похожий на древнего идола. Я забрался в кабину. Холодное ложе приняло меня. Щёлчок замков, шипение систем жизнеобеспечения, нейросопряжение — и в моей голове раздался голос: громогласный, скрежещущий и полный самодовольства.

— А‑А‑А, МОТЫЛЁК‑ОДНОДНЕВКА РЕШИЛ ПОЧТИТЬ МЕНЯ СВОИМ ПРИСУТСТВИЕМ! — прогремел имп. — НАДЕЮСЬ, ТЫ ПРИШЁЛ НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ СНОВА ЗАСТАВИТЬ МЕНЯ ТАЩИТЬСЯ В НЕВЕДОМУЮ ДАЛЬ ПО БОЛОТАМ! Я — ВЕРШИНА ВОЕННОЙ МЫСЛИ, А НЕ ИЗВОЗЧИК!

— Заткнись, консервная банка, — мысленно ответил я, запуская системы. — Есть работа как раз по твоим талантам.

— РАБОТА? — В его металлическом голосе прорезался живой интерес. — Я ЖАЖДУ НАСТОЯЩЕЙ СЛАВНОЙ БИТВЫ!

— Успокойся. Твои таланты нам понадобятся, но в несколько ином ключе. Мы идём пугать фермеров.

Пауза. Я почти физически ощутил его оскорблённое молчание.

— ФЕРМЕРОВ⁈ ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я, ПОБЕДИТЕЛЬ ТЫСЯЧИ БИТВ, УНИЧТОЖИТЕЛЬ ЛЕГИОНОВ, ТРАТИЛ СВОИ БЕСЦЕННЫЕ РЕСУРСЫ НА КАКИХ‑ТО КОПАЮЩИХСЯ В ГРЯЗИ КРЕСТЬЯН⁈

— Эти черви перекрыли поставки продовольствия в город, — терпеливо объяснил я. — Если мы их не убедим, скоро твои горожане останутся без еды. Так что поднимай свою бронированную задницу. Нам нужно произвести впечатление. Может, растоптать парочку сараев и деревенский сортир.

Имп издал звук, отдалённо напоминающий вздох.

— КАКАЯ СКУКА… — пророкотал он с плохо скрытым разочарованием. — ЛАДНО. НО ЕСЛИ ХОТЬ ОДИН ИЗ НИХ КИНЕТ В МЕНЯ ГНИЛЫМ ПОЧАТКОМ КХЕРЫ, Я ПРЕВРАЩУ ЕГО ПОМЕСТЬЕ В СТЕКЛОВИДНУЮ ПУСТЫНЮ. ДОГОВОРИЛИСЬ?

— Договорились.

Пятнадцатиметровая машина ожила. Синтетические мышцы напряглись под бронёй. Разошлись створки ангара. Имп шагнул наружу — и земля под ним содрогнулась. Его массивный силуэт с непропорционально толстыми конечностями, трёхпалыми клешнями и целым созвездием орудий на спине и груди внушал первобытный ужас.

Мы не пошли по дороге, а двинулись напрямик — через поля. Пятнадцатитонная махина шагала по ухоженным плантациям, оставляя за собой борозды глубиной в метр. Каждый шаг был заявлением. Каждый хрустнувший под металлической стопой заборчик — аргументом.

Когда Имп вышел к месту, указанному разведкой, картина, открывшаяся моим сенсорам, полностью подтвердила худшие опасения. Примерно в дне пути от Манаана, перекрыв главную дорогу, стоял внушительный лагерь. Несколько сотен человек, вооружённых чем попало — от старых винтовок до охотничьих ружей и арбалетов. По периметру стояли грузовые платформы и бронированные паровые тракторы, образуя импровизированные баррикады. Плантаторы… И их вооружённые холопы.

При виде их лощёных, самодовольных лиц, даже искажённых гневом, во мне вскипела глухая ярость. Рабовладельцы. Паразиты, чьё благополучие строилось на чужом горе. Больше всего на свете мне хотелось сейчас направить на них Импа, пройтись огнём и сталью по их лагерю, размазать их по плодородной земле, которую они считали своей. И я мог это сделать. Легко…

Надо мне поменьше общаться с импом — слишком уж нейросопряжение влияет на мозги.

Пока холодный голос рассудка был громче юношеских порывов меха, он шептал иное: военная необходимость, политика. Эти ублюдки держали в руках продовольственную безопасность города. Из‑за этого сейчас важнее не уничтожать их, а договариваться.

Первоначальный эффект от появления пятнадцатиметрового боевого меха был именно таким, как я и рассчитывал: паника. Люди бросились врассыпную; кто‑то пытался стрелять, но пули лишь бессильно высекали искры из брони импа.